Не больше, чем страсть.

«Насколько высоко ты взлетел, определяет лишь боль падения.»  — Александр Андерсон, «Элизиум. Аликс и монеты»

      Клэри устало плелась по ночному городу, вымотавшись после сражения с непонятно откуда попавшими в их мир демонами, параллельно с этим печатая сообщение Иззи о том, что Алек решил задержаться у Магнуса, ведь неподалёку от дома мага и проходила их битва, а сама она уже возвращается домой. Отправив СМС-ку, Моргенштерн убрала мобильный во внутренний карман кожаной куртки и, ощущая, как гудят уставшие ноги, с мечтательной улыбкой подумала о мягком матрасе на своей кровати в комнате Института. От этих мыслей она невольно приободрилась и зашагала быстрее, но размышления о долгожданном отдыхе прервала внезапно схватившая девушку за запястье сильная рука.       Не успела она понять, что вообще происходит, как оказалась прижатой кем-то к стене в узком промежутке между двумя домами.  — Какого чёрта?.. — лишь удивлённо выдохнула охотница, стараясь разглядеть в темноте лицо неизвестного парня.  — Неужели не узнала? — раздался прямо у неё над ухом хорошо знакомый насмешливый голос, и Моргенштерн широко распахнула глаза.  — Что тебе нужно, Верлак? — прошипела Клэри, стараясь освободить руки из железной хватки парня, но вот незадача, она потратила слишком много сил во время боя с демоном.  — Не строй из себя дуру, Моргенштерн, ты прекрасно знаешь, что мне нужно, — от его грубого рычания ей хочется вжаться в стену и зажмурить глаза, но девушка не из пугливых. — Я сохну по тебе два года, и ты даже не представляешь, что я чувствовал, когда ты меня поцеловала. Но через пару дней оказалось, что наши отношения не мешали тебе трахаться с Эрондейлом у меня за спиной.       Кларисса удивлённо вскинула брови, открыв рот, чтобы что-то сказать, но Себастьян её перебил:  — Ты кричала на весь Институт, как последняя шлюха, так что догадаться, почему ты не пришла на свидание было нетрудно. Я вот только одного понять не могу: чем он лучше меня?  — Ну, по-моему, это не он сейчас прижимает меня к твёрдой стене в каком-то тёмном, безлюдном закоулке с целью изнасиловать, — зло прошипела Клэри, предприняв ещё одну попытку высвободить свои запястья.  — Ладно, не спорю, он лучше меня, — с лёгкостью согласился Себастьян, проникая свободной рукой в кожаные штаны охотницы.       Никогда она ещё не проклинала про себя боевое облачение сумеречных. Моргенштерн попыталась оттолкнуть парня ногами, но это не произвело ровно никакого эффекта. Сжав зубы, Клэри лишь смерила Себастьяна презрительным взглядом, не испытывая ни капля страха, только сильнейшее отвращение.  — Не самое лучшее время, чтобы демонстрировать свой характер, не находишь? — усмехнулся Верлак, входя в абсолютно сухое влагалище двумя пальцами. — Может, если бы ты хорошо попросила, я бы передумал, — с издёвкой протянул он, ещё сильнее вжимая охотницу в стену.  — Я бы может и попросила, если бы на твоём месте был кто-то другой, — слишком дерзко для своего положения ответила Моргенштерн.  — Уверен, ты была куда сговорчивее, раздвигая ноги перед Джейсом, — со злостью произнёс парень, разрабатывая её вход пальцами.  — Поверь, с ним мне было куда приятнее, — прошипела в ответ Клэри.  — Не сомневаюсь, но загвоздка в том, что сейчас приятно должно быть мне, — усмехается Себастьян, и рыжеволосая чувствует, как он стягивает вниз её штаны вместе с трусиками.       Она снова с силой сжимает зубы, сдерживая поток совершенно не лестных обращений к Верлаку, и слышит, как расстёгивается ширинка на его джинсах. В следующую секунду он резко входит в неё, и Клэри невольно впивается ногтями в свои же ладони.       На самом деле, большим размером член охотника не отличался, у Джейса был намного больше, но свою роль сыграло то, что он вошёл в неё без какой-либо смазки, что не могло не причинять дискомфорт.       Почувствовав ещё один резкий толчок, Клэри зажмурилась, уповая лишь на то, чтобы это всё поскорее кончилось и её наконец оставили в покое. К счастью, она совершенно не поняла, сколько прошло времени до того момента, как Себастьян со стоном кончил в неё. Моргенштерн мысленно сделала пометку выпить противозачаточное, как только вернётся в Институт.  — Я надеюсь, что теперь-то мы точно больше не встретимся, — прошипела она, когда Себастьян наконец выпустил её запястья и отступил на пару шагов.  — Не переживай, я тоже не жажду продолжения нашего общения, — фыркнул он.       Клэри натянула бельё со штанами и, ничего больше не сказав, стремительно, несмотря на усилившуюся усталость, направилась в сторону Института.

***

      Ей удалось совершенно бесшумно дойти до двери своей комнаты, но Кларисса помедлила, заметив свет, пробивающийся из щели под соседней дверью. Ей овладело сильное желание открыть её и узнать, чем может заниматься в столь позднее время Джейс, но, понимая, что она наверняка сейчас выглядит слишком разбитой, чтобы он не догадался, что что-то случилось, Клэри отказалась от этой идеи.       Войдя к себе в комнату, девушка на ходу сняла куртку со штанами и упала на кровать в грязной футболке, которую стоило бы сразу кинуть в стирку, и чёрных трусиках. Не вставая с кровати, Моргенштерн дотянулась до верхнего ящика прикроватной тумбочки, доставая оттуда упаковку противозачаточных.  — Чёрт, последняя… — вздохнула она, проглатывая таблетку, и кинула опустевшую упаковку в стоящее возле стола мусорное ведро.       Теперь она надеялась на то, что заснёт как можно быстрее в силу поглотившей всё её существо усталости, но вместо этого Кларисса стала обдумывать произошедшее.       На самом деле, никакой физической боли она не чувствовала, но сам факт того, что с ней это произошло давил на неё морально. Клэри никогда не думала, что кто-то сможет вот так просто взять и поймать её в тёмной подворотне, ведь в своей физической силе девушка ещё ни разу не сомневалось. Как оказалось, не стоит всегда полагаться только на себя.       Произошедшее заставило охотницу поверить в существование кармы. Впервые в жизни она решила использовать человека в своих целях, и пожалуйста — этот самый человек её изнасиловал. Хотя, за все грехи, совершённые ею за девятнадцать лет жизни это было не слишком страшным наказанием.       К середине ночи Моргенштерн всё же смогла выкинуть из головы эти мысли и заснуть.

***

      Разбудил рыжеволосую красавицу назойливый луч солнца, нагло ворвавшийся в её окна и прыгнувший прямо на глаза. Разлепив веки и более менее проснувшись, Клэри почувствовала слишком знакомое и до тошноты неприятное ощущение чего-то липкого на внутренней стороне бёдер.  — Блять, — прошипела Моргенштерн, поднимаясь с окровавленных простыней. — Ну, теперь я хотя бы точно знаю, что не беременна, — раздражённо пробормотала она, взглянув на часы, показывающие девять часов.       Понимая, что она безнадёжно проспала, и все остальные уже на кухне, Кларисса решила, что торопиться уже нет смысла и поплелась в ванную. Приняв душ, она сменила постельное бельё и, надев нижнее бельё, а поверх него футболку одного из её бывших парней, выпавшую на неё из шкафа, как только она решилась его открыть, вышла из комнаты, на ходу завязывая влажные волосы в пучок.  — Всем доброе утро, — уныло протянула охотница, войдя в кухню и, ни на кого не смотря, подошла к плите, чтобы налить себе кофе.       Висящее на кухне гробовое молчание не могло не напрягать её и, наполнив кружку ароматным напитком, девушка обернулась к остальным, держа кофе в руках. Заметив наконец выражение лиц охотников, Моргенштерн невольно вздрогнула. Глаза Маризы были покрасневшими, словно она долго плакала, уголки губ безнадёжно смотрели вниз. Алек и Иззи сидели с абсолютно неверящим видом, и на их лицах отчётливо отражались шок и явное замешательство. Джейс казался лишь фантомом самого себя, его взгляд не выражал ровным счётом ничего, а плечи понуро опустились. И лишь на лице Сесилии сияла абсолютно непринуждённая улыбка.  — А мы что, кого-то хороним? — удивлённо и в то же время беспокойно спросила Моргенштерн, невольно сильнее сжав ручку кружки.  — Можно и так сказать, — горько отозвался Алек.  — Объясните мне уже что-нибудь, — чуть ли не в панике потребовала рыжеволосая.  — Думаю, об этом лучше попросить Джейса или Сесилию, — глухо проговорила Иззи.       Клэри переводила вопросительный взгляд с парня на девушку, пока Джонсон наконец радостно не ответила:  — Мы с Джейсом женимся.       Кружка в руках охотницы с треском разлетелась на осколки, и Моргенштерн лишь чертыхнулась сквозь зубы, демонстрируя невероятной силы самоконтроль.  — Клэр, ты в порядке?! — тут же подлетел к ней Джейс, выглядя при этом так, словно только что очнулся от крепкого сна.  — В полном, — прошипела девушка, промывая раны на окровавленной руке, а второй потянувшись к аптечке в шкафу над раковиной.  — Давай помогу, — предложил Эрондейл, обеспокоенно глядя на то, как зеленоглазая вытаскивает мелкие осколки из глубоких ран.  — Не утруждай себя, я вполне могу справиться сама, — резко отозвалась Кларисса.       Пока она, тихо шипя от боли, обрабатывала порезы, Иззи вызвалась убрать осколки и разлитый на полу кофе. Поблагодарив подругу и закончив с обработкой, Клэри убрала аптечку и, не сказав больше ни слова, направилась к выходу с кухни.  — Клэри, может, позавтракаешь хотя бы? — неуверенно проговорила Мариза.       Девушка коротко обернулась, стоя у двери.  — Спасибо, но у меня совершенно пропал аппетит, — холодно ответила она и скрылась в коридоре.       Джейс лишь тоскливо посмотрел ей вслед, отодвигая от себя тарелку с нетронутой яичницей.

***

      Клэри влетела к себе в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь и, скинув с себя в футболку, снова пошла в ванную, потому что её руки, шея и волосы были покрыты тонким слоем липкого от сахара кофе.       Только оказавшись под обжигающе-горячими струями воды, девушка позволила себе дать выход эмоциям и разрыдалась. Она ненавидела плакать и презирала сама себя, когда чувствовала, что не может сдержать слёз, но сейчас Клэри понимала, что в подобной ситуации это позволительно. Волосы отяжелили от влажности, дышать было тяжело от заполнившего комнату пара, а слёзы, не останавливаясь, текли из её глаз, смешиваясь с горячей водой.       Она куда больше, чем Алек или же Иззи, не хотела верить в реальность услышанного несколько минут назад, но торжествующее выражение лица Джонсон и вид совершенно лишённого смысла жизни Джейса лишь сильнее убеждали охотницу в правдивости этих слов. Если приблизительно час назад, думая о Себастьяне, Клэри считала, что по сравнению со всеми её грехами — изнасилование, не самое страшное, что могло произойти с ней, то сейчас ей казалось, что судьба отплатила ей сполна, взорвав единственный построенный Клариссой воздушный замок.       Всю жизнь она уверяла себя, что наши мечты — оружие, направленное против нас же самих, и сейчас лишь лишний раз убедилась в верности этого утверждения. Ведь ничто не ранит душу так сильно, как разрушенные мечты о будущем, проведённым с любимым человеком, которые вполне могли стать реальностью, и тем больнее было осознавать, что им так и суждено навечно остаться мечтами.       К тому же, Клэри мучил вопрос: что могло произойти за один день, из-за чего Джейс, вместо того, чтобы расстаться с Сесилией вдруг решил на ней жениться? Хотя нет, решил — совсем не подходящее слово, ведь судя по тому, каким она увидела его за завтраком, решили всё за него, не оставив даже иллюзии выбора. Это рождало в голове охотницы ещё больше вопросов: кто это сделал? Зачем это сделали? Почему Джейс должен жениться именно на Сесилии? Что будет, если он откажется?       Конечно, Моргенштерн не могла знать даже примерных ответов на эти вопросы, и её это убивало. Оставалась слабая надежда на то, что Джейс ответит хотя бы на некоторые из них, но Клэри было больно от одной лишь мысли о том, чтобы увидеть его. Девушка знала, что Эрондейл абсолютно не хотел связывать себя узами брака с Сесилией, но ей было больно не столько из-за того, что теперь она уже никогда не сможет быть с ним, сколько из-за того, насколько пустым был его взгляд. Клэри никогда не думала, что Джейс может быть таким…       Не язвительным, не саркастичным, не весёлым, не заботливым и ласковым, а безэмоциональным, абсолютно равнодушным… лишь внешней оболочкой настоящего Джейса.       Клэри просто не хотела видеть его таким.       Почувствовав, что находиться в такой жаре она больше не может, Кларисса выключила воду и, обмотавшись полотенцем вышла в комнату. Не одеваясь, она опустилась на кресло перед столом и достала из нижнего ящика толстую тетрадь.       С глубоким вздохом она открыла чистую страницу, отметив про себя, что таковых осталось от силы штук пять, и принялась писать.

Почему мечты приносят столько боли? Я только начала верить в обычное счастье… И чувство, будто душу ножом вспороли, Разрывая медленно по кускам, часть за частью… Говорят, что жизнь нас испытывает болью. Так чем я заслужила так много испытаний?! И всем ведь наплевать, что в сердце, будто колья, Засели плотно годы душевных истязаний. А я всего лишь хотела быть счастливой, Но кто-то, видимо, решил всё по-другому. Пожалуй, стоит отречься от любимых, Отвыкнуть от всего привычного, родного…

      Пара капель упала с влажных волос, и девушка закрыла тетрадь, убирая её в нижний ящик. Клэри снова всхлипнула, но всё же смогла проглотить собравшийся в горле ком. И тут ей резко пришло осознание того, что она просто не сможет жить бок о бок с Джейсом, зная, что они не могут быть вместе. Пришло время для кардинальных перемен.       Шмыгнув носом, Моргенштерн открыла крышку ноутбука и через несколько секунд уже писала сообщение Джону.

«Помнишь, ты как-то сказал, что если у меня возникнут какие-то трудности, ты сделаешь всё возможное, чтобы помочь?..»

***

Поздний вечер, комната Клэри.       Девушка лежала на кровати, смотря абсолютно пустым взглядом на письменный стол. В свете полной луны холодно блестел фамильный меч Моргенштернов, отбрасывая причудливый свет на стекло террариума, где, не подозревая о мучениях своей хозяйки жили своей жизнью её тарантулы. А возле террариума стояла небольшая баночка с засушенными насекомыми, коими и питались длинноногие пауки. И всё на том же столе ровными стопками лежали перечитанные по сто раз книги о боевых искусствах, разнообразном оружии, истории нефилимов и тому подобном.       Взгляд рыжеволосой невольно упал на прикроватную тумбочку, откуда на неё с одной фотографии смотрели счастливо улыбающиеся родители, держащие на руках трёхлетнюю дочурку, а с другой радостные Иззи, Алек, Джейс и Мариза с Робертом. Она была в центре второй фотографии, с одной стороны за плечи её обнимал Алек, а с другой — Джейс. Парням тогда было по семнадцать лет и, кажется, это был какой-то праздник… Вот только Клэри никак не могла вспомнить, какой.       От воспоминаний охотницу отвлёк тихий стук в дверь, и Клэри решила проигнорировать его, надеясь, что нежданный гость решит, что она спит, и спокойненько уйдёт. Но, надежды оказались напрасными, ибо через пару секунд её молчания дверь бесшумно приоткрылась, и Кларисса тут же закрыла глаза, решив притворяться до конца.  — Ну и кого ты хочешь обмануть? — тихо раздался до боли знакомый и совершенно тоскливый голос, и Клэри почувствовала, как рядом с ней прогнулся матрас.       У неё в горле снова образовался ком, но глаз девушка всё так же не открывала.  — Ладно, если тебе так легче, можешь притворяться дальше, — выдыхает парень, и у неё по коже бегут мурашки, когда он ласково заправляет выбившуюся прядь волос ей за ухо, чуть дольше задерживая пальцы на скуле. — Знаешь, Клэр, а я действительно думал, что мы сможем беспрепятственно быть вместе, верил, что всё наконец-то будет хорошо. Глупо, правда? И я ведь даже не имею права рассказать тебе, почему должен жениться на Джонсон. Уверен, ты, как и все остальные, не догадываешься об этой причине… Если это хоть как-то тебе поможет, то мне тоже больно. В этой жизни у меня нет никого и ничего дороже тебя, но почему-то именно с тобой я должен расстаться. Мне одному кажется, что это жестоко?       Из-под опущенных ресниц зеленоглазой бесшумно покатились слёзы.  — Ненавижу, когда ты плачешь из-за меня, — тихо произносит охотник, стирая большим пальцем слезинку с её щеки.       Не сдержавшись, Клэри распахивает глаза и прижимается к Джейсу, крепко обняв его за шею.  — Пожалуйста, не говори больше ничего, — всхлипнув, тихо просит она, пряча лицо у него на плече.       И он молча обнимает её в ответ, прижимая к себе, утыкается носом в пахнущие цитрусами рыжие волосы, понимая, что слова тут действительно излишни, ведь ими невозможно выразить всё то, что разрывает его душу на кусочки.