Сын героя.

Изуку чувствовал дискомфорт. Всё шло абсолютно не так, как они планировали. Об этом размышлял омега в тот момент, когда ждал приезда альфы. Метка Все за Одного почти сошла. Но ключевое слово здесь – почти. Она всё ещё была на омеге и, когда началась течка, пульсировала и горела. Мидория кусал губы, ёрзая на покрывале и пытаясь не нервничать. Он то и дело тянулся руками к метке, расчесывая её, наверное, до крови. Да, до крови, потому что на пальцах была влага и их пришлось вытирать о покрывало. Но руки то и дело тянулись к раздражающему участку шеи. Течка началась совершенно неожиданно, не было никаких предшествующих симптомов. Она просто началась. Изуку почувствовал даже не поднимающееся возбуждение, а влагу между ягодиц. Всё шло не так. Пришлось в срочном порядке звонить Шото и срывать его с занятий. Изуку не знал как всё решалось за его спиной, но было решено снять на время течки им общий дом с Шото. Отвозила его Фуюми, какая-то взволнованная и дёрганная, задавала какие-то глупые вопросы про истинность и их с Шото отношения, но Мидорию трясло и он не хотел ничего слышать. И уж тем более отвечать на вопросы, когда он был взволнован и раздражён. Ему был нужен Шото. И не нужен. Изуку ломало от этого чувства. Он ещё не был возбуждён, но его рвало на части. Он хотел слиться со своим альфой воедино и в то же время Шото будто был и не его альфа. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — хрипло шептал Мидория, понимая, что испачкал все простыни под собой, — пусть всё пройдёт хорошо. Это метание омеги означало лишь то, что метка, которая вот-вот должна сойти, всё ещё влияет на Изуку. И что делать им двоим? Стоит ли Шото ставить свою метку поверх? Не сделает ли это только хуже? Ведь у него не просто метка альфы, это метка гаммы. И Изуку ни с кем не обсуждал это, кроме деда. Не будет ли это опасно? Нужно было быть честнее с Шото, но Мидория будто не мог. Изуку напрягся, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Он нервно смотрел в стену, вслушиваясь в чужие шаги, затаив дыхание. Альфа приближался, а у Мидории мурашки бежали по коже. Он хотел Шото. Он боялся его. Дверная ручка дёрнулась и дверь открылась. Они встретились глазами. Мидория нервно сглотнул, комкая простынь и шумно втягивая в себя запах альфы. Появление Шото, несмотря на то, что было ожидаемо, но почему-то показалось пугающе внезапным. Его ли ждал Изуку? Его же. Но словно и не его... Тодороки тяжело дышал, опираясь руками на дверные косяки и не отводил взгляда от Изуку. Всё тело отдавало приятной дрожью. Но в запахе Мидории отчётливо проступал чужой запах и это вызывало волну агрессии, которую приходилось подавлять. — Нам бы стоило поговорить, — Изуку осёкся, тут же обнимая руками живот и заваливаясь на бок, заскулил. Жар обжёг его изнутри, сильное желание тугим кольцом сжималось внизу живота. Стало так сладко и дико больно одновременно. Даже в какой-то момент стало трудно дышать. Тодороки тут же метнулся к омеге, помогая ему устроиться на кровати и испуганно смотрел в лицо Мидории, убирая влажные пряди волос со лба и щёк. — Изуку, ты как? — Я бы хотел поговорить, — Мидория нервно сжал руку альфы. — О многом. Я думаю, метка на меня влияла с самого первого появления на мне. Она, Шото, она словно стремилась нас отдалить друг от друга. Почему постоянно появляется что-то, что пытается нас разлучить? Я… я так хочу быть с тобой, и с Эри, и… — Изуку, успокойся, — Тодороки осторожно поглаживал скулы омеги. — Всё изменится, с сегодняшнего дня всё будет совсем иначе, обе… — Не обещай, — Изуку прижал ладонь к его рту. — Я сам давал много обещаний и не мог их сдержать. Я знаю, что ты сделаешь всё, что сможешь. Но сейчас не время давать обещания. Тодороки кивнул и стал медленно раздевать омегу. — Ты готов, Изуку? — Нет, — Мидория хрипло рассмеялся, пытаясь пошевелиться, но от каждого движения тело скручивала боль. — Я так погряз в собственных переживаниях, что обо всём позабыл. Точнее, я перестал ждать течку и… Так жарко, тебе не жарко, Шото? — Так жарко, что кажется, будто немного и кожа начнёт слезать, — усмехнулся альфа. — В этот раз всё совсем иначе, не так ли? Изуку попытался сосредоточиться на дыхании, прикрыв глаза. Каждое прикосновение альфы сопровождались сладостью и болью в теле. Шото словно одновременно был огненным и ледяным. И Мидории казалось, что дело вовсе не в причуде Тодороки. Без одежды было легче, ничего не сковывало и не давило на кожу, только руки Шото оставляли после себя острый пульсирующий след. Тодороки чувствовал, как все мысли покидают его, он склонился над омегой, целуя осторожно, но Изуку тут же засопротивлялся, отталкивая его. Мидории не хватало воздуха, поцелуи душили его. И Шото сразу это почувствовал. Он стал осторожно целовать грудь омеги, медленно спускаясь к животу, рукой почти невесомо лаская член Изуку. Мидория тихо стонал себе в руку, дрожал и трепетал. — Шото, — тихо позвал Изуку. Но Тодороки не мог больше сосредотачиваться на словах. В нём поднималось пламя, и он хотел позволить себе выпустить это чувство наружу. Изуку вздрогнул и всхлипнул, когда почувствовал влажный язык альфы на пульсирующей головке. — Шото, — Мидория привстал на локтях. И пожалел, что сделал это. Он был пойман в плен тёмного и опасного взгляда Тодороки. Шото смотрел ему прямо в глаза, языком очерчивая головку члена, прижимаясь к ней губами и вбирая её в рот. Изуку забыл, как дышать, все ощущения резко усилились и он не смог сдержать постыдного стона, когда Шото заглотил его член до основания. — Не надо, — как-то жалостливо попросил Мидория, будто неуверенный в собственной просьбе. Он откинулся снова на кровать, кусая пальцы и раздвигая ноги шире, позволяя Шото медленно, так чертовски мучительно медленно ему отсасывать. Это были такие странные и такие феерические ощущения, что омега не мог перед ними устоять. Он тихо стонал, порой приподнимая бёдра и толкаясь в рот альфы. Все ощущения свелись к одному, сильному и подавляющему. — Шото, — рвано выдохнул Мидория, жмурясь до цветных звёздочек перед глазами, кусая пальцы до крови, не в силах справиться с этим болезненным наслаждением. Эйфория пришла слишком мгновенно и неожиданно. Изуку вскрикнул, изливаясь, и тело тут же стало таким вялым и расслабленным. Омега стыдливо прикрыл глаза, слыша глотательные звуки. Тодороки проглотил его сперму. И… Мидория растерялся от того, что разум немного прояснился, и осознал всё происходящее. Он не знал, должен ли Шото был так делать, правильно ли это. И, чёрт возьми, ему так понравилось, просто понравилось и именно это грызло Изуку. Шото ведь сейчас возбуждён и его разум затуманен. А что, если когда гон альфы пройдёт, он не будет рад тому, что сделал? Будет проклинать Мидорию или себя. — Изуку, — Мидория вздрогнул от собственного имени и открыл глаза, понимая, что альфа нависает над ним. Мидория чувствовал, как сильно колотится сердце в грудной клетке, запах Шото окутывал его, вызывая дрожь в теле и возбуждая вновь. — Я… не могу терпеть, — взгляд Тодороки словно гипнотизировал. — Прости, если будет грубо. Мидория мог только нервно кивнуть и сам осторожно перевернулся на живот, понимая, что взволнован. Было проще, когда он видел лицо Шото. — Ты будешь с узлом? — нервно спросил Изуку, а его руки вцепились в покрывало. Мидория помнил какую боль приносил узел и испытывать это ещё раз хотелось меньше всего. Может быть потом, когда течка проявит себя сильнее и ему будет уже всё равно, но не сейчас, когда он всё ещё балансирует над осознанностью происходящего, всё чувствуя, и безумным животным инстинктом, когда ты потом ничего не помнишь. Тодороки не ответил, приподнимая таз омеги, заставляя его принять более удобную позу. Изуку нервно выдохнул и прикрыл глаза. В их первый раз Шото довёл его почти до состояния беспамятства и только тогда использовал узел, он не дал ему и шанса получить разрядку и вернуть себе на время способность мыслить связно. Сейчас они поменялись ролями, да? Сейчас же Тодороки не отдаёт себе отчёта и идёт на поводу у инстинктов? Но Изуку нервировало ожидание, он прикрыл глаза, чувствуя ладони альфы на своих бёдрах. Тодороки огладил ягодицы, раздвигая две половинки в стороны. Омега задрожал, чувствуя, как альфа несильно прикусил его ягодицу. И, наверное, Изуку этого хотел или даже ожидал, потому что действия Шото не показались необычными. Язык альфы проскользил от мошонки до ануса, слизывая смазку. Мидория всхлипнул, нервно кусая губы, потому что Тодороки стал медленно и настойчиво вылизывать Изуку, продолжая разводить ягодицы в стороны, пытаясь поймать каждую каплю. — Хватит, — взмолился омега. — Пожалуйста, прекрати, Шото! Но альфа не слушал, его язык дразнил, смущал и приносил такие необычные и приятные ощущения, что Изуку терялся в них. Мидория вскрикнул, дёрнулся, но его удержали. Язык альфы скользнул в тугое колечко мышц. Изуку задрожал, уткнулся лицом в покрывало, нервно сжимая ткань. Горячий язык альфы толкался в него, принося какое-то дикое возбуждение. Благо, мучил его Тодороки не долго. Язык сменился пальцами, сразу тремя, проверяя, насколько омега готов. Мидория заёрзал, пару раз толкнулся навстречу пальцам, расставляя ноги шире и сильнее прогибаясь в пояснице. Он хотел альфу, хотел с ним единения, зудящее чувство возвращалось. И Шото, к счастью Изуку, не стал тянуть. Входя неспешно, прислушиваясь к омеге, всё ещё заботясь о комфорте Мидории. — Ты как? — нервно спросил Тодороки, войдя на всю длину и замерев. Ему не терпелось начать двигаться, но Шото не позволит себе, пока не убедится, что с Изуку всё в порядке. — Хорошо, — хрипло выдохнул Мидория. — Не тяни. И Шото тут же стал двигаться, резко и грубо, потому что не мог больше сдерживать себя. Изуку под ним то постанывал, то вскрикивал, несколько раз пытался двигаться навстречу движениям альфы, но всё же по большей части пытался принять удобное положение. Тодороки зажмурился, всё ещё варясь в котле собственных чувств. Но было то, что не отпускало его ни на минуту, что тревожило и вызывало злость. Шото провёл рукой по загривку омеги, чувствуя влагу под пальцами, только сейчас замечая кровь. Похоже, что Изуку лез к метке, это была одна единственная здравая мысль в голове, но и она тут же пропала. Шото навалился на Мидорию, одной рукой упершись в матрас, возле головы Изуку, а второй продолжая придерживать волосы омеги. Изуку вскрикнул от неожиданности и страха, когда язык альфы стал вылизывать почти сошедшую метку. — Что ты задумал? — голос у Мидории дрожал, он дышал с трудом, всё внутри сдавливало от тревоги. — Шото, не стоит ничего делать. Не сейчас. Но альфа продолжал слизывать кровь, обильно смачивая слюной расчесанное место. Он когда-то уже делал что-то подобное. — Шото, ты меня слышишь? Но альфа будто не слышал, найдя себе новое увлечение. Изуку дёрнулся, попытался выбраться из-под альфы, всё ещё чувствуя в себе его член. Тодороки рыкнул, надавливая на лопатки Мидории, не позволяя ему сдвинуться. — Не смей, — зарычал на него Изуку. Но Шото не собирался его слушать, клыки обнажились сами и он впился ими в мягкую плоть, начиная с жадностью пить кровь. Мидория закричал, острая боль в шее словно обездвиживала, Изуку не мог сдержать слёз. Альфа стал двигаться, но Мидория не сразу это почувствовал, боль затуманивала разум. Он чувствовал клыки Шото и только их. Поэтому, когда стал набухать узел, Изуку только охнул, захотел отстраниться, но лишь причинил себе боль. Клыков Шото не убирал до тех пор, пока узел не набух, а только потом осторожно убрал клыки и стал слизывать выступающую кровь. Сердце стучало в ушах альфы, собственные руки дрожали. Способность мыслить вернулась резко и Тодороки сильно опасался за Мидорию, что мог причинить ему много боли, что мог навредить. — Изуку, — осторожно позвал альфа. Мидория только всхлипнул. — Изуку, — вновь позвал Тодороки, поглаживая его левый бок, переходя на бедро, — ты в порядке? Мидория дрожал, всё тело дрожало, от этого дискомфорт от узла был только сильнее. Изуку чувствовал, как сперма альфы наполняет его, распирает, но больше всего его волновал укус. Или это всё же полноценная метка? — Нормально, — дрожащим шёпотом отозвался омега. Тодороки больше не решался заговорить, он дождался, когда узел спадёт и осторожно перевернул Изуку на спину, нависая над ним и опасливо заглядывая в широко раскрытые глаза. — Прости, — Шото погладил его по щеке, стирая слёзы. — Я только причиняю тебе боль. Мидория поджал губы, сморгнул слёзы и прерывисто выдохнул. Он всё ещё пытался прийти в себя и услышать собственное тело. — Может, это было в последний раз? — попытался слабо улыбнуться Изуку. — Ты ведь поставил метку поверх другой. Я не знаю, сошла ли метка Все за Одного или в тот момент ещё присутствовала, мы узнаем это потом. Будем надеяться, что это в последний раз. — Я не хочу причинять тебе боль, но всё равно делаю тебе больно, — Шото лёг рядом, смотря в потолок. — Я полная копия своего отца. — Не говори так, — Изуку прижался к Тодороки. — Ты не он, иначе моим альфой был бы не ты. — Я обещаю, что в этот раз не брошу тебя одного после течки, — Шото обнял омегу, целуя Мидорию в щёку. — Уж позаботься обо мне, — улыбнулся Изуку. — Потому что у меня совершенно не будет сил.

***

Мидории было душно, что-то сковывало и мешало пошевелиться. Он заворочался, пытаясь выбраться из плотного кокона. — Изуку, — тихо позвал его альфа, — ты проснулся? — Шото? — Мидория нервно облизнул пересохшие губы и попытался повернуться, чтобы увидеть лицо альфы, но перед глазами всё плыло. — Пить. — Да, — Тодороки откинул одеяло, помогая омеге сесть и тут же приставил стакан к его губам. Вода была тёплая, но для Изуку сейчас это не имело никакого значения. Хотя было бы лучше, будь она холодной. Тело болело, шею жгло, задница просто гудела: сказывалась проведённая течка. — Ты спал двое суток, — взволновано отозвался Шото, — я беспокоился и вызвал тебе врача. — Что? Врача? — соображать не получалось, но Изуку только сейчас понял, что он в одежде, а шею что-то сдавливает. Знакомое ощущение. — Почему я в одежде? — нервно спросил омега, щурясь и пытаясь что-то рассмотреть в полумраке, пальцы привычно ощупали повязку. — Почему моя шея забинтована? — Я тебя помыл, переодел и вызвал тебе врача, — Тодороки сел рядом, сжимая руки омеги в своих, — метка иногда кровоточит, но доктор сказал, что это нормально. Ещё месяц и это пройдёт, метка приживётся полностью. Изуку кивнул, прикрывая глаза. — Как Эри? Она беспокоилась? — нервно спросил Мидория. — Она ничего не знает, думает, что мы в академии, — Шото подсел ближе. — Изуку, ты как себя чувствуешь? — Немного кружится голова, — омега открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на расплывчатом образе альфы. — И тошнит. А ещё я голоден. Наверное, меня тошнит от голода. И жарко. — Что ты хочешь есть? — Что угодно, просто хочется заглушить это чувство, — качнул головой Изуку. — Я сейчас, — Тодороки поднялся. — Шото, стой, — Изуку схватил его за рукав. — Обними, меня, пожалуйста. Омега не мог понять эту нужду. Но он именно нуждался в присутствии Шото. Тодороки вернулся на место, притягивая к себе Мидорию и заключая его в объятия, поглаживая по спине. — Я виделся с твоей матерью, — на одном дыхании выпалил Изуку, неожиданно решившись и почувствовал, как напрягся альфа. — Я хотел рассказать тебе до течки, но все предупреждали меня, что не стоит. Фуюми и Рэйден, но я не могу скрывать это от тебя. Мы говорили о моих родителях, моём отце и Все за Одного. — Что ты имеешь в виду? — голос альфы прозвучал хрипло, он сжал омегу чуть сильнее. — Я… я должен был сказать тебе об этом давно, но Старатель запретил и… и Фуюми-сан не хотела, чтобы я рассказывал. Но это касается и меня, и моей семьи. Я не хочу хранить от тебя такие секреты. Шото молчал, позволяя Мидории выговориться. — Твоя мать родила Фуюми от моего отца, — Изуку нервно вцепился в Тодороки, боясь, что тот тут же отстранится и уйдёт. — Он изнасиловал её, Шото. Это и есть та причина, по которой твой отец не хочет видеть меня рядом с тобой. Фуюми и моя сестра тоже. Я должен был сказать тебе раньше, но сперва я испугался Тодороки-сана, а затем пообещал Фуюми, что сохраню её секрет. Но скрывая это от тебя, я поступаю нечестно. Есть ещё вещи, которые я должен тебе рассказать. — Изуку, хватит, — тихо попросил Тодороки. — Давай ты сперва поешь. А я как раз хотя бы смогу подумать над тем, что ты сказал. — Ты злишься? — Злюсь, — не стал скрывать Тодороки. — Но мне нужно время для того, чтобы принять всё то, что ты сказал. — Хорошо, — Изуку почувствовал вину и горечь. — Я понимаю, что виноват перед тобой, что… — Изуку, не надо, — Шото отстранился, смотря ему прямо в глаза. — Давай без твоих самокопаний. Хватит во всём винить себя, прекрати. Да, ты должен был сказать мне сразу. И да, я зол на тебя за то, что ты утаил о Фуюми и о матери. Но я не буду винить тебя в произошедшем. Дай мне время на принятие и обдумывание. Это не повлияет на нас, я тоже не верил тебе, когда ты так нуждался во мне. Я не хочу ругаться, когда ты только пришёл в себя. Давай на время забудем обо всём об этом. И позволь мне накормить тебя. — Хорошо, — покорно согласился Изуку. Альфа поцеловал омегу и направился к двери. — Шото, — вновь окликнул его Мидория, — мы теперь снова с тобой связаны, да? Мы снова пара? — Мы всегда были парой, — улыбнулся Тодороки. — И да, теперь мы снова едины, как и раньше.