Волшебное время

       - Ты знаешь свою пару? - спросил Чжэхван.        - Да…        - Ты знаешь свою пару!?        - Кто это? Парень или девушка? Сколько лет?        - Ты уже рассказал об этом своему соулмейту? Кто-то из школы?        - Откуда он? Учится или работает? Как зовут? – тонна вопрос тут же ведром окатило Сону. Если бы он только знал, что за его «Правдой» так много посыплется вопросов, то без сомнения выбрал бы «Действие» и даже с неким удовольствием поцеловал бы кого-то из парней. А потому единственным выходом оставалось лишь сказать:        - Я ответил на свой вопрос, - коротко и безапелляционно произнёс Он. Повернулся в лево и увидев лицо Минхёна, удивленного от шокирующей новости Сону. – Минхён, «Правда» или «Действие»? – коварно улыбнулся гриффиндорец, вызывая недовольные выкрики друзей. Всем хотелось знать кто же тот «счастливчик», который повязан с Оном на всю жизнь.        - Правда, - не колеблясь произнёс Хван, надеясь, что вопрос друга будет таким же легким, по мнению когтевранца, как и у Она.        - Когда ты влюбился в Чжэхвана? – без особого интереса спросил Сону, прекрасно зная ответ, но надеясь, что если правду услышит Ким, то смягчится в следующий раз и не будет бить по больному.        - Хмм… - Минхён грозно сверкнул глазами на уже бывшего друга. Что-что а о личном ему хотелось говорить меньше всего, особенно, когда его парень с глазами-блюдцами смотрел на него в предвкушении. – Скажем так… - начал неохотно отвечать Хван, борясь с действием сыворотки правды. – Он мне понравился…в больничном крыле… - покраснев, выдохнул когтевранец. Он чувствовал, как участилось сердцебиение его пары. Вот именно на этот вопрос ему хотелось бы отвечать меньше всего. Чертов Он!        - П-подожди, Минхён! – воскликнул громко ошарашенный ответом Чжэ. – Н-но в больничном крыле мы были только на… - гриффиндорец резко замолчал, покрываясь красной краской, - первом курсе… - выдохнул он с неким озарением. – Т-то есть я-я тебе уже тогда нравился?        - Следующий, Джисон-хён, - не слушая своего соулмейта, обратился Хван к самому старшему в их группе.        - Постой! – повысил голос Ким. – Почему тогда ты сразу не сказал мне? Я столько лет бегал за тобой! – возмущался Чжэхван, но Минхён был непреклонен, и уже давно потерял суть предыдущего разговора, полностью переключив всё своё внимание на семикурсника слева.        - «Правда» или «Действие», Джисон-хён? – спросил Хван под громкие вскрики своего парня. Так и прошёл первый раунд их весёлой игры. Джисон выбрал «действие», понимая к чему ведёт «правда». И получил задание – заткнуться до конца игры. Юн хотел было возразить, как понял, что закрыть свой рот он должен уже сейчас. Следующим шёл Сэмюэль, которому к его большому счастью, задавал вопрос не хитрый и коварный Юн, а всегда спокойный и уравновешенный Минхён. Это был последний раз, когда Сэм подумал, что Хван хороший и тихий парень. Сэмюэль красный как рак сел на колени Сонуну и стал вертеть попой туда-сюда, пока Ха яростно хлестал его ладонью по заднице. Таким образом парни выполнили свои задания, хотя именно Сэм должен был давать миссию Ха. Каким-то странным образом Минхён был тем, кто задавал грязную и подлую игру. Половина пассажиров были готовы выбросить его из салона, а Он с радостью подкинул бы к нему и Чжэхвана. Вроде бы соулмейты, так пускай и летят к чёрту, вместе.        Гуань Линю, выбравшему «правду, пришлось рассказать правду о его сексуальной ориентации и предпочтениях. Таким образом, в самолёте все поняли, что его тип – Сону. Все засмеялись, по-дружески завидую Ону, который словно магнит притягивал своей красотой всех вокруг. Все шутили над гриффиндорцем, кроме Кана, который почему-то, уже в который раз пытался испепелить взглядом голову китайца. Дальше на очереди шёл Джонхён, который выбрал тоже «правду». Вопрос был простым и заключался в том, спал ли он с кем-то постарше в школе. Ответ был ещё проще, твёрдый утвердительный. Когда парни посвистывая спросили кто бы этом мог, хозяин лайнера ухмыльнулся и посмотрел к своему соседу, единственному, кто остался нетронутым в игре. Настала очередь Даниэля. С некоторым восторгом в глазах, Джонхён произнёс заветную фразу:        - «Правда» или «Действие»? – Сону смеющийся над очередной глупостью Чжэ, резко остановился, во все глаза смотря на хозяина лайнера и лидера их путешествия. ДжейА смотрел прямо на него, точно также, когда он «нечаянно» приспустил штаны с Кана прямо у него на глазах. В эту секунду, Он понял, что старший точно знал о их связи. И чего он хотел добиться, раскрывая правду одному Сону, ничего не говоря слизеренцу? Он и вправду не мог понять причин такого странного поведения своего хёна. Но он был благодарен лишь одному тому, что Ким не рассказал ничего Даниэлю.        - «Действие»! – засмеялся Кан. Его глаза искрились весельем, которое наполнило каждого участника их поездки. Было так приятно проводить время среди самых близкий. И все задания были прикольными, так почему бы ему не присоединиться к взбалмошному веселью друзей.        - Тогда… - Джонхён сперва посмотрел на Кана, а после перевёл свой взгляд на Она. У него было много мыслей, как можно поставить Сону «шах», но лучше всего играл в такие игры Чжэхван, который сможет поставить и «мат». – Ниэль, выполнишь всё, что скажет тебе Чжэ, - решил старший слизеренец, вызывая громкое неодобрение со стороны ребят и самого Кана. Лишь Чжэхвану и Сону стало не по себе. И если Ким был в мыслительном процессе создания невероятного задания, то Он побледнел, лишь представив, что только что его подвели к гильотине, которая с огромной скоростью и страстью отделит его голову от туловища. И если лезвие отрубит его голову, то тем, кто сдернет веревку станет Чжэхван. Он закрыл глаза пытаясь не телепортироваться прямо из самолёта к себе домой.        - Ок! Чжэ, что выберешь? – довольный всем произнёс Даниэль, совсем не замечая, что Сону готов его сожрать своим отчаянным взглядом.        - Давай «Правду»! – также бодро отозвался Ким. В его голове как раз появилась идея, как поступить с лучшим другом и «по стечению обстоятельств» добавленным Каном в придачу. Джонхён и вправду стал ему братом. Лучшего подарка в честь нового учебного года гриффиндорец и ожидать не мог.        - Раз Минхён уже признался в том, что тебя любит, то и ты должно быть его любишь… - начал задавать свой вопрос Кан, но тут же был прерван прятким Кимом.        - Да! – быстро ответил Чжэхван и радостно просиял. – А теперь моя очередь! Сону! – воскликнул друг. Даниэль несколько секунд хлопал глазами, не понимая, что сейчас произошло.        - Стой! Я же еще не задал свой вопрос! – громко произнёс Кан, на что Чжэ коварно улыбнувшись ответил.        - Ты спросил люблю ли я Мина, и я ответил «да». А потому давайте дальше! – ребята засмеялись над данной ситуацией, а слизеренец тихо сел на стул, задумывая как же лучше будет отомстить юркому гриффиндорцу.        - И так, мой дорогой Сону! – сиял от счастья Ким. Такого его видели, наверное, лишь тогда, когда Минхён признал его своей парой. – Выбери что-нибудь!        - «Действие»! – произнёс быстро Он. Сону так сильно боялся, что Чжэ может спросить кто его пара, что совсем забыл о Даниэля, который должен был выполнить задание от Кима.        - Отлично! – глаза Чжэхвана загорелись еще сильнее, и теперь до Ону дошло, что его «действие» будет включать не только его самого, но и еще одного человека. «Твою мать!» - подумал гриффиндорец, прежде чем услышал то, от чего его сердце точно перестало отбивать чёткий ритм, переходя на скорость 200 км/ч. – Сону, признайся Даниэлю в любви, словно он и есть твоя пара, - произнёс Чжэхван, дёргая за верёвку. Лезвие со свистом опустилось прямо на его шею. – А ты, Ниэль, поцелуй его в ответ, словно он твоя пара, которая, наконец-то, призналась тебе в любви! – закончил Ким с неким экстазом на лице.        - Ч-что? – выдохнул Он, не в силах поверить, что его лучший друг мог так глумиться над ним. За что? И почему?        - Эй! А не далеко ли ты заходишь!? – возмутился таким жутким заданиям Кан. – Ладно, Сону-хён мне признается, но… - Даниэль резко замолчал, немного помрачнел и тихо добавил, - Он уже знает свою пару…Что он будет чувствовать, когда я его поцелую? – немного подавлено закончил Кан, вызывая улыбку у Джонхёна. Как бы ДжейА не хотелось рассказать младшему слизеренцу о его истинной паре, но он не мог. Никак и ни при каких обстоятельствах. И тем более только не Даниэлю. Но он мог сделать так, что сам Сону расскажет Кану обо всём, как только его сердце дрогнет. Истинность пар – не просто обычное название союза. Как бы соулмейты не пытались убежать друг от друга, от судьбы не убежать. Не тут, то там, сердце дрогнет и тело само найдет путь к своей паре. По крайней мере, именно на это и надеялся Джонхён, когда прошептал соулмейту своего брата, Чжэхвану, как надо рассесться перед игрой и что делать. Всё шло по плану, кроме последнего. Чжэ должен был сказать Кану, чтобы тот также признался в любви Ону в ответ, но теперь по задумке гриффиндорца, он должен будет целовать в ответ. А это не входило в планы ДжейА, по крайней мере в данный момент.        - Начинайте! – закричал Чжэхван злодейски смеясь над своей гениальностью. Пора поднять уровень игры на вверх. А этого никогда не сделать без физического контакта. – Ниэль, с языком! С языком! – приказал он слизеренцу и высунул свой язык, изображая французский поцелуй, за что тут же получил локтём в ребро от Минхёна.        - Даниэль, - выдохнул неуверенно Сону, краснея до кончиков ушей. Сердце так гулко билось, что гриффиндорец перестал что-либо слышать. Его взгляд упёрся на светлые глаза Кана, который безотрывно смотрел прямо на него. Тело забилось в мелкой дрожжи, а снизу живота стало сладко тянуть. Хотелось подойти и обнять. Хотелось втянуть запах своей пары. Хотелось признаться во всём. Это его соулмейт, и они созданы друг для друга. Только Даниэль поймёт, только он поможет, защитит. Только в его объятиях Сону сможет найти покой. – Ниэль…я люблю тебя… - выдохнул Он, закрывая глаза и тут же чувствуя, как сухие, но мягкие губы прикоснулись к его собственным…