Сын героя.

Изуку не может сдержать улыбку, смотря на эту милую малышку. — Я точно привыкну к слюням? — Мидория поворачивается к брату, продолжая прижимать к себе спящую племянницу и чувствуя влагу на ключицах. — Может, я всё-таки не готов, от этих слюней мне не по себе… Они вчера с Эри приехали к Гран Торино и заявили, что погостят у них какое-то время. Изуку предупредил Шото, но Тодороки не был против. Чем удивил Мидорию. Очень-очень сильно удивил. Шото был против общения Коты и Эри, а также знакомства Эри с Даби, но всё же не стал возражать, считая это место безопасным. Да и оставаться в доме Старателя, когда у того гон, явно было не очень хорошей идеей. — Ты быстро привыкнешь, — усмехается Даби, вытягиваясь рядом. — Поверь, слюни – это меньшее из бед, с которыми тебе придётся столкнуться. Мне просто повезло, что наша мелкая вся в папочку: для неё поспать, как смысл жизни. — Я даже не знаю, — Мидория всё так же осторожно прижимает племянницу к себе. — Наверное, это даже к лучшему, что сейчас я не могу забеременеть, нужно закончить академию, победить Все за Одного. Да и мы как-то с Шото… стали другие, что ли? Я хочу, чтобы было как раньше, но не могу. — Что-то случилось? — Даби заинтересованно приоткрыл один глаз. — Или ты всё ещё дуешься из-за того, что он тебя связал? Конечно, Даби вытянул из него эту информацию ещё вчера, требуя рассказать всё в подробностях. — Я не знаю, у нас были срывы ещё и в академии, — Мидория задумчиво смотрел перед собой. — Иногда Шото был груб и несдержан, но я даже если и обижался, то очень быстро отходил. А тут словно стена, будто не то, понимаешь? Я другой и он другой, да и я плохо помню, что было. — Может, метка так на тебя влияет? Течка скоро? — Да, мы решили, что после неё я вернусь в академию. В конце этого месяца или даже в начале следующего. — У меня в конце следующей недели, — довольно улыбается Даби. — Я планирую украсть у вас своего Шоточку. Изуку скривился. Ему было тяжело представить Айзаву-сенсея с Даби, они как-то не подходили друг другу. Да и вообще Айзава походил на закоренелого холостяка. А у него уже и дочь родилась. Интересно, в классе об этом знали? — Ты думаешь, что он согласится? Он вроде как, ну… не знаю, холоден с тобой. — Он уже согласился, — усмехнулся брат. — Даже уговаривать особо не пришлось. — Серьёзно? — Ага, так что я планирую насладиться этим по полной. Мидория задумчиво посмотрел на омегу. Жизнь Даби тоже не была сахаром и всё же он добился внимания того альфы, которого хотел. Знает ли Айзава о том, чей Даби сын? Изуку как-то не решался это спросить. — Как тебе без метки? — Мидория почувствовал, что внутри что-то кольнуло. Ему без метки Шото было не по себе. А у Даби её и вовсе не было... Да и теперь Айзава, даже если бы и захотел, не смог бы поставить ему метку. — Мне её не хватает, — Даби нахмурился. — Я порой трогаю кожу, но там ничего нет. Я больше не чувствую его. Не сказать, будто я как-то ощущал его присутствие или эмоции, но я слышал его запах, и мне всегда казалось, что он рядом, особенно когда было хреново. Сейчас будто его нет. Поэтому каждый раз, когда он уходит, мне кажется, что он больше не вернётся. Это противное чувство... — Ты, правда, его так сильно любишь? — А ты своего Тодороки? Мидория задумчиво опустил голову. Да, он точно знал, что любит Шото, но это чувство будто притупилось или словно было закрыто, будто что-то его блокировало. — Не волнуйся обо мне с моим любимым альфой, — усмехнулся Даби. — Ты и без этого свою голову всякой ерундой забиваешь. Изуку кивнул. Действительно, он сам себя запутал и теперь был полон сомнений. Его терзали вина и страх. — Это честно, просить Шото не врать, а самому обманывать его? — Да, вполне нормально, — хмыкнул Даби. — Альфы немного туповаты. — Но я чувствую себя мерзко! — Изуку недовольно посмотрел на брата. — Я хочу быть с ним честным, но знаю, что он не примет этого! Я просто… — Ну в чём ты там ему врёшь? — Я не вру, просто не говорю ему об этом. — Тогда это не ложь, успокойся. — Но я ведь скрываю это от него! — злился Изуку. — Как между нами будут нормальные отношения, если я сам не исполняю то, чего требую от Шото? Это несправедливо! Как же сильно это давило. Мидории хотелось нормально заговорить с Тодороки, но каждый раз его сковывали эти чувства. Они словно вернулись в самое начало, где недоверие было их самым главным врагом, где был страх открыться и где непринятие било больнее всего. — Тогда расскажи, — Даби лишь пожимает плечами. — Но он будет против. Слушай, его мама хочет встретиться и поговорить со мной, а Шото… Он на неё зол и обижен, он явно будет против. И он точно разозлится, когда узнает, что я встречался с ней за его спиной. — Отсоси ему и он простит. — Даби, — рыкнул Изуку на брата, толкая его ногой, а потом опомнился и ойкнул, что у него Хоши на руках, но девочка не проснулась, а только сильнее обслюнявила омегу. — Не говори ничего такого при ребёнке! Да и сам ты… — Знаешь, сколько раз я отсосал Шоте в этом доме? — Даби поиграл бровями. — Боже, нет! — Боже, да! — Я надеюсь, дети этого хотя бы не видели, — Изуку был в полном шоке. — Ты же не при Хоши? — Не парься, нас застукал только дед. Изуку покраснел до корней волос. Ему было даже страшно представить реакцию Гран Торино. На миг ему стало так стыдно, будто дед застукал его с Шото. — Я думал, что Айзава-сенсей… — Тот ещё чертяка, — усмехнулся Даби. — Так что там с мамкой твоего альфы? Это сегодня ты должен с ней встретиться? — А, да, — Изуку кивнул, — Фуюми обещала забрать меня и привезти к ней. Я даже не знаю, о чём мы будем говорить. К тому же мой отец её изнасиловал… — М-да, думаешь, что она будет ненавидеть тебя? — спросил Даби. — Не знаю, — Мидория пожал плечами. А ещё был Ястреб и вот из-за него кошки скреблись на душе. Потому что Мидория не смог ему ничего рассказать. Всего-лишь отдал ключи от дома, свалил к Даби и теперь мучился. Изуку хотелось защитить Эри, себя, Шото. Но в то же время подвергать смерти другого человека… Мидория не знал, как ему поступить. Что он должен сделать? Сказать Ястребу и предоставить право выбора ему? Пусть сам решает, хочет он умирать или нет? Но в то же время разве дед не работает со Старателем? Ястреб второй герой, он тоже должен быть во всё вовлечён и всё должен знать. А если не знает, если его не посвящают? А знают ли Старатель и Гран Торино о том, что Ястреб гамма? Стоит ли Изуку лезть в это? При мысли о том, что Эри может пострадать от бездействия Мидории, становится страшно. Свой ребёнок или герой, который Изуку даже не нравится? Чья жизнь важнее? — И что у тебя за тараканы поселились на этот раз? — Даби аккуратно забрал дочку из рук Изуку. — Слушай, Даби, — Мидория сглотнул, — а если бы ты знал способ уничтожения Все за Одного, но для его осуществления тебе нужно было бы убить человека, то ты… — Я бы убил его, — лицо омеги стало холодным и хмурым, превращаясь в маску. — Поэтому, если ты знаешь способ, я не прощу тебе, Изуку, если ты им не воспользуешься. — Я… — Ты сам через это прошёл. Хотя нет, тебя только припугнули. Он ведь не трогал тебя, так? Не брал тебя силой, не шептал на ухо этих мерзких слов… Представь, что он делает с каждой омегой, что попадает к нему в руки. Если речь идёт о моей жизни, то я бы предпочёл умереть, лишь бы сдох этот ублюдок. Изуку нервно сглотнул, опуская взгляд на свои руки, нервно сцепленные в замок. Он мог понять чувства Даби. И его слова казались такими логичными. Но если Изуку это сделает… не станет ли он таким же, как его отец? Нет ли способа избежать чьей-то смерти? Почему самый тяжкий выбор приходится делать одному? — Я не знаю такой способ… Просто мой отец хотел использовать меня для уничтожения Все за Одного, вот я и подумал… — Твой отец мёртв и его методы тоже, — Даби устало выдохнул. — Забудь о нём и живи дальше. Мидории было неуютно, поэтому он решил сменить тему разговора. Говорить обо всём об этом было опасно, но в голову всё равно не шли никакие светлые темы. — Вы с Тенко общались? — Изуку обнимает себя за плечи и чувствует такую робость. — С лидером Лиги Злодеев? — насмешливо фыркает Даби. — Тот ещё мудак. — Он наш брат, — Изуку покусывает губу. — И он отдал нас Все за Одного. И ради чего, скажи? — Он хотел убить отца, он его и убил, — Мидория прикрывает глаза. — Ему ведь было больно. Я не могу его простить за то, что он сделал, ведь я верил ему, я действительно считал его своим братом… Было так больно, когда он предал меня. — Боишься, что я поступлю точно так же? — Нет, — Мидория виновато улыбнулся. — Я уверен в тебе, в Изуми, в Мирио. — А зря, Изуку, — Даби выглядел серьёзным, — если мне придётся выбирать между тобой и своей дочерью или между тобой и Шотой, то я предам тебя. — Думаю, я поступлю точно так же. Но усомнился в своих же словах. Сможет ли он? Сможет ли, если до сих пор не разрешил свои вопросы с чувствами и не знал, как поступить с Ястребом. Может, это действительно влияние метки? Или Изуку пытается таким способом оправдать самого себя? — Когда у тебя появляется свой ребёнок, вся твоя жизнь меняет свой смысл. Для кого-то это дар, а для кого-то проклятье. Но рождение ребёнка, в жизни которого ты принимаешь участие или вынужден это делать, никогда не будет незаметным. — Я… — Мам, — Эри пулей ворвалась в гостиную, опережая Коту, что бежал за ней, — скажи ему, что папа нас никогда не бросит! — Глупая дурочка, — Изуми был красный и злой, — все альфы так поступают! Даже придурка Даби надзиратель не принимает! — Кто-то давно не огребал? — Даби недобро прищурился. — Но папа другой, не какой-то там странный мужик, — Эри зло смотрела на Коту. — Эй, мелкие, — раздражённо рявкнул Даби, — рты закрыли. Дети тут же примолкли, уставившись на старшего омегу. Изуку тоже растерялся и замолчал со всеми, хотя и собирался разъяснить ситуацию между детьми. — Изу-чан, когда альфа часто говорит о том, что все альфы бросают омег, то в будущем, когда вырастает, он становится именно таким альфой. Эри-чан, никто ни от чего не застрахован и будь твой папочка трижды ангелом святым, он может поступить как настоящий мудак и бросить вас, к примеру, подохнув, как последняя псина. Так что оба мнения имеют право на существование и оба могут быть правдивы, но вы сами выбираете, во что вам верить. И если я ещё хоть раз услышу, как вы ругаетесь, то вы по очереди будете менять подгузники Хоши, это ясно? — Даби… — Изуку, нет, — Даби строго посмотрел на него, — эти два адских отродья заслуживают хорошей порки. Если они не научатся ладить друг с другом, то этой ночью я запру их в подвале и выпущу только на рассвете, а то может и позже. Детей иногда нужно и наказывать, быть с ними строгими, а не баловать и целовать их в жопку. Твоя Эри, если позволять ей всё, вырастет разбалованной сучкой. — Даби! — возмутился Мидория. — Выбирай выражения. — Плохих слов она и без тебя наберётся, мир тебе нельзя зацензурить, — хмыкнул Даби. — А потом будет выражаться так, что ты за сердце будешь хвататься. — Тебе нужно быть мягче, — Изуку хмуро смотрел на брата. — Они дети и многого не понимают, им нужно всё объяснять. — Нет, стоит твоей мелкой распустить слёзы, так ты вокруг неё кружишься, будто трагедия великая произошла, стоило ей чего-то захотеть и ты вывернуться готов, чтобы всё для неё сделать. Что это, гиперопека или чувство вины? — Я… — Хватит искать виноватых и невинных, они спорятся вместе, один зачинает спор, другой на него реагирует, значит, виноваты оба и значит, оба должны получить люлей, — фыркает Даби. — Изуми задира, это так, но и Эри слова не упустит, а потом бежит к тебе, когда не может выиграть спор, чтобы ты за неё вступился. Пусть учится сама за себя постоять. — Я… — Даже не спорь, — на этом Даби заканчивает разговор. — И тебе пора собираться, а за этими двумя я сам присмотрю. — Мам… — Изуку… — Мне страшно их на тебя оставлять, — Мидория недовольно смотрит на Даби. — Не волнуйся, я воспитаю из них отличных злодеев. — Это меня и пугает, — Изуку поднялся. — Эри, мне нужно будет на время отлучиться, постарайся не ругаться с Изуми и слушайся Даби. И, Изуми, пожалуйста, постарайся не спорить с Эри в моё отсутствие. Даби вас и вправду накажет, а меня не будет рядом, так что вам придётся терпеть и делать то, что он вам скажет. Разве вы этого хотите? — Мы будем осторожными, — Кота бросает напряжённый взгляд на брюнета. — И тихими, — добавляет шёпотом Эри. И они вдвоём уходят. Даби громко смеётся с дивана. — Ничто не объединяет так, как общий враг. — Да уж, — только и говорит Мидория. — Только, пожалуйста, постарайся не выражаться при детях. — Даже обещать не буду, — продолжает смеяться брат. Фуюми приезжает на десять минут позже назначенного времени. И она сама за рулём. Изуку не знал, что у сестры есть права. Она просит сесть его рядом, а не назад. — Волнуешься? — мягко спрашивает девушка, смотря на Мидорию. — Я не уверен, что хорошо поступаю, — Изуку пристёгивает ремень безопасности. — Если Шото узнает, то мы поругаемся. — Прости, что всё происходит именно так. Я бы правда хотела, чтобы Шото сам познакомил тебя с нашей мамой, — Фуюми трогается. — А разве тебе можно водить машину? У тебя же всё ещё слабость, — Мидория с настороженностью посматривает на сестру. Но Фуюми только смеётся. Она выглядит лучше и на её щеках расцветает румянец. Она более живая и энергичная. И это радует Мидорию. Потому что он действительно переживает за сестру. — Мне лучше, не беспокойся, врач разрешил садиться за руль, — Фуюми внимательно следит за дорогой. — К тому же для меня это неплохой способ отвлечься. — Я думал, что ты будешь сидеть с сыном, — задумчиво говорит Изуку. — Я всё ещё не видел своего племянника. Фуюми поджимает губы, и лицо её теряет какие-либо эмоции. — Он дома, спит, — сухо отвечает девушка. — Я как-нибудь приду с ним в гости. И Мидория чувствует неловкость. Может, у неё в семье проблемы? Они, по сути, с сестрой не так близки, чтобы делиться личным, но они омеги и могли бы понять и поддержать друг друга. Дело в возрасте или их положении? Или Фуюми есть с кем всё это обсуждать? Изуку только сейчас понял, насколько он близок с Даби и как далёк от Фуюми. Мидория решил больше не задавать вопросов. Хотелось набрать номер Шото, чтобы всё ему рассказать. Боже, во что превращаются их отношения? Секретики и недомолвки, именно это их и рушит. Фуюми остановилась возле небольшого частного домика. — Приехали, — омега улыбнулась Мидории. — Постучишь, она тебе откроет. Мама ждёт, не волнуйся. — Ты не пойдёшь? — удивился Изуку. — Нет, это только ваш разговор, — спокойно ответила омега. — Я заеду за тобой через два часа, ну или позвонишь пораньше. — Я точно должен идти один? — Изуку почувствовал, что нервничает. Он когда-то доверял Томуре и тот предал его, Даби тоже предупредил, что может предать, если встанет вопрос выживания его любимых. Фуюми ничего не захотела говорить про своего сына, она же не могла..? Нет, это паранойя и ничего более. — Знаешь, Изуку, — Фуюми нервно сжала руль, — я могу понять моего отца, почему он против тебя. Моя мама не рассказывала, как это было, но твой отец принёс ей только страдания. Я могу понять, почему отец не верит тебе, пусть ты и омега, но ты можешь сильно ранить Шото. Я люблю отца, люблю Шото, люблю маму, они для меня семья. Но я вижу, как ты дорог для Шото, я вижу, что без тебя ему будет в разы хуже, чем если бы ты ранил или предал его. Я не ненавижу тебя. То, что сделал твой отец, это только на его совести, но, пожалуйста, будь с моей мамой помягче. Эта боль всё ещё живёт в ней. Если бы я тебе не доверяла, я бы и близко не подпустила тебя к ней. — Хорошо, — Изуку просто кивнул и вышел из машины. Было немного досадно, но Фуюми попала и в его чувства. Он сам хорошо относился к ней, но она не была ему близка, для него она оставалась дочерью Старателя. Мидория направился в сторону дома, слыша, как завелась машина. Фуюми слишком нервничала, потому что не знала, как пройдёт эта встреча и опасалась, что матери станет хуже. Она всё пыталась настоять на собственном присутствии при разговоре, но Рей отказалась. Фуюми опасалась, что мать снова будет переживать тот кошмар, что именно Мидории она расскажет как всё и было. Не то, чтобы ей самой хотелось бы обо всём об этом услышать, но эту боль мама разделит не с ней. Два часа слишком много для разговора. Фуюми предпочла бы остаться в машине и ждать, но понимала, что не сможет усидеть на месте, что обязательно пойдёт в дом и помешает. Изуку волновался о том, что подумает Шото… И это немного злило Фуюми. Потому что её волновало, как будет чувствовать себя мать. Она просто устала от всего этого. Глупые братья делали какую-то ерунду. Нет, они были заняты личной жизнью и теми, кого они любили. Но Шото вообще не навещал мать, а Рэйден… Когда он был у неё в последний раз? Хотя бы Юичи не обделял маму вниманием. Фуюми злилась больше на саму себя, потому что в своей семье оставаться больше не могла. Больше всего её пугала реакция на собственного ребёнка. Он казался ей чужим, каким-то отталкивающим. И это приносило невероятное страдание. Быть дома, слышать упрёки мужа становилось невыносимо. Фуюми словно потеряла саму себя и никак не могла собраться. Вся жизнь стала каким-то сном. Потому что собственная семья стала одной болью. Без метки омега чувствовала себя хорошо, но стоило мужу пометить её, как девушка ощущала упадок сил, отсутствие аппетита и вообще интереса к жизни. А сейчас, будто на мгновение, она снова вдохнула свежий воздух. При мысли о близости с мужем становилось не по себе, с каждым разом это становилось всё хуже и хуже. Фуюми не знала, что это, врачи тоже не могли объяснить её реакций. Девушка припарковала машину и отправилась в парк, пройтись, попытаться выкинуть из головы глупые мысли. Фуюми шла как-то бесцельно, погружаясь в свои мысли и волнения. Она всё же больше волновалась о том, как пройдёт разговор Изуку и матери, и чуть не врезалась в человека. — Ох, простите, — Фуюми виновато посмотрела на омегу. Омега этот был странный, потому что он дёрнулся от звука её голоса и уставился на неё во все глаза. Но её внимание привлекло не это, а шрам на лбу. Омега не был красив, вполне стандартные черты лица, но этот шрам портил его. — Всё нормально, — незнакомец нервно вцепился в ребёнка, явно переусердствовав, потому что малыш тут же заплакал. — Ох чёрт, тише ты. И омега начал трясти ребёнка, прижимая к себе сильно, явно боясь выронить и в то же время сам трясся от какого-то страха, отходя подальше от Фуюми. — Я говорил, что это плохая идея, нужно было валить из Токио. Как ты дурак свалишь без документов? К тому же тебе сказали, что сейчас здесь безопасно! Как безопасно, когда вокруг так много полиции? Нас поймают, поймают! Тише, ребёнок, тише, не плачь! Почему я его не слышу? Он что, умер? Фуюми отступила назад. Этот человек явно был психически болен. И, скорее всего, это не его ребёнок. Нужно было сообщить или в полицию, или отцу, или Рэйдену. Она, кажется, не взяла мобильник с собой, он остался в машине. — Тише, ребёнок, тише, папочка скоро придёт! Дурак, кто так детей качает? Ты заставляешь его плакать! Но как ещё я должен его качать? Я уже не могу нянчить детей, мне тяжело! Тяжело! Тише, дурак, если папочка разозлится, то ты же и огребёшь! Хотя, разве стоит его боятся? Что он может сделать? Фуюми сделала ещё один шаг назад. Пока этот человек не обращает на неё никакого внимания, можно добраться до телефона и позвонить. Девушка вскрикнула, почувствовав, как кто-то сзади схватил её за плечо и обернулась. Лицо мужчины было скрыто под капюшоном, Фуюми увидела лишь часть лица и недобрую улыбку. И прежде, чем мужчина успел что-то сказать, Фуюми почувствовала его запах и колени подогнулись. Омега испытала такую слабость, что стоять на ногах было сложно, она вцепилась в мужчину, чтобы не упасть и уткнулась ему в грудь, дрожа и вдыхая его запах. Фуюми охватила невероятная слабость, чувство полного подчинения и беззащитности, и вместе с тем по телу разлилась огненная лава. Хотелось дышать этим альфой вечно. Никогда до этого у неё не сносило голову от запаха, от чужой близости. Омега и не думала, что такое вообще возможно. Она почувствовала чужую руку на своей талии и нервно прикусила губу. Не было никакого желания отстраниться, её сущность тянулась к этому человеку. — Джин, ты совсем не умеешь обращаться с детьми, — от звука чужого голоса стало только хуже. Фуюми не могла объяснить эту слабость. Что с ней происходит? Это действие причуды? — Чисаки-сан сошёл с ума, обнимаясь на улице со всякими девицами, — фыркнул омега на его слова. — Я нормально обращаюсь с детьми! Дети меня любят! Полностью ненавидят! Фуюми захотела отстраниться, но рука на её талии ей не позволила. Она лишь дрогнула повторно, когда её лицо приподняли за подбородок. Улыбка мужчины не стала ни капельки лучше. — Юная мисс чувствует себя странно? Я могу всё это объяснить. — Объяснить? — шёпотом повторила Фуюми. — Да, — улыбался мужчина. — Такое происходит, когда омега чувствует в альфе истинную пару. Девушка попыталась отстраниться, но её снова не отпустили. Нет, глупости всё. Но Шото и Изуку истинные, они всегда об этом говорят. Неужели истинность и есть вот это? Если вспоминать, как Шото было плохо, как его ломало вдали от Изуку, то хотелось стонать от отчаяния. Её же не будет так же тянуть к этому человеку? — Я замужем, у меня ребёнок, — почти беспомощно прошептала Фуюми. — Пожалуйста, отпустите меня, мне нужно домой. — Боюсь, что не выйдет. У меня тоже двое детей, хотя обе омеги, подарившие жизнь моим детям уже мертвы. — Нам нужно уходить! Тут небезопасно! Небезопасно! — услышала Фуюми голос позади. — Может, ещё немного погуляем? — Да, мы уходим, — согласился альфа, и Фуюми почувствовала, как её отпускают. — Омега должна ведь вернуться в свою семью, к мужу и ребёнку. Тодороки вздрогнула, ей казалось, что её сердце падает в пятки, она испытала панику и отчаяние, потому что этот человек собирался просто уйти. Уйти… Фуюми почувствовала, что тело всё ещё дрожит и что она хочет этих объятий, этого альфу. Сзади слышались голоса и омега впадала в отчаянье. Она не может его отпустить, не может дать ему уйти. Как она без него? — Подождите, — Фуюми обернулась, пугаясь собственной реакции. Теперь альфа держал на руках ребёнка, а омега трясся рядом. — Мы можем познакомиться поближе, — он говорил так, будто знал, что она не сможет без него, что окликнет и побежит следом. — Меня зовут Чисаки Кай. — Не произноси своего имени! Не произноси его на улице! — омега нервно грыз ногти. —Я Джин Бубаигавара. — Фуюми, — девушка шагнула навстречу, чувствуя, как внутри всё трепещет, — Тодороки. *** Изуку немного паниковал. Было намного легче встречаться с Тенко, над которым отец столько издевался. У них были кровные узы и общая ненависть. Но женщина, чью жизнь испортил его отец... Как вообще должна проходить их встреча? Мидория замялся, прежде чем постучать. Хотелось позвонить Шото немедленно, отправить сообщение, лишь бы только очистить собственную душу. Дверь открылась, и омега дрогнул, смотря на стоявшую перед ним женщину. Мать Шото была невысокой, чуть выше самого Мидории, у неё были чисто белые волосы, доходившие ей до талии и печальные серые глаза. Она смотрела на него, явно не понимая, кто перед ней. — Вы… вы мама Шото? — робко спросил Изуку, не зная, что должен говорить. — Да, — кивнула Рей. — А ты кто? — Мидория И-изуку, — нервно выдохнул омега. Рей удивлённо открыла рот. Наверное, она по-другому представляла себе его. Хотя, неужели она не видела его по телевизору? Изуку не был таким уж незаметным ребёнком. Она что, вообще телевизор не смотрит? — Проходи, — Тодороки отошла в сторону, пропуская Изуку. Мидория вошёл, вздрагивая, когда за ним закрылась дверь. Он молча разулся и последовал за женщиной на маленькую кухню, где она тут же занялась чаем. — Садись, пожалуйста, — сказала Рей, указывая на маленький столик у окна. Изуку показался этот дом слишком маленьким и слишком одиноким для жены первого героя и матери четырёх детей. Если она не в больнице, почему Старатель не забрал её домой? — Ты, наверное, похож на свою маму, — Рей поставила перед омегой чай и угощения, а сама села напротив. Мидория только кивнул, неловко пододвигая к себе кружку. Будь рядом с ним Шото, было бы куда легче. К тому же Рей не казалась страшной женщиной. Смотря на неё, Изуку испытал тоску по собственной матери. — Шото очень похож на вас. — Мой мальчик, — печально улыбнулась Рей. — Я так давно его не видела. Он, должно быть, характером весь в отца. — Нет, — тут же горячо возразил Изуку, но тут же устыдился своей бурной реакции и опустил голову. — Поначалу Шото был такой, мы не сразу поладили. Но он очень добрый и заботливый. Он хороший альфа, хороший человек, хороший герой. Он лучший. — Мне очень приятно слышать такие слова о нём, — Мидория чувствовал в голосе женщины теплоту. — Думаю, он слишком обижен на меня и не простит. Он рассказывал тебе о шраме? — Говорил, — Изуку поджал губы. — Но он не говорит о вас. Так что я даже не знаю, как именно он к вам относится. Рей печально выдохнула и отпила чай. Она сама была несправедлива к своему ребёнку и получала то, что заслуживала. К тому же она уже не надеялась наладить с ним отношения. — У вас есть общий ребёнок, ведь так? — Эри, — тут же кивнул омега и полез в карман за телефоном. Эри подарила ему и Шото фоторамку, где был коллаж из их фотографий. Эри с печалью сказала, что у них нет их общей фотографии, поэтому с тех пор они стали фотографироваться вместе. Больше всего было фотографий на телефоне Эри, но и у Изуку они были. Тодороки взяла телефон и стала медленно листать фотографии, улыбаясь. Где-то они были втроём, где-то Изуку с Эри, а где-то Шото с Эри. И совсем немного, где они вдвоём. — Она очень красивая, — улыбается тепло Рей и отдаёт омеге телефон. — Вы отлично смотритесь вместе. — Спасибо, — Изуку чувствует сплошную неловкость. — Вы через многое прошли, чтобы быть вместе, — Тодороки поворачивается к окну. — Фуюми говорила, что вы истинные. Юичи объяснил мне, что это такое. Это такое удивительное явление, быть наречёнными друг друга. Я всегда завидовала омегам. Когда альфа вас метит, вы начинаете принадлежать друг другу. У нас этого нет, в нас нет такой тяги и магии. Мы вполне ещё можем гармонировать с бетами, но женщине вроде меня или вроде твоей матери, очень тяжело быть в отношениях с альфой. Изуку поджал губы. Будь мама даже омегой, она всё равно страдала бы в отношениях с отцом. Он бы сломал её в любом случае. — Юичи говорил, что ты остался без родителей. Это, должно быть, тяжело. — Я… я люблю свою маму. Она очень сильно болела, и я всегда винил себя в её болезни, — Мидория прикусил губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, а в груди разрастается давящее чувство. — Я так её люблю… я бы хотел поговорить с ней. Хотя бы поговорить. Я хотел бы знать, что она любит меня, что не ненавидит, что я… Изуку не заметил, как Тодороки встала, он только почувствовал, как она обняла его, заботливо прижала к себе. И Мидория не выдержал, его словно прорвало и он разрыдался. Это то, что будет жить с ним вечно. Эта боль и страх. Они как тёмная часть его души. И мама Шото, она такая добрая, такая хорошая, она так напоминала Изуку его собственную мать, что от этого становилось горше. — Тебе через многое пришлось пройти, — Рэй гладила его по волосам, голос её дрожал. — Тебе плохо без мамы, бедный мой ребёнок. Поплачь, станет легче. И Изуку почувствовал, что в её объятиях ему легче, что душа успокаивается, и он сам затихает. Эти слёзы будто сняли с него некий груз. Нет, боль и пустота по матери не ушла. Но он хоть как-то смог высвободить это чувство. — Я знаю, что мой отец сделал с вами, — тихо и неуверенно сказал Мидория. — Мой отец страшный человек. — Его больше нет, — мягко сказала Рей и села на своё место. Изуку ощутил холод и пустоту. Он хотел бы подольше побыть в её объятиях. Она действительно напомнила мамины объятия и мамину ласку. То светлое тёплое детство, в которое он не вернётся никогда. — Я когда-то училась в ЮЭй, Изуку, — тихо и неспешно заговорила Рей. — Более того, я даже успела поработать героем. Я была влюблена в твоего отца… Изуку удивлённо уставился на Тодороки. Почему все эти люди так в него влюблялись? Что в его отце было такого? Инко, Рей, кто ещё? — Не смотри на меня так, — печально улыбалась женщина. — Мне было пятнадцать, когда я влюбилась, и я была очарована его шармом. Ты же знаешь, как он влиял на людей. — Знаю. — В ЮЭй я призналась ему в своих чувствах, но он отверг меня. Уже тогда он встречался с твоей матерью и как сказал сам Яги, любил её и собирался с ней жить вместе. Я слишком его любила и даже с какой-то лёгкостью приняла его отказ. Он был для меня непогрешим, образец чистоты и морали. И я уважала то, что он выбрал другую. Но случилось так, что Энджи узнал и про письмо, и про признание. Это очень сильно задело его. — Вы тогда встречались? — удивился Мидория. — Нет, тогда ещё нет. Мы были помолвлены в довольно раннем возрасте. Я всегда знала, что стану его женой, но это не мешало моему сердцу любить другого. Именно мои чувства зародили конфликт между Энджи и твоим отцом. Не знаю, может быть, было что-то ещё, но мой муж никогда мне об этом не говорил. Мы поженились, как только я закончила ЮЭй. Я сразу же устроилась в агентство Энджи, он уже к тому времени давал неплохие результаты, хоть и был новичком. Рей замолчала, несколько минут обдумывая свои дальнейшие слова. — Юичи я родила очень рано, мы тогда с Энджи ещё не планировали детей. Мы собирались ещё поработать, укрепить влияние его агентства в Японии, но беременность оказалась неожиданной. Я была вынуждена отойти от дел. Энджи никогда мне не верил, особенно после истории с тем письмом. Мы всегда жили как чужие, но вполне могли сотрудничать друг с другом. Я не любила его, он терпел меня. Когда я была ещё в декрете, со мной связалась Нана-сан. Я знала, что она сестра Яги. — Вы знали Нану? — Нет, я бы не сказала, что мы были знакомы. Я знала только, что Нана-сан попадала в плен к Все за Одного и сбежала. Она пришла ко мне и сказала, что ей нужна моя помощь и мои способности. Тогда она была на седьмом месяце беременности. Мне показалось всё это безумием, ведь Нана-сан была ограничена своим положением. Но вместе с нами должны были действовать ещё трое людей. Я лишь знала, что с нами будет работать ещё бета. Рей тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Вспоминать всё это не хотелось. И рассказывать всё Мидории тоже. — Я не помню, как я согласилась. Энджи я ничего не сказала, Нана-сан скрывала всё до последнего даже от твоего отца. Нана-сан вела пока подготовку и собиралась действовать только после рождения ребёнка, или мне так только казалось. Но все её планы рухнули. — Я знаю, Все за Одного убил её. — Да, — согласилась Рей, — Все за Одного нашёл её, я думаю, было именно так. Я узнала, что операция началась, только когда за мной явился тот самый бета, с которым я всегда была на связи. Мы прибыли на место и… это было ужасно. Я не знаю, что произошло до нашего прибытия. Помню там было несколько злодеев, не думаю, что они были вместе с Все за Одного, просто так совпали обстоятельства. Мы потратили время на них, и когда я добралась до Наны-сан, она была ранена. Она была на последнем сроке беременности, и её ранение было смертельным. У меня был только один выбор – спасать её или ребёнка. — Вы решили спасти ребёнка? — Нет, — Тодороки качнула головой. — В тот момент я не думала, что это возможно, но Нана-сан выбрала сама. Она хотела, чтобы этот ребёнок родился. Она очень сильно его ждала и любила. И я приняла у неё роды. Перед смертью она держала его на руках, своего мальчика, и улыбалась. Она была счастлива и дала ему имя Тенко. Изуку почувствовал ком в горле. Его брат явно не знал всей этой истории, не знал того, что был любим матерью и что она ждала его рождения. Что именно она дала ему имя. Будь тётя жива, умри отец, а не она, как бы сложились их жизни? Изуку бы не появился на свет. Не было бы Мирио, Изуми, Фуюми. Тенко был бы счастлив? — Тогда я поняла, что сын Наны-сан является сыном твоего отца. — Я знаю, — тихо сказал Изуку. — Я виделся с ним. Он умер. Тодороки тяжело вздохнула. Скорее всего, она ожидала, что эти слова шокируют омегу. Но Изуку знал о своём отце куда больше отвратительных вещей, нежели она. — Нана-сан умерла, — Рей прикусила губу. — Она сказала, что твой отец поймёт её выбор, сказала, что будет любить мальчика и воспитает его лучше, чем это сделали их родители. Но Яги… когда он узнал о том, что Нана-сан мертва, он решил, что я сама выбрала рождение ребёнка, что я убила её. Он так разозлился, он просто пришёл в ярость… Рей спрятала лицо в ладонях и всхлипнула, задрожав. — Он не поверил ни одному моему слову, — говорила она с трудом. — И он решил мне отомстить по-своему. Я не могу рассказать тебе, как всё это было… Изуку хотелось в ответ обнять Тодороки и успокоить, как она делала это несколькими минутами ранее, когда успокаивала его. Но в нём словно не нашлось сил, чтобы встать. — После я забеременела Фуюми. Энджи знал о том, что это не его ребёнок, он заставил меня рассказать о том, кто это был и… Я знаю, что был конфликт, Энджи был в ярости, но Гран Торино всё уладил. Так, что никто об этом ничего не узнал. Я отчасти благодарна ему за это. Я бы не хотела, чтобы кто-то знал о том, что со мной произошло. Изуку молчал. Он чувствовал дрожь собственного тела, но не мог успокоиться. — Энджи решил оставить Фуюми, — Рей подрагивающими руками стала стирать с щёк слёзы. — Я думала, что он заставит меня сделать аборт, но он оставил её. После этого нашей супружеской жизни пришёл конец. Он не мог не то, чтобы касаться меня, даже смотреть на меня. Мы с ним целый год вообще не пересекались, хотя и жили под одной крышей. После мы стали разговаривать, но прежних отношений уже было не вернуть. Тодороки замолчала, погружаясь в свои воспоминания. Изуку не мог представить, как ей жилось тогда с таким мужем, после изнасилования. Ненавидела ли она в тот момент Фуюми? Не хотела ли сама от неё избавиться? Не оскорбят ли её эти вопросы, если омега станет спрашивать? — Когда я забеременела Рэйденом, — словно очнулась женщина, — Энджи не хотел от меня детей, да и близки мы были очень редко, больше вынуждено, потому что этого требовали наши семьи и брачный контракт. Сперва он настаивал на аборте, но после передумал. Так же случилось и с Шото, я забеременела случайно. Но после рождения Шото мы вообще перестали выполнять супружеские обязанности. — Но вы ведь жили вместе? — Да, я растила детей, а Энджи, он тогда совсем очерствел. К тому моменту твой отец стал первым героем, это очень сильно давило на него. Он был вынужден видеть его каждый день, говорить с ним на людях, с тем, кто надругался над его женой, и ничего не мог сделать. Он слишком много и слишком долго копил в себе это. Рей устало выдохнула. Та жизнь была кошмаром. Вечное напряжение и страх. Тогда она вообще перестала иметь хоть какое-то право голоса, быть кем-то. Всего лишь жена, красивый декор. — Он слишком многого требовал от детей, в частности от Шото. Очень жестоко их тренировал, и я не могла ему возразить, Энджи не слушал меня, и если я встала у него на пути – бил. Хотя Фуюми он никогда не трогал, и я благодарна ему за это. Казалось, её он должен был ненавидеть больше всего, но именно Фуюми – его любимый ребёнок… Изуку был очень удивлён. Это действительно сбивало с толка. Фуюми была дочерью Всемогущего, того, кого Энджи ненавидел. Она была доказательством позора. Но Мидория мог с этим согласиться, он и сам замечал, что к ней Старатель относится мягко, насколько был способен. — Меня он никогда не сможет простить за Яги, за то, что я действовала у него за спиной, за многие другие вещи. Он никогда не избивал меня умышлено, но мог поднять руку, если я встала у него на пути. И я боялась. А потом я заметила, как сильно Энджи влияет на Шото и что мой мальчик превращается в такого же монстра, как и его отец. Рей задрожала, нервно сжав руки. Это то, что жило в ней. Её самая большая ошибка и боль. — Я испугалась и плеснула ему в лицо кипяток. Это моя вина. Психолог говорит, что страх перед мужем был большим и нашёл выход в том, что Энджи я ничего сделать не могла, а маленькому ребёнку, беззащитному и слабому – могла. Моё подсознание выбрало такой способ защиты. Я действительно тогда была очень нестабильной. После случая с твоим отцом, тяжёлые отношения с мужем и… я сорвалась. Это никак меня не оправдывает, лишь говорит о моей беспомощности. Я не прощу себя за то, что сделала с Шото, за то, что сказала ему тогда, когда он навестил меня единственный раз. Я всегда видела в нём Энджи и это меня пугало. Но видя на фотографиях как он улыбается, как он смотрит на тебя, я чувствую облегчение. У моего мальчика доброе сердце. Изуку молчал. Он знал, что мать для Шото олицетворение душевной боли, и он видел, как сильно страдает по этому поводу Рей. Но в этом вопросе он был полностью на стороне своего альфы. Его чувства были важнее. — Вы же всё ещё жена Старателя, ведь так? — Да, Энджи не стал со мной разводиться, хотя мог бы. — Но тогда почему вы здесь, а не дома? Рей помолчала, рассматривая свои руки. — На это есть много причин, Изуку. Одна из них заключается в том, что мы не переносим друг друга. Мы не можем находиться в одном помещении, мы даже по телефону говорить больше не можем. Юичи передаёт мне распоряжения Энджи и я их принимаю. Я могу видеть своих детей, которые меня навещают, и жить в спокойствие здесь, вдали от него. Я снова стану нестабильна рядом с ним. Поэтому нам лучше быть порознь. — А если… у него кто-то появится? — Изуку испытал вину. Он был лично тем, кто дал ключи Ястребу в гон Старателя. Он был сообщником в этой измене, если она состоялась. — Может быть, если Энджи познает любовь, он станет чуточку мягче? — слабо улыбнулась Рей. — Я никогда к нему ничего не чувствовала, кроме уважения и страха. Поэтому меня не ранят его чувства к другому человеку. Возможно, если он и вправду впустит кого-то в своё сердце, то мы сможем как раньше, свободно говорить. — Вы так легко об этом говорите… — Я многое успела обдумать, Изуку. Моя жизнь не была волшебной, но у меня были мои дети и для меня они остались единственным светлым событием в моей жизни. Хотя сейчас я обрела душевный покой и могу дышать свободно. Изуку нервно прикусил губу. Он собирался сказать много лишнего, но это явно не то, что она захочет от него услышать. — Я должна сказать одну важную вещь, — её голос дрогнул. — Твой отец не стал меня слушать тогда, он был в ярости. Все за Одного вырвал сердце Наны-сан, но не съел его. Он сказал, что не может съесть сердце гаммы, потому что оно его убьёт. Поэтому перед этим он съел сердце беты, оно нейтрализует тот яд, который поступает в его организм, когда он съедает сердце гаммы. Но именно сердце беты его замедляет. Он не съел её сердце, хотя и собирался это сделать. Сказал, что её сила и свойства её организма ему помогут стать намного сильнее. Твой отец отправил его в спячку только из-за сердца беты. Чтобы действительно умереть, ему достаточно просто съесть сердце гаммы. — Он сказал это всё вам? — удивился Изуку. — Нет, не мне. Он говорил это всё Нане-сан перед её убийством. Он хотел убить её сперва морально, а потом физически. Я слышала всё это случайно, даже не знаю, видел он меня или нет. — Ему достаточно просто съесть сердце гаммы? — Да, только так. Изуку кивнул, погружаясь в свои мысли. Отец не стал слушать Тодороки, пребывая в ярости. После она находилась в ужасном состоянии и не стала говорить ни с кем из его родственников, поэтому они не знали об этом особом исключении. Но выходит, если Все за Одного перед тем, как съесть сердце гаммы, съест сердце беты, то он получит какое-то преимущество от сердца гаммы? А так же он сказал, что может почувствовать в гамме гамму. Он знал, что Шимура гамма, поэтому подготовился, у него рядом была бета. Он сомневался в Изуку как в ближайшем родственнике и тоже собирался подстраховаться. Но тогда как сделать так, чтобы Все за Одного не почувствовал в гамме гамму? Как его можно обмануть? Изуку услышал стук в дверь и вздрогнул. Рей тоже удивлённо посмотрела в сторону коридора. — Я сейчас, — Тодороки поднялась и направилась к двери. Изуку хотел пойти за ней, но всё же остался на месте, настороженно прислушиваясь. — Ой, Рэй, это ты? — Да, мам, привет. Я быстро, за Изуку, зови его. — Но разве не Фуюми должна за ним приехать? — удивлённо спрашивала Тодороки. — Она позвонила мне, сказала, что сильно занята и попросила её заменить. Мам, у меня, правда, нет времени, пока у отца гон, всё навалилось на меня. Да ещё и эта чёртова курица куда-то делась. Извини, я заеду на неделе. — Хорошо… Мидория сам вышел в коридор. Были вещи, которые он хотел спросить о своём альфе, каким тот был в детстве, кто дал ему это имя. — Что ж, Изуку, спасибо что приехал, — растерянно сказала Тодороки. — Надеюсь, мы сможем поговорить ещё. — Я тоже, — Мидория кивнул. — До свидания. — До встречи. Изуку молча сел к Рэйдену в машину. Герой выглядел несколько раздражённым и Изуку не решился вообще привлекать к себе внимание. Должно быть, и вправду всё на него навалилось. — Что вы вообще задумали с Фу? — альфа недовольно фыркнул, заводя машину. — Когда Шо-чан узнает о том, что вы провернули за его спиной. Ты знаешь, что для него табу? Мама. Для Шото это вообще камень преткновения, мёртвая зона, точка невозврата. Не знаю, говорил ли он тебе что-нибудь о ней, но… — Я знаю про шрам, Шото сам говорил, — Изуку недовольно поджал губы. — К тому же Тодороки-сан сожалеет о том, что сделала. И я не сделал ничего плохого, мы просто поговорили. — Даже не вздумай говорить ему о том, что ты виделся с нашей матерью, — Рэйден выглядел непривычно серьёзно. — Я знаю своего младшего братишку лучше всех. Твой поступок может для него расцениваться сродни предательству. Фу дура, раз организовала вам встречу. Знаешь, сколько раз его пытались уговорить встретиться с ней? Миллион раз! Даже отец велел ему поговорить с ней, но Шото не послушался его. Обычно он перечит отцу, когда дело касается тебя. Но тут тоже слушать не стал. — Говорю же, я не думаю, что сделал что-то плохое… — Ты ранишь его чувства. Не говори ему, Изуку, если уж не ради ваших отношений, то ради самого Шото. Не говори ему. Я и Фу не дам и слова лишнего сказать. — Хорошо, — Изуку чувствовал за собой вину. Но он узнал нечто важное. То, что меняло всё на корню. И, наверное, Мидория всё же решится рассказать всё Ястребу, как только вернётся в дом Старателя. Рэйден какое-то время молчал, но не выдержал долгого молчания и заговорил. — Изуку, это не будет слишком, если я попрошу тебя поддержать Тамаки? Мидория удивлённо посмотрел на альфу. — У него… проблемы со здоровьем, очень серьёзные, ещё с детства, — Тодороки устало выдохнул, устало прикрывая глаза на мгновение. — Врачи советуют прервать беременность, говорят, что он не потянет. Я согласился, но Тамаки… сказал, что бросит меня, если я ещё раз заикнусь об аборте. Я боюсь потерять его, понимаешь? Мидория робко коснулся плеча героя. На Рэйдена действительно так много навалилось. Он помогает отцу, сейчас его замещает, он переживает о своей омеге и… есть ли кто-то, с кем он может поделиться этим грузом? — Я поддержу его, как смогу, — тихо говорит Изуку. — Но мы с семпаем не так хорошо знакомы и боюсь, я буду ему только в тягость. — Может быть, — Рэйден наклоняет голову набок. — Может быть, он и послушает тебя. Но ты ведь знаешь, что такое терять ребёнка ещё в самом начале. Прости, я слишком резко говорю. Я не прошу тебя заставлять его делать аборт, просто… Просто если ты сможешь, если хоть как-то… — Я поговорю с ним, — Мидория поджимает губы. — Не волнуйся, всё обойдётся. — Всё обойдётся, да только не с нашей проклятой семейкой, — Тодороки ругается сквозь стиснутые зубы. — Прости, правда, я слишком устал. Давай отвлечёмся. Как там малышка Эри? Не сильно достала твоих родственничков? — Ругается с Изуми, — Мидория тепло улыбается, говоря о братьях. — Побаивается Даби, он бывает иногда строг и излишне любит пугать детей. У него есть некоторая садистическая наклонность – издеваться над младшими. — Это который член Лиги Злодеев? — Рэйден краем глаза смотрит на омегу. — Даби хороший, — Изуку сразу был готов отстаивать честь брата. — И он уже отец! И вообще, злодейство не его, он… — Да-да, пытаться оправдать злодея гиблое дело, Изуку. Они все предают, — фыркает Рэйден. — Даби не такой! — Я лишь знаю, что он внук Гран Торино и что у отца с твоим дедом некая сделка, по которой этого подонка не посадили в тюрьму. — Он мой брат, — Изуку нахмурился. — Насколько я помню, лидер Лиги Злодеев тоже был твоим братом. И, как говорил Гран Торино, именно он отдал тебя в руки Все за Одного. Изуку недовольно нахмурился. Ему нечем было возразить. Он буквально сегодня обсуждал это с Даби. Они оба правы, Тенко предал его! Но Даби если и предаст, то… тоже ради своих личных интересов? Может, Рэйден тоже в чём-то прав? Они остановились возле нужного дома. А Мидория не сразу это заметил, взволнованный собственными мыслями. — Думаю, я уделю минутку и зайду поздороваться с Эри. — Это плохая идея, Рэйден, — омега вмиг напрягся. — Чего тебе бояться? Должен же я знать, что моя племянница в безопасности, даже находясь под одной крышей со злодеем. — Рэйден, нет, — Изуку выскочил из машины вслед за альфой и поспешил за ним. Рэйден первый подошёл к двери и постучал. — У тебя ведь нет ключей? — Неа, нет, — нервно ответил омега, потянув Тодороки за рукав. — Не надо устраивать разборки. Я не прощу тебя, Рэйден, если ты что-то сделаешь Даби! — Да ничего я не буду делать, — усмехнулся Тодороки. — Всего лишь познакомлюсь с будущим родственником. Дверь открылась, и на пороге стоял, к изумлению Изуку, альфа. — Мирио? — удивился Мидория, встретив брата. Тогата не появлялся, потому что был в другом городе. Да и они не могли толком поговорить, всегда кто-то был рядом и мешал. — Привет Изуку, Алый Рассвет, проходите. — И тебе привет, Лемиллион, — кивнул красноволосый и направился наугад в сторону гостиной, где, кстати, тут же и нашёл Даби. — Ооо, какие люди и без приглашения, — омега вальяжно валялся на диване, подложив руки под голову. — Чем обязаны визиту? — Ты ведь Даби, — альфа недобро прищурился. Изуку отстал где-то сзади, похоже, его отвлёк Лемиллион. Это даже к лучшему. — Автографы даю по воскресеньям, — усмехается брюнет. — Так приятно, что у меня есть мой маленький фан-клуб. — А ты слишком языкастый, — альфа недобро скалится. — Такому отродью как ты только в тюрьме и место. — У меня вип зона со своими условиями, — рассмеялся омега. — А ты один из Тодороки, вижу, что чем-то схож с альфой Изуку. Значит, родственничек будущий. — Изуку совсем не везёт с роднёй, — Рэйден приближается. — Где Эри? — Мелкие на кухне едят. Они хорошо себя вели, заслужили, чтобы их побаловали сладким, — усмехается Даби, не меняя своего положения. — Я слышал, у тебя есть ребёнок. — Дрыхнет. Знаешь, её любимое хобби по жизни – спать. А что так интересуешься? Я омега занятый, так что не надейся, не светит тебе эта сладкая попка. — Ты себя видел? — скривился Тодороки. — Я же знаю, что я секси, — подмигнул ему Даби и дотронулся пальцем до своих губ. — А знаешь, что я умею вытворять вот этим ртом? — Чему ты только учишь Изуку? — Как доставить альфе удовольствие и получить его самому? — смеётся омега и всё же принимает сидячее положение. — Могу поделиться жизненным опытом и дать несколько советов. Я, знаешь ли, секс-гуру. Всё знаю, всё умею, многое в жизни практиковал. Недавно вот решил остепениться, так что преподаю теперь чисто в теории. — Боже, как таких только земля носит, — усмехнулся Тодороки. — Ты… — Дядя Рэй! — в дверном проёме появляется Эри и тут же повисла на руках у альфы. — Я так соскучилась! Даби нас совсем измучил. — Запру в подвале, — распевает Даби, словно говоря в никуда. — И пугает нас подвалом! — возмутилась Эри. — Дура, не нарывайся, — говорит взволнованный Кота, что всё ещё топчется в дверном проёме. Он не знает этого незнакомого альфу и чувствует от него угрозу. В случае чего он готов защитить ещё одного своего брата-омегу, ведь кто, если не он? Хотя эта дура Эри виснет на этом незнакомце, значит, они знакомы. Скорее всего он родственник или друг альфы Изуку. И это ни капли не делает его лучше в глазах маленького альфы. — Значит, ты тут запугиваешь мою племянницу, — недобро прищурился Рэйден. — Свою, — оскалился омега. — Перевоспитанную избалованную девчонку. — Что ты… Но оба замолкают, потому что до ушей долетает плач ребёнка. Даби вмиг становится слегка испуганным. Хоши почти не плачет и сейчас время её обычного сна. Не говоря ни слова, он кидается к лестнице, на второй этаж, чтобы проверить дочь. — Лучше нужно заботиться о ребёнке, — фыркает Рэйден. — Хоши почти никогда не плачет, — Изуми тоже выглядит взволнованным. — Я пойду, посмотрю, что там. — Я тоже, — Эри слезает с рук альфы, и дети вдвоём идут вслед за омегой. Рэйден сперва хочет уйти, но всё же решает идти вслед за остальными. Может и вправду что случилось? Поднявшись на второй этаж, он замечает Изуми и Эри столпившихся возле дверей и подходит к ним сзади, смотря поверх их голов. Даби стоит у окна, прижимая дочь к рукам и поёт ей какую-то тихую песню, покачивая. Тодороки становится не по себе. В его голове не укладывается образ такого омеги с тем представлением, которое он о нём имеет. Безжалостный убийца качает на руках ребёнка, успокаивая его. Тот, кому место в тюрьме, кто не заслужил такой поблажки. — Я думаю, что Хоши соскучилась по надсмотрщику, — тихо шепчет Изуми. — По своему второму папе? — так же шёпотом спрашивает Эри. — Ага. У неё иногда такое бывает. — Почему её папа не здесь? — Он на работе и приходит не часто. Хоши очень любит спать у него на руках. А ещё дёргать его за волосы. И с ним она начинает агукать и что-то лепетать. Даже с Даби она так не делает. — Потому что он плохой папа? — хмурится Эри. — Нет, потому что Даби всегда сам говорит с Хоши, а надсмотрщик всегда молчит, поэтому Хоши пытается говорить с ним. Рэйден уходит. Не хочет это видеть и знать. Для него Даби злодей, им и останется. Он без труда находит дорогу к двери. В коридоре стоят Мирио и Изуку. Мидория выглядит несколько растерянным и подавленным. — Всё хорошо? — спрашивает Рэйден. — Да, — Изуку отводит взгляд в сторону. — Нормально. Ты там не убил Даби? — Не успел, — хмыкает Тодороки. — Ладно, я пошёл, увидимся. — Ага, хорошо. Тодороки уходит. А напряжение между Мирио и Изуку нарастает. — Изуку, ты как никто другой должен знать, что мы обязаны остановить Все за Одного, — твёрдо говорит Тогата. — Но для этого нужна гамма, — Изуку упорно смотрит в стену, но не на брата. Он не может поверить своим ушам! Мидория никогда бы не подумал, что услышит нечто такое от Тогаты! Куда катится этот чёртов мир?! — И ты знаешь, что нужно сделать, чтобы она родилась. — Не превращайся в отца, — Изуку чувствует в горле ком. — Не будь как он, Мирио, только не ты! — Если у тебя нет плана получше, я не вижу других вариантов, — альфа нервно сжимает кулаки. — Я не хочу делать это против твоей воли и причинять тебе боль. Это будет неприятно для нас обоих. Но мы должны. — Мирио… — Эри ведь омега, она будет расти в мире, где существует Все за Одного. Хочешь знать, какая судьба может постичь её в будущем? — Не шантажируй меня моей дочерью, — Мидория почувствовал на щеках слёзы. — Не смей… никогда не смей этого делать! — У тебя есть ещё два года, чтобы подумать, — говорит Мирио прежде, чем уйти. — Я потерял всех, кого любил. Неужели ты тоже хочешь лишиться любимых людей?