Волшебное время

       Сону сидел на подоконнике в своей спальне, которую он делил вместе с Чжэхваном и Чанелем. Их комната была точно такой же, как и все остальные, за исключением лишь того, что по всей комнате висели плакаты Twice и Black Pink. Чжэ сам лично настоял на том, что на правах самого продвинутого в мире дизайна, он будет украшать комнату по своему вкусу. Сону никогда не отличался желанием побывать дизайнером, а потому еще с первого курса разрешал лучшему другу делать и с его частью комнаты всё, что Киму заблагорассудится. Чанель же немного, но отвоевал кусочек на стене, на котором висели плакаты Linkin Park и Эминема. Так три парня и жили в цветастой комнате башни Гриффиндора.        Никого из ребят не было в спальне, давая Ону, наконец-то, посидеть наедине со своими мыслями и переживаниями. С того случая в самолёте прошло чуть больше недели. Ребята успели вновь очутиться в стенах Хогвартса. Но в этот раз Сону не чувствовал той защищенности, которую обычно испытывал, оказываясь в любимых стенах школы. То, что произошло с Даниэлем, легло на него тяжелым камнем. Как он мог забыть свой День Рождения? Как забыл Даниэля из будущего? Было страшно осознавать то, что его память так легко поддалась на заклятье, стирая воспоминания и чувства парня. После того, как он вспомнил всё благодаря поцелую с Каном, Сону немного замкнулся в себе, ужасаясь, насколько магия парой бывает ужасной. И почему его пара, пускай из будущего, но решила скрыть что-то настолько важное для них обоих? Он и впрямь недоумевал такому поступку слизеренца. Неужели после того, как они поцеловались, Сону из будущего решил отдать своё сердце Кану? «Бред» - подумал парень, но вспомнил, как сам втянул в глубокий поцелуй своего соулмейта на борту самолёта. Учитывая те странные чувства, овладевшие им, то была вероятность, что Он мог и вправду рассказать всё Даниэлю после их первого поцелуя. Но теперь, после того, как Кан из будущего вторгся во временную петлю, ни их «первого» поцелуя, ни обретение своей пары – ничего из этого не произошло. И вряд ли будет когда-либо.        За те дни, в которые Сону всячески избегал слизеренца, Он понял несколько вещей, которые были связаны с Каном из будещего, и непосредственно ним самим, также из будущего. Первое: скорее всего, они любили друг друга и даже встречались, пока Он не умер. Было так странно думать о себе в третьем лице, но что Он мог предпринимать. Парень даже немного завидовал тому, что перед смертью его будущее-Я смогло почувствовать на себе счастье быть любимым и любить кого-то в ответ. Сам же он теперь точно не мог позволить глупостям захватить его разум. Второе, что понял гриффиндорец – это то, что Даниэль, его Даниэль из настоящего, будет единственным козлом отпущения в данной истории. Единственным, кто ничего никогда не узнает и будет искать свою пару, которая будет находиться прямо перед его носом. И последнее, но не маловажное - Сону умрет. Погибнет, если будет вести себя также, как и его будущее-Я. Умрёт на руках своего соулмейта, если всё расскажет последнему.        - Блять, - выругался Ону, смотря как облака пролетают прямо перед его глазами, сливаясь с другими и образуя белое покрывало на небе.        - Тебе не кажется, что это последнее, что можно сказат, видя этот восхитительный пейзаж? – Он услышал беззлобную ухмылку за своей спиной.        - Отвали, Бэк, - тихо произнёс зельевар. Только с Бёном ему не надо было притворяться вечно весёлым и лёгким студентом. Только Бэкхён знал, как темна может быть душа Она в моменты отчаяния последнего. Только Бэк был ему настоящей семьей.        - Дай угадаю! – воскликнул чуть радостнее Бэкхён, подсаживаясь на подоконник к парню. – Наконец, узнал кто твой соулмейт? – Сону прошиб небольшой озноб. Бён всегда видел саму суть. Может, всё из-за того, кем он являлся и сколько лет прожил?        - Помимо этого есть сотни других вещей, которые могут беспокоить парня, - попытался сменить тему Он, зная наперёд, что это вряд ли удастся. По крайней мере сейчас, когда в комнате были только они вдвоём. Бэк умел держать секреты за зубами, но не глумился расспрашивать и копать в самую глубь проблемы.        - Он Сону–ботаник и задрот. Этот парень только и видит свои склянки да колбы. И единственное, что может тронуть его – это его пара, - выразил своё личное мнение по поводу его персоны Бён. – А точнее парень, - не спрашивал, а утверждал старший, заставляя побледнеть Сону.        - Как ты всё это понимаешь? – тихо выдохнул Он, сдаваясь и спокойно кладя свою голову на колени Бёна. Хотелось полежать так немного, пока все его тревоги не исчезнут. С самого детства он также клал свою голову и часами так лежал, облаченный в покой и защиту со стороны старшего.        - Может, это моя природа, а, может, мой талант? – сам не зная, ответил Бэкхён и прошелся своими тонкими пальцами по мягким волосам шестикурсника. Ону напоминал ему сейчас маленького котенка, не знающего что делать и куда себя девать.        - Ты ведь тоже узнал раньше Чанеля, что вы истинные, - произнёс младший, зная ответ на свой вопрос. Ону делил спальню с Чжэхваном и Паком с четвертого курса и был осведомлён о всех амурных делах своего соседа. Точнее о всех страданиях Чана. О всех мучениях как самого Бёна, так и его соулмейта. По их истории можно было как минимум книгу написать и сериал выпустить. Сону долгое время наблюдал за «отношениями» своего соседа и профессора по Уходу за магическими существами Хогвартса, который по совместительству был его далеким родственником. Сону всегда думал, как же тяжело любить, а еще хуже любить свою истинную пару.        - Если я скажу, что знал об этом ещё с его рождения, это что-то изменит? – улыбнулся уголками губ Бэк, видя, как в том же жесте потянулись губы Она.        - Чанель тебе никогда не говорил, что ты невыносим? И как он только тебя терпит? – изумился Сону. Его сосед должен был родину, как минимум, предать, а может даже мать продать за кусок хлеба в прошлый жизни, раз судьба наделила его такой парой, как Бён Бэкхён. С другой стороны, Ону как никто другой понимал, что судьба была также жестока и с его родственником. Будучи представителем второстепенной ветви их семьи, Бэкхён также не смог избежать судьбы ничуть не хуже, чем у самого Сону. И несмотря на все страдания Пака, Ону мог оправдать все выходки Бэка. По крайней мере, в своих глазах точно. Профессор Бён мог делать со своей жизнью всё, что ему заблагорассудится, и Ону никогда и ничего не скажет ему, точно также как и Бэк ничего не скажет ему в ответ. Единые в своей беде, они были друг другу намного ближе, чем дальние родственники.        - И чем вы тут занимаетесь? – пробасил грозный голос в дверях спальни. Бён встрепенулся, услышав любимый бас. Сону почувствовал кожей головы, на которой покоилась рука старшего, как пульс последнего резко участился.        - Мистер Пак, к чему такое враждебное отношение к тому, что профессор решил навестить своего ученика? – Бён выделил свою должность, специально поддевая своего соулмейта. Их разница в возрасте и в статусе была самой большой раной для Чанеля. И Бэк пользовался этим, высыпая килограммы соли на нее.        - Бэкхён, - обиженно выдал Чан, подходя ближе. С каждым его шагом он всё лучше и лучше видел, как его любимый нежно гладит по волосам его соседа. Ревность вскипела в его крови. Пускай он и знал, что эти двое находятся в родстве. И что их отношения никак иначе, как братскими, не назвать, но ревность жгла его изнутри, что не могло не отразиться в его низком голосе.        - Профессор Бён, - поправил его Бэк, приподнимая голову младшего со своих колен. Сону знал к чему всё идёт, также как и Чанель. Старший собирался сбежать от своей пары, опять. Снова. Бэкхён встал с подоконника и оказался прямо напротив своей пары.        - Я знаю, что ты профессор, но также ты - мой парень! – горячо выпалил Пак, чем вызвал смущение у старшего. Уши Бэка покраснели от такого признания. И пускай внизу живота у него порхали бабочки, но головой он был трезв, как стёклышко.        - Минус один бал Гриффиндору, - произнёс громко учитель и трансгрессировал прямо посередине комнаты, пока Чанель не схватил его за руку и не притянул к себе.        - Нет! – зарычал Пак, оседая на пол. Сону смотрел на эту пару и мог лишь думать о том, что именно так он и будет поступать с Даниэлем. Именно так Кан и будет сидеть на коленях, ненавидя всё, но желая быть с ним до конца. Судьба была ужасна несправедлива к ним четверым. И Ону мог лишь присесть к соседу и обнять его, пока тело последнего слегка вздрагивало, а ткань на плечах Сону намокала под бесшумный плач Пака. Слыша иногда лишь одно слово "почему", которое тихо выдыхал Чанель. Сону мог лишь надеяться, что какой-нибудь человек точно также, как и он сейчас, сможет обнять Даниэля, когда Сону встанет на место Бэкхёна, а Кан - на место Пака. Хотелось тоже заплакать от неизбежности этого сценария, но было еще слишком рано для этого. Ону знал, что время для слёз у него ещё будет. И он выплачет ничуть не меньше, чем Бэкхён, который сейчас где-то в лесу рвал на себе волосы и проклинал их семью и самого себя. Они заслужили немного счастья…хотя бы в будущем. А для этого, Сону должен выиграть. А чтобы выиграть, он должен молчать.        К большому удивлению всех шестикурсников, они должны были присутствовать на собрании, которое обычно проводилось только у выпускников. В этом не было чего-то сверхъестественного, но обычно, как показывал опыт предыдущих лет, у самых старших курсов никогда не было совместных собраний. А потому все с некоторым волнением заходили в один из залов школы, где уже собрались некоторые учителя. Среди них Сону мог увидеть и профессора Чона, улыбнувшемуся ему. Ону рефлекторно поклонился в знак приветствия, получив по жопе ногой от Сонуна, идущего вслед за ним.        - Сколько раз тебе говорить, что мы не в Корее! – засмеялся старший, толкая гриффиндорца вперед к остальным студентам. Сону в знак одобрения европейского поведения, дал затрещину пуффендуйцу. – Ах, ты! – лишь успел воскликнуть семикурсник, но след Она уже простыл. Тот, мило улыбаясь, стоял рядом со своими однокурсниками. Ха усмехнулся жутким манерам младшего, но подходить не стал. Он сам сказал ему, что надо вести себя на европейский манер.        - Дурак, - произнес проходящий мимо Джисон. Лицо Сонуна залилось краской. Опять хён увидел его в самом неподобающем виде – проигравшим малышу из Гриффиндора.        Худая фигура директора Макгонагалл появилась в центре зала, и весь холл замолчал в тишине. Директриса внимательно осмотрела учеников, и, поприветствовав всех, перешла к причине, по которой старшекурсники были собраны в холе.        - В связи с тем, что мир стал спокойнее, и темные времена отступили, Министерством было решено, что в Чемпионате по Зельям, будут допускаться ученики не только, достигшие семнадцатилетнего возраста, но и те, кому исполнилось шестнадцать, и кто прошел аттестацию на зельевара высшего ранга. Таким образом, наша школа решила, что в этот раз Хогвартс будет представлять никто иной, как Он Сону из Гриффиндора! – радостно произнесла последние слова выпускница львиного факультета. Под громкие овации Он встал со своего места и медленно побрёл в центр комнаты, остановившись по правую сторону Макгонагалл. Минерва похлопала его по спине, приободряя парня, и продолжила свою речь. – Но так как в чемпионате разрешили участвовать более молодым, то появились некоторые опасения по этому поводу… - Сону знал, на что шел. Он был тверд в намерении отправиться в Таинственный Сад и выиграть Золотой Котёл. Чемпионат по Зельям проводился раз в семь лет, и немногие студенты могли попасть на него, тем более - выиграть. Но Ону не был бы собой, если бы заранее не знал, что победа у него в кармане. Приз в этом состязании – его жизнь.        Весь прошлый год обучения прошел в бесконечных поездках в Министерство магии, где он еженедельно доказывал всем, что, пускай он и не достиг совершеннолетия, но стоит намного выше взрослых зельеваров. И пускай волшебники и видели насколько силён был юный Он, но они до последнего отказывали в просьбе директора Макгонагалл разрешить принимать участие более юным магам. Последним доводом Минервы был рассказ о Зигмунде Бадже. Известном зельеваре, который не смог пройти чемпионат из-за своего юного возраста. Много веков назад, он, также как и Сону, желал принять участие в конкурсе, но не смог. И, обозлившись на весь волшебный мир, так и прожил в отступничестве. Магическое сообщество потеряло великого гения и волшебника. Поэтому Минерва соврала, что Он также покинет волшебный мир, если ему не разрешат участвовать в состязании. Конечно же, она блефовала, но ни министр, ни чиновники не хотели терять такого перспективного мага, как Сону. Ведь именно представлением своих невероятных возможностей в области зельеварения студент занимался последние месяцы. Таким образом, Министерством магии было одобрено правило, по которому ученик, чей возраст достигал выше 16 лет и 11 месяцев, допускается к участию. И Сону как раз должно было исполниться столько же ко времени первого этапа чемпионата. Все добились того, чего желали: Макгонагалл и министры – победы, которую принесет Он школе и всей стране, а Сону - Золотой Котёл и редчайшие ингредиенты, которые он использует в будущем.        - Было решено, - продолжила директриса, - что, помимо самих конкурсантов, к ним будет пристроен один телохранитель, конечно же, из числа учеников, - гриффиндорец приоткрыл рот от удивления. Вот к этому судьба его не готовила. Чемпионат на самом деле слыл довольно кровавой репутацией, чуть ли не на ровне с Турниром Трех Волшебников, но Он был уверен в том, что сможет одолеть очкастых магов, всю жизнь проводивших в лабораториях. И тут-то к нему в голову и пришла умнейшая за последнее время мысль. Раз состязание имело смертельно-опасную репутацию, то вряд ли там участвовали только одни ботаники да зубрилы. Должна же быть причина, почему на последнем чемпионате двое участников обезумели, а участник от Хогвартса потерял руку. Для себя Он решил, что нахождения хорошего борца рядом не помешает ему. Он надеялся, что Минхен станет его помощником, ведь когтевранец превосходно владел защитной магией, да и к тому же хотел стать мракоборцем. Сону взмолился небесам, чтобы защитник его был ему знаком. И не прогадал, когда услышал имя своего товарища. – Кан Даниэль! – громко огласила свой выбор Минерва. Зал зааплодировал, когда удивленный слизеренец встал со своего места и прошел в центр, вставая рядом с бледным Оном.        - Директор, - лишь произнес Сону, но волшебница прожгла его взглядом, заставляя замолчать. Она продолжила свою речь:        - Что ж, друзья, на этом пожалуй всё. Пожелайте удачи нашим участникам!- радостный тон директрисы стал раздражать гриффиндорца. Ону был готов поклясться, что если бы не величайшая необходимость добыть приз чемпионата по зельям, он бы отказался от участия. Только не с Даниэлем. Но его жизнь зависела от этих трав, поэтому он натянул улыбку и пожал крепкую и ледяную руку Кана, впервые прикасаясь к нему после поцелуя.        - Моя жизнь зависит от этого состязания, поэтому выложись по полной, пожалуйста, - улыбаясь, произнес Сону, но лицо его не выдавало и капли радости.        - Сделаю всё, что в моих силах, - ответил Даниэль и также лучезарно улыбнулся в ответ. Ону передернуло от желания вырвать свою ладонь из широкой Кана, но последний отпустил ее раньше, чем он успел что-либо сделать.        - За мной, мальчики! – приказала Макгонагалл и направилась в сторону своего кабинета. Даниэль и Сону поплелись за ней, съедаемые каждый своими мыслями.        Как только все трое добрались до кабинете директора и за ними закрылась тяжелая дверь, то первым начал свою тираду Сону.        - Директор, мне не нужен защитник! Я смогу и сам о себе позаботиться! – восклицал гриффиндорец, надеясь, что решение будет изменено, и он отправится один.        - Да ты хоть палочку в руках держал? – с усмешкой спросил слизеренец. Он покраснел, желая вытащить из кармана мантии волшебную палочку и пульнуть каким-нибудь гадким заклятьем в Кана.        - Прекратите оба! – громко хлопнула в ладоши Минерва, заставляя парней разойтись по углам комнаты. – Я всегда думала, что вы, господин Кан, и вы, господин Он, всегда хорошо со всеми общались. Такие дружелюбные. Я и подумать не могла, что вы настолько друг друга недолюбливаете.        - Директор, дело вовсе не в любви, - первым ответил Даниэль. – Вы же знаете, что я состою в Сборной по квиддичу моей страны. Игры первого раунда должны будет начаться уже после Рождества. Я не могу готовиться к чемпионату по квиддичу вместе с турниром зельев.        - Чемпионат по зельям, - проскрежетал сквозь зубы Сону, поправляя ловца корейской сборной по квиддичу.        - Да пускай хоть состязание нимф по раздеванию! – рявкнул на него Кан и снова повернулся к директрисе. – Прошу вас понять меня и не давать мне такую ношу в виде участия в ненужном мне конкурсе, - Сону сжал руки в кулаки, чтобы не наброситься на слизеренца.        - Профессор! Будеть добры и исполните наше общее желание – дайте мне другого защитника! – взмолился Он, испепеляя своим щенячьим взглядом женщину.        - Господин Кан был выбран не просто так, - гнула своё директриса, вызывая тяжелые вздохи студентов. – Во-первых, он кореец. Вам будет намного легче разговаривать и понимать друг друга в опасные времена. -       - В школе помимо меня обучается еще три дюжины корейцев, - произнес быстро Даниэль.        - Но не все владеют в превосходстве боевой и защитной магией.        - Ким Джонхён! – воскликнул Сону, вызвав сердитый взгляд слизеренца и уставший - женский.        - Господин Ким – выпускник, и готовится ко сдачи Ж.А.Б.А.. У него нет времени, чтобы помогать вам, господин Он, - ответила Макгонагалл. – Я понимаю, у каждого из вас есть причины, по которым вы не хотите работать вместе, но ради нашей школы вы обязаны закрыть глаза и выиграть чемпионат по зельям. Господин Кан был выбран всеми профессорами нашей школы, учитывая его способности, ум, происхождение, владение магией и, конечно, времени, - Даниэль уже было открыл рот, чтобы повторить про квиддич, но Минерва его прервала, - Я поговорила с вашим тренером, родителями и другими наставниками. И до тринадцатого ноября вы освобождены от любой внешкольной деятельности. После чемпионата, вы можете быть свободны. Конечно же, если ваши оценки позволят вам отлучиться из школы. Можете идти, - таким образом, Минерва поставила шах-и-мат двум студентам. Парни синхронно поджали свои губы с хмурыми лицами, не желая мириться со словами женщины. Сону обреченно смотрел на неё, но директриса словно их не видела, занималась своими делами, что-то строча на бумаге. Даниэль закатил глаза и почесал свой затылок. Хотелось выругать всё, на чём свет стоит. Он думал, что сможет немного отдохнуть перед чемпионатом, но теперь ему придется нянчиться с Оном, который с первого курса к нему плохо относился. Почему? Только Дамблдор знал. И Кан решил не обращать на это внимания, с такой же радостью общаясь с гриффиндорцем. За все шесть лет не было и дня, когда они могли бы поболтать о чем-либо наедине. Только с друзьями, но не вдвоём. Такой расклад вполне устраивал слизеренца, а потому желание работать с противным гриффиндорцем было на нуле, если не ниже. А после того странного поцелуя все чувства Кана перевернулись вверх тормашками. Сону так быстро ответил ему на поцелуй и даже углубил его, а спустя секунду грубо оттолкнул от себя, вызывая стон разочарования у Даниэля. К большому удивлению, Ниэль всё ещё хотел ощутить эти губы на своих. Он хотел этого и боялся одновременно. Он Сону – последний человек, с которым судьба может связать его истинностью пар. Но почему тело и разум так сильно реагировали на него? Почему хотелось прижать к себе худощавого зельевара и никогда не отпускать, тем более на Чемпионат по чертовым зельям. Странные мысли приходили в его голову за последнюю неделю. И была одна, самая сумасшедшая, ту, которую Кан тут же отмёл, но теперь сама судьба дала ему шанс проверить ее. И Даниэль молился всем богам, чтобы метка Сону не оказалась у него на заднице в виде кофейного зерна. Ведь именно ее теперь будет искать Кан.        Так и начались их общие будни.