Волшебное время

Примечание: Дни Рождения персонажей были изменены по моему желанию. Так что, не удивляйтесь, если вы прочитаете, что каким-то магическим образом Сону родился не в августе.

«Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!»

       Мягкие, сухие губы прикоснулись к нему в настойчивом поцелуе. Это был самый обычный, самый ненастоящий поцелуй, который можно было увидеть в любой дешёвой постановке. Именно так думал Сону, когда пухлые губы так неожиданно накрыли его собственные. Но почему-то, у гриффиндорца возникло чувство, что эти губы уже целовали его. Что именно по этим губам он так тосковал в своих снах. Ону прикрыл глаза, чувствуя как почва уходит из-под ног. Даниэль целовал так как обычно делают в кино, без чувств и эмоций, но Сону уже знающий эти уста отдался непонятному порыву и обвёл языком стиснутые губы слизеренца, вызывая удивление у последнего, который от неожиданности приоткрыл рот, в который тут же ворвался прыткий язычок Она. Теперь земля исчезла не только из-под ног гриффиндорца, Кан в забвении отвечал на поцелуй, стараясь сохранить баланс и не осесть на пол. И если слизеренца одолевал шок и приятная нега, то Сону всё больше и больше чувствовал, как всё вокруг него стало быстро закручиваться в воронку, пока его сознание и вовсе не очутилось в прошлом. В шестнадцатый День Рождения Ону, когда он впервые почувствовал эти губы.

*Флэшбэк*

       День Рождения – воистину можно считать лучшим днем в году. По крайней мере, именно так считал Сону. Поступив в Хогвартс, он изменил свое мнение о данном дне. И если до одиннадцати лет он считал этот день таким же обычным, как и прочие триста шестьдесят четыре, то свой одиннадцатый день рождения он провел в кругу друзей, появившихся в школе волшебства. Люди, которые были рады, что в этот самый день родился их веселый друг, приятель и просто хороший парень - Он Сону.        Мог ли маленький мальчик знать в свой десятый день рождения, что ровно через год, унылый день в четырех стенах его комнаты будет заменен на ярко украшенную гостиную в башне факультета Гриффиндор. Что огромный накрытый изысканной едой стол дня него одного, заменит небольшой столик, набитый самой вредной едой и будет полниться ребятами, не умещающимися за столом. Мог ли он знать, что его одноклассники и многие старшие гриффиндорцы присоединяться к первогодкам, празднуя счастливый день? Мог ли Сону представить, что многие друзья с других факультетов придут, дабы поздравить его, принося с собой большие и не очень, обернутые красочной бумагой, коробки?        Никогда.        На свой первый день рождения, проведенный в Хогвартсе, Ону держался немного сдержанно, ожидая того момента, когда крики и смех школьников исчезнет, и вместо него придет гнетущая тишина. До самого конца, Сону верил, что гостиная превратится в его тухлую и невзрачную спальню, а столик превратится в длинный мраморный стол, накрытый на одного человека. Но часы шли, друзья дарили подарки, некоторые по привычке, то дергали за его ухо, то обнимали и целовали по множеству раз. Как у кого было принято в их странах. Мальчик молился, чтобы ничего не исчезло, чтобы он не проснулся, понимая, что все это сон. И когда уже приблизилась ночь, и ребята по одному стали удаляться к себе в комнаты, чтобы подготовиться к тяжелому понедельнику, Он, наконец-то, смог выдохнуть и позволить слезам пролиться по его красным от счастья щекам, вызывая смех у других ребят на столь сильное выражение чувств у парня. Хотелось рыдать от непонятных ему чувств. Был ли он рад? От того, что дорогие люди так приятно его удивили? Или он был зол? От того, что никогда прежде не знал, что значит праздновать День Рождения? Сону вышел, отпросившись в туалет, пока он совсем не расчувствовался. И тогда случилось то, что не каждый ученик Хогварста мог повстречать за время своей учебы – Он нашел Выручай-комнату, с радостью, создавшую небольшую дверь. Как только он понял, что находится в небольшой комнате один, то упал на колени и громко, навзрыд зарыдал, выплескивая всю обиду, горечь и боль, которая так мешала ему наслаждаться последними часами его первого «настоящего» Дня Рождения. Сколько он просидел там, Сону не знал, но довольно много. Когда он вернулся обратно в гостиную, то увидел лишь Даниэля, пришедшего последним на его праздник. Кан подарил ему медальон, впитывающий в себя положительные чувства и воспоминания своего носителя. Ону до сих пор считал, что это самый лучший подарок, который ему когда-либо дарили.        Последующие Дни Рождения на радость Сону проходили еще ярче и шумнее. На шестнадцатый день рождения, гостиная Гриффиндора оказалась слишком мала, а потому с разрешения директрисы Макгонагалл, отпраздновать именины одного из самых популярных и веселых парней школы было решено в общей гостиной школы, которая как раз смогла разместить в себе большую половину студентов Хогвартса. Праздник начался после шести вечера, так как пришелся на середину недели. И как бы Чжэхван не упрашивал сперва у декана гриффиндорского факультета, а позже у самой директрисы, но устроить праздник получилось только после окончания последнего урока. Таким образом, всё веселье началось лишь ближе к полуночи.        Уставший и немного вымотанный бесконечным количеством поздравлений, Сону решил сделать самому себе небольшой подарок, а именно отлучиться ненадолго от общего веселья. Астрономическая башня – была единственным местом во всей школе, после Запретного Леса, куда студентам было строго настрого запрещено приближаться после всеобщего отбоя. После смерти предыдущего директора, это место приобрело печальную репутацию, и ради всеобщей безопасности вход в башню был запечатан магическим заклятием. Впрочем, некоторым ученикам, хорошо владевшим разными заклинаниями, снять ограничение было нетяжело. И Ону был одним из таких студентов, ведь его второй его специализацией были – Заклятья.        Прохладный морозный ветер тут же ударил в лицо, как только Сону вышел на балкон башни. На улице давно лежал снег, и длинные сосульки доставали чуть ли не до его плеч, но именинник этого совсем не замечал. Его тело могло вытерпеть температуру намного хуже, а потому он глубоко вдыхал кислород ноздрями, слегка очищая организм от тайно пронесенной выпивки. После шести лет ежегодных празднований своих именин, Ону не мог представить как будет продолжать жить вне стен школы. Будет ли он праздновать свои дни рождения? Будут ли друзья приходить к нему домой? Как они отнесутся к семейному особняку семейству Он? Удивятся ли, что дома кроме слуг и самого Сону больше никто не живет? Спросят ли почему никто из семьи не приходит на праздник? Или вовсе забудут о нём? Ону боялся того дня, когда ему придётся выпускаться из школы. Боялся этого намного больше, чем того, что может и вовсе никогда не выпустится, навеки оставаясь студентом самого лучшего места на планете – Хогвартсе.        Послышался шорох у входа в башню. Скорее всего некие студенты решили также как и Ону пробраться сюда, чтобы посмотреть на зимний пейзаж, который открывался с астрономической башни. Сону горько улыбнулся тому, что школьная жизнь – была лучшим, что он мог увидеть и почувствовать на себе. Хотелось остаться здесь на вечность. Но школа для того и существует, чтобы в ней дети вырастали и вступали во взрослую жизнь. Ты приходишь маленьким, несмышлёным, ребенком, а уходишь, получая багаж знаний и опыта, который должен как-то облегчить твою взрослую жизнь. Он не мог здесь оставаться вечно, боясь, что друзья исчезнут через год после выпуска и его все забудут. Это было глупо, но в то же время так неизбежно и тяжело. Сону хотелось свернуться калачиком, издали наблюдая за окнами общей гостиной, которые до сих пор ярко горели, освещая морозную ночь во внутреннем дворе школы. Его друзья, самые близкие люди – все, кто ему так дорог, находились внизу противоположного от Астрономической башни невысокого здания, за толстыми , покрытыми снежными узорами окнами. Пришёл ли он сюда за тем, чтобы отдохнуть от веселья и шуток друзей? Ни за что. Как бы плохо ему не было бы, но только рядом с ними, Он мог чувствовать себя живым…нужным. Бодрая улыбка на лице, смешные шутки в бесконечном количестве, пантомимы и пародии были готовы сорваться в любую секунду, лишь близким было радостно. Он всегда рядом, всегда здесь, готовый помочь и подсказать любому. Ведь это время так бесценно. И тратить на жалость к себе и своей боли совсем не хотелось. Пока у него есть школа, пока с ним его друзья, он будет всегда улыбаться ярче всех, смешить других громче всех и ценить их больше всех. А потому следовало помочь беднягам внизу с открытием запечатанной двери.        - Эй! Ну, что ж вы как мален… - Сону вернулся внутрь башни, желая спуститься вниз и открыть ее. Он с улыбкой спустился вниз и приближался к двери, как резким движением сзади, оказался прижат к чему-то горячему и тяжело дышащему. Его талию схватили в цепким замок чужие руки, сильнее прижимая тела друг к другу.        - Я нашёл тебя, - громко пробасили где-то над ухом гриффиндорца. И Сону замер, узнавая хозяина этого голоса.        - Дани…эль… - страх всё ещё блуждал в его голосе. Он и сам не мог правильно понять действия своего однокурсника. Ону попытался вырваться из объятий, но ему не позволили, ещё сильнее прижимая к обжигающему крепкому телу. Почему-то, ему показалось, что Кан стал выше с их последней встречей. Они были одинакового роста еще вчера, так почему сейчас губы Даниэля были на уровне его ушей? Последний как мантру повторял имя гриффиндорца, и то, что он его нашёл. – Даниэль, отпусти… - чуть успокоившись, подал голос Ону, но опять же тщетно. Лишь новый хрип из уст слицеренца.        - Мой, - вдыхая аромат волос Ону, бормотал Кан, заставляя Сону краснеть. Почему он так себя вёл? Пытался понять зельевар, уже не шевелясь в его объятиях? Почему Даниэль его так крепко обнимает и…целует! Он воскликнул от удивления и, наконец-то, поднял лицо вверх, встречаясь с заплаканным лицом Кана.        - Даниэль! Что случилось? Почему ты плачешь? – тут же вырвалось из груди Сону. И если прежде он был обеспокоен странным физическим действиям своего однокурсника, то увидев полные боли и печали глаза младшего, всё его внимание перешло на душевное состояние, наверное, друга.        - Сону, Сону, Сону… - повторял словно в бреду Даниэль. Он, наконец-то, отцепил свои руки, но лишь для того, чтобы взять небольшое лицо Она в свои ладони и приблизить настолько, чтобы их лбы соприкасались. – Ты жив…ты здесь…рядом... – хрипел осевшим голосом Кан, заставляя Она в который раз дёрнуться в шоке. Эта странная ситуация не вела ни к чему хорошему. Один только вид полумертвого Даниэля его пугал до чертиков, так еще и бред, который он говорил, ничего хорошего явно не предвещал.        - Ч-что случилось? – ещё раз спросил Сону. Он всеми силами пытался отлепить от себя парня, но тот как скала, держал его в своих руках. – О чём ты?        - Сону, - перестав захлёбываться в собственных слезах, наконец-то, выдал Кан. – Пожалуйста, ты должен выиграть! – воскликнул он спустя долгое молчание охрипшим голосом. – Ты должен победить несмотря ни на что. Выиграй во чтобы ни стало. Не говори мне о нашей истинности! Не говори мне ничего до самого конца! – через шмыганье и всхлипы без остановки говорил слизеренец, с каждым словом всё больше и больше шокируя Она. Чего стоили только слова об истинности! Он и Даниэль вместе? Никогда! – Я стану тебе обузой, если узнаю о нас. Не говори мне ничего… - снова повторял Кан одно и тоже, не давая Сону до конца осознать значение своих слов. – Ты должен выиграть и получить все ингредиенты, Сону! – чуть ли не выкрикнул Даниэль. Сону побледнел, услышав последнее. И если ранее, он думал, что слизеренец что-то лишнее выпил на вечеринке, то сейчас по его спине прошелся табун жутких мурашек. Даниэль всё знал! Но как? Никто об этом не знал. Кроме него и еще нескольких человек из семьи Он. Это был секрет, который каждый знающий унесёт с собой в могилу. Кан никак не мог узнать об этом. Как он, черт побери, узнал? Кто он? Это точно он? Тысячи вопросов возникло в голове у Ону, и он хотел бы задать хоть один, но Кан не давал ему и слова сказать, продолжая говорить, скорее даже моля его. – Ты должен выжить несмотря ни на что! Дай мне повод ненавидеть тебя! Презирай, отталкивай, унижай, но только не дари мне свою любовь! Дай мне разозлиться на тебя. Бей по самому больному месту, но не заставляй меня любить тебя ещё больше. Пусть лучше я буду всегда зол на тебя, но тогда…я…я…смогу защитить тебя, несмотря ни на что! – глаза Кана снова увлажнились, и слезы новым потоком стали литься по щекам, заставляя сердце Сону рыдать вместе с ним.        - Д-даниэль… - выдохнул боязно Он. – К-как ты узнал об…об…        - Я использовал маховик времени, - прошептал в самое ухо Ниэль, снова прижимая старшего к своей груди. – Я пришёл из будущего…в котором тебя больше нет…Я знаю всё… - лицо Сону также стало влажным от слёз Даниэля. Впервые кто-то так плакал из-за него. И Он не успел заметить, как влага пробежалась и по его щекам. – Сону, умоляю тебя. ничего не рассказывай ему о себе и о том, что он твой соулмейт… - было странно слышать как Даниэль говорил о себе, как о другом человеке. Но лишь только стоящий перед ним Кан знал, как сильно он ненавидел и завидовал самому себе из этого времени.        - Ты…мой истинный? – выдохнул гриффиндорец, веря всему, что говорил Кан из будушего.        - Да…и прости своего соулмейта, что…не смог уберечь тебя… - объятия стали еще сильнее. И теперь Сону даже мог почувствовать чужое бешенное сердцебиение под быстро вздымавшейся грудью младшего. – Я…не смог…ты…тебя нет… - слышать о собственной смерти было до дикости страшно для Сону. Он знал, что время идёт, но не мог подумать, что не успеет вовремя. От собственной бесполезности себя в будущем, ему захотелось зарыдать в голос, что он и сделал, прижимаясь к сильному телу своей, уже, пары.        Они стояли по середины первого этажа Астрономической башни. Стояли, крепко держась друг за друга. Стояли как пара, которая много лет любит друг друга. Сону сопел в грудь Кана, боясь своего будущего и ища защиты и поддержки у своей пары. Даниэль сжимал в своих объятиях теплое, живое тело своей пары. Буквально пару часов назад, он также крепко обнимал холодный труп Сону из будущего в его спальне. А сейчас, он снова мог насладиться стуком любимого сердце, морозным дыханием своего соулмейта и большей радости Кан не мог себе даже представить. Его время шло, но он никак не мог попрощаться с Оном, который так цепко к нему приник. Не хотелось возвращаться в своё время, не зная точно, сможет ли он увидеть там живого любимого. Но Даниэль должен был, его время прошло. И сейчас, у него оставалось только одно – надежда, что живущие в это время Сону и Даниэль, смогут избежать их судьбы.        Неохотно, но немного отстранив от себя Она, Кан из будущего посмотрел на его красные глаза и немного улыбнулся. Было так приятно видеть эти шоколадные глаза перед собой, которые с надеждой смотрели на него. Хотелось плакать от «мнимого» счастья, которое принадлежит Даниэлю из этого времени, а не ему. Но пусть даже это не его Сону, и не его счастье быть с ним сейчас, но Кан не сможет уйти без частички Ону из этого времени. Слизеренец всегда был эгоистом, но даже то, что он сделает слишком даже для него.        - Пускай, я не могу быть с тобой в этом времени, но одно я смогу забрать у этого Даниэля, - произнёс Кан, приближая своё лицо к Сону. – Этот идиот будет долго мучиться и мучить тебя, поэтому я заберу твой первый поцелуй себе, - выдохнул он в самые губы и легонько прикоснулся к соленым устам гриффиндорца. Смакуя на вкус неизменившиеся губы, Кан зарычал от чувства дежавю, привлекая Она ближе к себе. Хотелось продолжить эту ласку, но Даниэль неохотно отстранился также быстро как и припал к чужим губам. Он еще раз посмотрел на свою пару, закрывшую глаза в поцелуе и исчез, забирая воспоминания Сону об этой встрече до тех пор, пока эти же губы вновь не поцелую его.

*Конец флэшбэка*

       Сону в ужасе широко раскрыл глаза и оттолкнул от себя ошарашенного Даниэля, который только-только положил свою руку на его талию, желая углубить поцелуй. Ону снова очутился на борту самолёта. Ребята с открытыми ртами смотрели на образовавшуюся сцену из фильма для взрослых, а Даниэль, раскрасневшись то ли от злости, то ли от смущения, шумно дышал приводя своё дыхание в норму. Сону дикими глазами обвёл всё вокруг и понял, что только что, он увидел воспоминания, которые были стёрты из его памяти чуть меньше года назад Даниэлем из будущего. Ону так сильно дышал, что был уверен, что сейчас у него случится инфаркт, но вместо этого, он видел как друзья и Даниэль с непониманием смотрят на него. Если три секунд назад, он сам засунул язык в рот Кана, то сейчас он грубо оттолкнул его.        - «Ничего не говори ему!» - всплыло в голове «свежее» воспоминание. И Сону произнёс единственное, что считал, может помочь ему выйти из этой странной ситуации.        - Минхён, «Правда» или «Действие»? – игра должна продолжаться. Зарисовка, как выглядела сцена Онгниэлей. http://www.imageup.ru/img131/3020584/yo2n0c_8bpm.jpg.html