Песня дорог

Каэрвия стала гораздо мрачнее. Её нос немного подрагивает, словно бы она принюхивается. Снова раздаётся шум — на этот раз с двух сторон. — Так и будете прятаться или всё же покажетесь? — хмыкает Аронилье, перехватывая оружие поудобнее в предвкушении предстоящего сражения. Бард недовольно шикает на неё. Правда, особого эффекта это не оказывает. Зато из кустов выходит мужчина с мечом наперевес и ещё парочкой ребят. Через всё его лицо тянется рваный шрам, отчего его кривая ухмылка кажется ещё более уродливой. — Как пожелаешь, —эта фраза так и сквозит ехидством. Сзади тоже раздаётся шум — ещё четыре мужика выходят из своих укрытий, окружая путниц. — Чёрт… — сквозь зубы шипит Каэрвия. Расклад явно не в их пользу. Да ещё и трое лучников в той компании имеются. — Ребят, мы не лучший вариант для наживы, — нервно улыбается она, поднимая руки в примирительном жесте. — Всего лишь две путешественницы, у которых и денег-то нет. — У тебя хорошая лютня, бард, а у этой, — главарь кинув в сторону Аронилье, прищурившись, — добротный меч. Да и две одинокие девушки в горах… — на его лице появилась мерзкая усмешка. — Мои парни давно не развлекались. И в любом случае вас можно продать за неплохую цену племенам на востоке. Каэрвия вздрагивает от этих слов и поджимает губы, перед глазами мелькают картинки смуглокожих низкорослых людей. Запах крови, пота и дыма появляется в носу. В голове снова звучит нечленораздельная речь тех людей. Нет… не хочется снова оказаться в том живом кошмаре. Снова переживать те страдания… Глаза широко распахнуты, а сердце гулко бьётся в груди. Пальцы сами по себе тянутся к складкам в одежде, где таятся острые ножи. Бард убьёт любого, кто попробует вернуть её обратно в ту преисподнюю, которой для неё стали племена востока. Аронилье с презрением смотрит на разбойников, не знающих о понятии чести и доблести, и крепче сжимает рукоять меча, примеряясь, кого лучше устранить первым. До лучников так быстро не добраться, так что шансы на победу весьма призрачны. Но сдаваться она точно не собирается. И особенно — проигрывать подобным отродьям, которым давно бы пора гнить в земле за свои деяния. — Давайте без глупостей, девочки, — наигранно ласково говорит человек со шрамом, поглаживая своё оружие, — если не хотите словить стрелу в ногу. Бард недовольно скрещивает руки на груди и как можно менее заметно шепчет спутнице под внимательными взглядами разбойников: — Готовься. Сейчас будем бежать. Резкое движение рукой. Блеск стали в воздухе. Хрип и глухой стук — один из лучников лежит на земле. Из его шеи торчит лезвие, а воротник заливает алая жидкость. Каэрвия не сдерживает довольную ухмылку — её навыки редко подводят. Взмах мечом, сверкнувшим в лучах солнца — и на миг зазевавшийся бандит тут же поплатился за неосторожность своей головой, окрасив зелень кустов багровым цветом. Аронилье уже выискивает взглядом потенциального следующего покойника, но бард хватает её за руку, и они срываются на бег. Ещё один взмах рукой — и уже прицелившийся лучник падает. Слышно разъярённые крики позади и свист стрел. Одна врезается в ствол дерева совсем рядом. — Думаешь, мы успеем оторваться от них и скрыться? — раздражённо интересуется Гвэн Олоссэ, уже настроившаяся отбиваться. — У нас были все шансы их одолеть! — Тебе жить надоело?! — шипит бард, сильнее сжимая пальцы спутницы. — Мы недалеко от торгового пути. Кто знает, сколько ещё разбойников здесь на самом деле! А мне помереть глупой смертью храбреца не хочется. — А так у них точно появился шанс позвать на помощь остальных, — язвительно подмечает Аронилье. Но в ответ девушке звучат лишь разъярённые крики преследователей, и приходится ускоряться, а не тратить силы на болтовню. Ветки то и дело хлещут по ногам и норовят попасть по лицу. Сзади слышен шум погони. Но бугристая земля и покатый рельеф не дают особо разогнаться. В тёмных глазах Каэрвии плещется страх. Дыхание сбилось, и каждый вдох отдаётся неприятной болью в груди. Стрелы пролетают слишком близко, и лишь петляние меж деревьев помогает избежать ранений. Крики пусть медленно, но отдаляются, становясь приглушённее. Видимо, тяжёлая броня не даёт разбойникам быстро бежать, в отличие от походной одежды путниц. Аронилье оборачивается: мужские фигуры виднеются где-то вдалеке, и их стало больше. Впереди виднеется обрыв. Она хочет остановиться, но рука барда утаскивает следом. — Доверься мне. Когда до края оставалось всего пару метров, становится видно, что здесь совсем невысоко. Прыжок. Аронилье уже готова бежать дальше, но её удерживают и заставляют пригнуться. — Что теперь? — раздражённо спрашивает она. Приложив палец к губам, Каэрвия кивает за спину. Девушка оборачивается и сдерживает уже неуместный порыв сказать пару ласковых слов. Своеобразный углублённый навес из земли и камней — а ведь она его даже не заметила. Путницы быстро спрятались под него и затаились. Теперь их вряд ли заметят. Бард прикрывает глаза. Она старается выровнять дыхание и явно нервничает. Всё тело напряжено, руки сжаты в кулаки в попытке унять дрожь. Ужасно быть жертвой, особенно когда расклад не в твою пользу. Зато Гвэн Олоссэ не ощущает страха, разве что напряжение, ворочающееся в районе солнечного сплетения. Ей наоборот хотелось бы принять бой, ведь она не привыкла прятаться, и само сражение всегда приносит ей удовольствие. Когда тело словно парит по полю боя, а оружие с лёгкостью рассекает податливую плоть. Но намного интереснее, когда попадается достойный противник. Сильная вибрация во время столкновения двух лезвий, которая отдаётся во всём теле. Бой как ритуальный танец, в котором есть только двое судей: Жизнь и Смерть, готовые наградить победившего и проигравшего. Но здравый смысл и опыт удерживают от необдуманных поступков. Шаги становятся всё ближе. Уже можно разобрать голос каждого из преследователей, и ясно, что их гораздо больше, чем казалось. Каэрвия на всякий случай достаёт ещё несколько метательных ножей. Сверху уже сыпятся комья земли и мелкие камни. Бандиты бегут вперёд. У Аронилье перехватывает дыхание. В голове эхом так и повторяются слова: «Хоть бы не заметили». Последний разбойник пробегает мимо. Девушки уже готовы выбраться из укрытия, как вдруг слышатся ещё чьи-то тяжёлые шаги. Путницы сильнее вжимаются спинами в неровную стену. Крупный пухлый бандит спрыгивает вниз и упирается руками в колени, стоя к ним спиной и переводя дух. — Балрога нет на этих сучек. Видно, он не привык к длинным забегам. Мужчина выпрямляется и немного потягивается, хрустя спиной и суставами. Он сейчас их заметит. Рывок. Меч входит в толстую шею, протыкая её насквозь. Кровь брызгает на лицо и белые волосы. — Они тут! — выкрикивает кто-то сзади. Оказывается, ещё тройка разбойников шла позади, осматриваясь в поисках беглянок. — Кажется, удача не на нашей стороне, — бурчит Каэрвия, выбираясь из убежища. Один из стрелков натягивает тетиву и прицеливается в Гвэн Олоссэ. Дёрнув её на себя, бард выбрасывает вперёд руку, и лучник оседает на землю хрипло сипя — попала. Аронилье парирует удар резко напавшего бандита. Скользящее движение, оглушающий звон стали — и лезвие входит в плечо врага. И следом раздаётся полный боли крик. Противник не успевает вовремя спохватиться. Разворот, ловкий взмах рукой — и его голова падает к ногам. Второй есть. Но подоспели ещё несколько. Сколько же их там, чёрт побери! Ещё парочка метательных ножей попала в спешащих к битве лучников. Ещё одно лезвие вошло в глаз к приблизившемуся типу с топором, и он тут же свалился на землю и задёргался в предсмертной судороге. Аронилье уклоняется от молота, летящего в голову. Ещё один шаг назад. Разбойник с боевым кличем заносит оружие для нового удара. Девушка смещается немного вбок и подныривает под его руку. Скрежет брони — меч пронзает живот. Метательные ножи уже закончились. Каэрвия то и дело уклоняется от размашистых свистящих движений воина с двуручником. Кажется, что ещё немножко — и он отрубит ей голову или конечность. Внутри вспыхивает страх, и девушка спотыкается, падая на спину. Противник, ухмыляясь замахивается, готовясь нанести сокрушительный удар. Аронилье без раздумий бросается вперёд, готовая скрестить мечи. И не замечает, как недавно поверженный враг успевает подняться и замахнуться для атаки. — Осторожно! — только и успевает выкрикнуть бард. Но рукоятка молота попадает по голове не задавшейся спасительницы, и та падает на землю без сознания. Каэрвия вовремя откатывается вбок, и лезвие вонзается в почву, в нескольких сантиметрах от неё. Блеск стали в воздухе — и рукоятка кинжала торчит из переносицы бандита, а красные ручейки рассекают его изумлённое лицо. Девушка резко вскакивает. Мужчина с молотом уже лежит на земле, прижимая руку к ране. Они… справились? Полностью разобраться в ситуации не даёт острая боль в голове и ушедшая из-под ног твердь земли. А затем всё поглощает темнота.

***

Чьи-то голоса и крики заставляют очнуться. Голова всё ещё раскалывается от пульсирующей боли. Каэрвия хочет ощупать место удара, но не может пошевелить руками. После пары рывков становится понятно: они затекли и связаны. Верёвки туго впиваются в кожу и сдирают её. Ноги тоже обездвижены — не убежать. Бард с трудом открывает глаза. Не так ярко, как днём, и всё размыто. Картинка постепенно обретает чёткость. Проморгавшись, девушка хмурится. Уже закат. Часть разбойников столпилась вокруг чего-то. Сквозь гнусные насмешки слышно возмущённое мычание вперемешку с тихим рыком. Глухой стук. На время всё затихает для того, чтобы через миг взорваться громким смехом бандитов. — Смотрите, какая волевая, — насмехается один из них. Сквозь толпу Каэрвия замечает, как на земле мелькнули белые волосы. Аронилье. Во рту пересохло. Бард хочет что-то сказать, но горло сотрясает кашель. — Смотри. Эта наконец-то очнулась. Сказать остальным? — кивает один из пары врагов, сидящих у костра. — Сначала с той повеселимся, а потом и за эту возьмёмся, так что нет смысла, — отмахивается второй. С трудом оперевшись о дерево, Каэрвия замирает, думая, как теперь поступить. Подставить себя или же залечь на дно и сбежать, как она привыкла делать? Теперь гораздо лучше видно, как разбойники потешаются над своей жертвой. Но даже после множества пинков и ударов Аронилье всё равно поднимается, насколько позволяют связанные руки и ноги. Делает попытки увернуться, но они выглядят жалко. Словно загнанный зверь, она всё равно старается держаться гордо и сражаться. Это вызывает уважение. — Ладно, парни, держите её — я первый, — говорит один из бандитов, и все тут же кидаются удерживать девушку. Почти что сразу же можно услышать первые ругательства. Кто-то уже успел опробовать насколько острые зубы у Гвэн Олоссэ. Другой зазевавшийся получил по колену. Угрожающее мычание сменилось завыванием. Аронилье начинает извиваться в попытке вырваться. Но спустя пару минут стараний её всё же скручивают, придавливая лицом к земле. Звон пряжки, шелест одежды. Девушка дёрнулась — безрезультатно. Из её горла то и дело вырываются угрожающие фразы — наверное, проклятия. Она не хочет мириться с тем, что сейчас произойдёт. Быть униженной кучкой выродков. Из уголков глаз выступают злые слёзы. От гнева и страха тело бьёт дрожь, а щёки горят. Если бы она могла, то собственноручно перегрызла этим ублюдкам глотки. — Не трогайте её, — тихо потребовал женский голос. Аронилье посмотрела в сторону источника звука и не поверила своим глазам. Каэрвия. Возле неё лежат порванные верёвки. Ближайшие мужики поднимаются с насиженных мест. — Отпустите нас, иначе пожалеете. — А не то что? Споёшь? — один из разбойников рассмеялся. — Ладно, пошутили и хватит, — вздыхает ближайший к костру и начинает приближаться к освободившейся пленнице. Она даже не сдвинулась с места и спокойно повторила: — Позвольте нам уйти, и никто не пострадает. — Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? — рука мужчины ложится на её плечо, сжимая его. — Так, значит, вы отказываетесь? — в её голосе можно уловить нотки сожаления. Но искренности в этом столько же, сколько и совести у этих бандитов. — Пф-ф, конечно, да, — хмыкнул кто-то из толпы. — Жаль. С этого момента началось настоящее безумие. Доселе спокойно стоявшая девушка впивается зубами в руку разбойника. Слышен хруст кости и вскрик. Образ барда начинает мерцать и словно бы плавиться, вытягиваясь и становясь больше. Странный треск наполняет пространство. Некогда карие глаза становятся голубыми. Лицо вытягивается, и кожа сменяется фиолетовой чешуёй. Теперь над упавшим мужчиной возвышается бескрылый дракон. Мощный удар лапой — и свежий труп сбивает ближайшего воина. Ошарашенные разбойники хватаются за оружие и прячутся за деревья и камни. — Рэм! Что будем делать?! — выкрикивает кто-то, с опаской поглядывая на грозного рогатого зверя. — Можно попробовать убить. Она не больше тройки с чем-то метров, так что чешуя должна быть не такой прочной, как у взрослых. За её шкуру много дадут! — отвечает главарь со шрамом. — Извините, ребят, но мне жизнь дорога! — один из них бросается в лес. Мужики начинают переглядываться. Некоторые отступают, но основная часть всё же остаётся. Ящер злобно скалится, готовый убить каждого, кто рискнёт приблизиться. Тихое рычание и клацанье зубов отдаются эхом в ушах. Разбойники начинают медленно окружать драконицу, всё ещё не рискуя выходить на открытое пространство. Каждый из них боится, что чудище начнёт выдыхать пламя. — Кажется, она не может дышать огнём! Непонятный жест. Стрелы полетели в сторону дракона. Скачок в сторону — и наконечники просто скользят по чешуе, не причиняя вреда. Тёмная тварь кидается вперёд, сметая одного из стрелявших, и земля окрашивается в красный. Ближайший воин идёт в атаку. Меч нацелен в открытый бок. Но далее слышится только треск дерева и скрежет доспехов — ещё живое тело насажено на ветки и теперь беспомощно дёргается, оставляя всё больше и больше тёмных разводов на неровной коре. Взмах хвостом. И часть близстоявших разбойников свалилась в кусты. Драконица поворачивается к оставшимся и рычит, скалясь. Один смельчак бросается с копьём на неё. В самый последний момент она припадает к земле и делает выпад. Острые клыки пробивают металл и плоть, и хлюпающий звук наполняет пространство. Аронилье с ужасом смотрит на то, как чудовище разрывает на части людей. Оглушающий рёв и крики боли, от которых всё внутри сжимается, заставляют морщиться и порождают давно позабытую панику. Часть лица словно бы снова горит огнём. Однажды девушка видела дракона. Его пламя будто выжирало плоть и всё живое. Оно было повсюду. И эти картинки снова стоят перед глазами. Тот ужас, из-за которого не можешь пошевелиться вновь накатывает на путницу, но крохи оставшегося самообладания помогают не впасть в пучину отчаянья и пугающего прошлого. Аронилье всё так же связана, а тело ноет от боли, но нужно спасаться. Что-то блеснуло в кустах — чей-то меч. Девушка ползёт к заветному оружию. Сердце больно бьётся в груди, и дышать сложно. На испачканном землёй лбу выступает испарина. Разбойники убегают. А эта бескрылая драконица даже не думает преследовать их. Пальцы дотягиваются до холодного металла. Чудовище уже поворачивается к Аронилье. Слышится треск порвавшихся верёвок. Девушка освобождает ноги и вскакивает, срывая тряпку со рта. Ледяные глаза твари суживаются, глядя на направленный на неё меч и боевую стойку Гвэн Олоссэ. В лучах закатного солнца тёмная чешуя отливает цветами аметиста и рубина, а изогнутые чёрные рога — серебристыми бликами. Образ зверя снова охватывает огненное зарево — он замерцал и начал уменьшаться. Приняв человеческий облик, Каэрвия печально усмехнулась, склоняя голову набок и исподлобья глядя на мечницу: — Интересная благодарность за спасение. И что же ты будешь делать, Аронилье?