Песня дорог

Узкая тропинка петляет между стволов, а густые заросли не дают нормально идти. Бугристые корни то и дело выступают из земли. Каждый из путников настороженно осматривается вокруг. Пальцы Каэрвии немного подрагивают. Птицы поют где-то высоко в кронах, сквозь которые почти что не пробивается солнечный свет. А те единичные лучи, пробивавшиеся сюда, одинокими струнами сияют во мраке. Кажется, что к ним можно прикоснуться. — Поскорее бы добраться уже и нормально покушать, — под урчание живота ворчит брюнетка. — Тебе лишь бы поесть, — хмыкает Брассенхайр. — И это мне говорит тот, кто больше всех ест? — Не волнуйся, с тобой мне в этом деле не сравниться. Аронилье лишь укоризненно смотрит на двоих, и те всё-таки замолкают. Листья тихо шелестят, и кажется, что деревья перешептываются между собой. Бард заметно напряглась, как вдруг споткнулась и растянулась на земле. Что-то мелькает в ветках и приземляется на землю. Беловолосый эльф в зелёных одеяниях. Знакомые светлые волосы и голубые глаза. За ним спускаются ещё парочка вооружённых сородичей. Каэрвия замирает и, продолжая лежать на земле, исподлобья поглядывает на патруль. — Гвэн Олоссэ, вот мы снова и увиделись, — улыбается он и с любопытством смотрит на товарищей девушки. — Рада тебя видеть, Леголас. Это Каэрвия, — брюнетка нервно ухмыляется и машет рукой. — И Брассенхайр, — мужчина лишь молча кивает. — Необычное имя, — удивляется эльф, глядя на путешественника. — Ну, а вам не стоит лежать на земле, — лучник протягивает руку драконице. — Ах, долгий путь совсем уже утомил мои ножки, — страдальчески вздыхает она, — вот если бы меня понесли. Но под удивлёнными взглядами эльфов она внезапно хохочет и поднимается. А двое остроухих и вовсе оскорблены такой наглостью и теперь смотрят на неё с толикой презрения. — Странное имя, — немного удивляется эльф, глядя на мужчину, на что тот лишь пожимает плечами и немного улыбается: — Как по мне, вполне нормальное. — Мне придётся отвести вас к Его Величеству, поскольку другой патруль уже доложил о вашем приходе, — в голосе лучника можно уловить нотку сожаления. — Прошу за мной. Но Аронилье лишь понимающе кивает. Этого ей хочется меньше всего, правда, выбора особо не остаётся, кроме как следовать за эльфами. — Гвэн Олоссэ, вы пришли с Мглистых Гор? — интересуется Леголас, поравнявшись с ней. — Да. Решила всё-так перед отплытием из Средиземья насладиться видом и прощальным путешествием, — грустная улыбка касается её лица. — Тоже отплываешь в Валинор? Девушка лишь кивает: — Будет не просто оставить здесь часть своих друзей, но, в любом случае, я счастлива, что знакома с ними и что часть из них поплывёт с нами. — Я тоже буду скучать по этому месту, но… увидеть земли наших предков, то откуда мы пошли… вернуться к истокам. Это прекрасно. — В голубых глазах плещется некий внутренний трепет и восторг. — Да, даже просто увидеть то место многого стоит, не говоря уже о том, чтобы жить там, — соглашается Аронилье. Она прекрасно разделяет эмоции своего друга. Даже само слово «Валинор» заставляет всколыхнуться всё внутри. — Собрались в «Бессмертные земли», туда, где обитают Валар? — интересуется Каэрвия с явным любопытством. — Да, — подтверждает эльф. — Аронилье, пришлёшь мне весточку оттуда? — подмигивает брюнетка. — А то мне туда путь заказан. Интересно, как выглядит то место? Наверно, там высокие дворцы из белого камня, а зелень по цвету, словно изумруд. Земля, где нет боли. Но все прекрасно знали, что весточки оттуда не удастся прислать. И, уходя туда, уже уже не вернуться.

***

Стены замка словно созданы самой природой из стволов и веток деревьев, которые слились воедино. Кажется, будто бы это всё так же лес, только теперь гораздо более причудливых форм. Патруль с путешественниками приближаются к массивным дверям, ведущим к главному залу. Каэрвия с удивлением осматривает всё вокруг и выдыхает: — Никогда не доводилось бывать во дворце Лихолесья. Остальные же старались не выдавать своих эмоций. Леголас делает лёгкий кивок, давая понять, что пойдёт предупреждать владыку этих земель о прибытии гостей. Бард на всякий случай придвигается поближе к беловолосой, глядя вслед уходящему лучнику. — А он так ничего как для эльфа, — тихо шепчет она, улыбаясь во все зубы. — Из твоих уст это звучит весьма двояко, — хмыкает Аронилье. — Хотя мне было бы интересно посмотреть на реакцию его отца, знай он, что такая, как ты, положила глаз на его сына. — Вовсе и не положила. Просто, в отличие от этих двоих, — драконица указала на стоящих неподалёку эльфов. — Он самый адекватный. Но я бы тоже была не против посмотреть на такое представление. — Боюсь, тогда всем не сносить головы. — Почему же? — Потому что его отец — король эльфов. Гвэн Олоссэ с интересом наблюдает, как вытягивается лицо её собеседницы и та нервно сглатывает, медленно отворачиваясь с широко открытыми глазами и получше натягивая капюшон. Брассенхайр лишь ухмыляется. — Пожалуй, молчание — золото. — Выдавливает из себя она. Двери открываются, давая возможность зайти во внутрь. Извилистая дорожка ведёт к залу, окружённому колонами. А в самом центре — ветвистый трон, на котором восседает в вальяжной позе Трандуил. И недалеко стоит его сын. — Приветствую вас в своём королевстве, — с надменностью в голосе говорит владыка. — Не думал, что ты так скоро появишься в моих землях, да ещё и не одна, Аронилье. Хотя даже сотня лет для эльфа — словно миг. Последние его слова неприятно словно кошачьи когти вонзились в память девушки, вытаскивая давно минувшие события наружу. Но она лишь крепче сжимает кулаки. — Да, время летит незаметно не только для вас. — С трудом удаётся подавить клокочущие внутри злобные слова: «И забыть то, как после предательства гномов, вы нагло заявились за долей сокровищ». — Это Каэрвия — странствующий бард. И Брассенхайр — бывший ученик воина. — Странное имя, — Трандуил нахмурился и склонил голову набок. — По крайней мере, оно меня никак не смущает, Ваше Величество, — как можно спокойнее отвечает мужчина, стараясь не подавать виду, что ему уже надоели подобные высказывания. — Впрочем, это не важно. — Король вновь откинулся в кресло. — С какой целью вы прибыли сюда? — Мы долгое время шли через Мглистые Горы, Ваше Высочество, и думали на несколько дней задержаться здесь, дабы отдохнуть и набраться сил. Очень надеемся на тёплый приём. — Гвэн Олоссэ старается перебороть в себе желание высказать всё напрямую. Владыка недовольно поджимает губы. Они в упор сверлят друг друга взглядами, давясь неприязнью. Трандуил на мгновение смотрит на серьёзного сына и прикрывает глаза, обдумывая своё решение. — Ладно, можете остаться в моём королевстве на три дня. Но не более. Ведь никто не хочет повторения прошлого. — Снисходит он, показывая всем своим видом, какое одолжение делает. Путешественники с благодарностью поклонились, прежде чем поскорее убраться из зала.

***

После столь длительного путешествия сидение за нормальным столом казалось чем-то необычным. А от доносящихся запахов сводит желудок. — Довольно непривычно ощущать такой голод, — про себя отмечает рыжеволосый мужчина, глядя в никуда. — За время путешествий ещё привыкнешь, — «утешает» его Аронилье, откидываясь на стуле. — А куда вы держите путь? — Леголас с интересом придвигается поближе. — Ну-у, — загадочно протягивает Каэрвия, хитро улыбаясь, — мы планировали заскочить в Дэйл, а там, может, и в Эребор заглянуть. Так сказать, пройтись по памятным местам. — Довольно-таки хороший маршрут, особенно перед отплытием из Средиземья, — задумывается эльф, потирая подбородок. — Просто у меня хороший вкус на места для путешествий. — В общем, это главная «скромница» нашей команды, — ухмыляется Гвэн Олоссэ, качая головой. — Скромность — сестра таланта, — хмыкает Брассенхайр, из-за чего бард выпучивает глава от удивления, — но не в её случае. — Впрочем, это удивление быстро сходит на нет. — Ну, вот, все меня обижают и никто не любит. И как же мне жить в этом суровом и холодном мире? — наигранно охает брюнетка. — Леголас, но ты же не будешь обижать меня, милую и добрую девушку? Лучник даже замялся на секунду, но из ступора его выводит заговорщицкий шепот мужчины: — Осторожно, в тихом омуте черти водятся… — А в ней и не только черти, — заканчивает Аронилье. И все дружно рассмеялись. Вот уже приносят еду и напитки. Атмосфера становится всё более расслабленной и лёгкой. Завязывается беседа, тема которой плавно перешла с путешествия на то, как познакомились Гвэн Олоссэ и Леголас. Конечно же, начало их знакомства брало из похода на Одинокую Гору. Но тогда они аж никак не были друзьями, и даже наоборот. А вот Война Кольца принесла с собой множество перемен, и бывшие враги стали постепенно привыкать друг другу и переводить свои взаимоотношение в более дружеское русло. — Так что, противостояние против Саурона помогло нам сплотиться и взглянуть на всё под другим углом, — заканчивает лучник, отпивая из бокала. — Но как вы все между собой познакомились? — По сути, это оказалось чистой случайностью, — ухмыляется Каэрвия. — Когда я была в Ривенделле, то встретила твою подругу, мы с ней немного выпили, и я предложила отправиться в путешествие вместе. Собственно, так и вышло. А в горах уже встретили вот это рыжее чудо. Так что, ничего особенного и никаких захватывающих историй. — А как по мне, наблюдать за тем, как вы друг другу пытались насолить, было захватывающее, — фыркает беловолосая, переводя взгляд с драконицы на бывшего ученика воина и обратно. — Хотя Брассенхайр делал это куда искуснее тебя. — Ой, подумаешь. — Кривится бард. — Зато я играю хорошо. — Тогда, может, сыграешь? — хмыкает мужчина, вертя в руках бокал. — Я уже давно не слышал песен бардов людей. Может, ещё и споёшь? — поддерживает эльф. — Мои песни не совсем такие как у людей, — замялась девушка. — Но ладно. Она берёт поудобнее лютню. Пальцы скользят по струнам, извлекая звук. Сначала мелодия тихая и ненавязчивая, но в какой-то момент она словно волна накатывает на слушателей, привлекая к себе внимание. Звенящее звучание инструмента навевает мысли о бескрайних полях, красочных пейзажах и дороге. Волевой голос наполняет пространство, сливаясь с мелодией.

Проклинаю заклятое злато,  За предательский отблеск тепла,  Вспоминаю о той, что когда-то,  Что когда-то крылатой была —  Она давно умерла. 

Эти слова напоминают Аронилье о давно минувших временах, когда молодость и мечтательность позволяли бездумно бросаться в путь и бой. Когда в порыве эмоций она ещё могла принять поспешное решение, но не теперь. Странная тоска разливалась внутри. Столько всего прошло с тех пор. Но в то же время беловолосая понимала, что драконица поёт о своей утрате.

А за горами, за морями, далеко, Где люди не видят, и боги не верят.  Там тот последний в моем племени легко  Расправит крылья — железные перья,  И чешуею нарисованный узор  Разгонит ненастье воплощением страсти,  Взмывая в облака судьбе наперекор,  Безмерно опасен, безумно прекрасен.  И это лучшее не свете колдовство,  Ликует солнце на лезвии гребня,  И это все, и больше нету ничего —  Есть только небо, вечное небо. 

Темные глаза, глядя куда-то вверх, блестят, и внутри них горит затаённая надежда. Кажется, словно бы они смотрят сквозь потолок куда-то ввысь, сквозь кроны деревьев на звёзды. А последние слова песни уже заканчиваются тихим шепотом. Молчание немного напрягает, как и излишнее внимание. — Ты как всегда хорошо поёшь, Каэрвия, — решает прервать неловкое молчание Аронилье. Она прекрасно понимает, что из-за подобной песни мог бы возникнуть конфликт с эльфами. В какой-то мере это раздражает, но где-то маячило понимание, что драконица аж никак не хотела принести проблем. — Красивая песня, — кивает Леголас, обдумывая что-то. Бард лишь хрипло поблагодарила и осушила бокал. — Аронилье, — она улыбнулась чуть шире, — а почему бы нам не устроить соревнование ,кто кого перепьёт, раз уж у нас есть время на отдых?

***

Громкое сопение становится слышно всё отчётливее. Дымка сна медленно сползает, принося за собой головную боль для беловолосой. Во рту — неприятный кисловатый привкус и сухость. Глаза с трудом открываются, но, к счастью, по какой-то причине в комнате царит мрак. И лишь по шуму снаружи можно понять, что сейчас день. Одеяло как-то странно вздымается вверх, а попытки натянуть его получше на себя ничего не дают. Что-то утыкается в макушку и слегка щекочет голову. Гвэн Олоссэ тянется рукой, дабы убрать причину этого дискомфорта и нащупывает что-то относительно мягкое и приятное на ощупь. Раздалось недовольное бурчание, и чьи-то руки нагло притягивают ближе. Лишь спустя пару мгновений приходит осознание, что оголённая спина плотно прижата к чьей-то разгорячённой коже. Эта мысль заставляет мгновенно подскочить с устеленного травой пола, о чём вскоре приходится пожалеть и привалиться к тумбочке. Неожиданный холод и мурашки по коже подтверждают факт, что одежды нет. А всё ещё спящий на полу голый и взлохмаченный Брассенхайр заставляет внутри что-то оборваться. Но это был не весь список утренних «новостей». С другой стороны, прикрывшись частью одеялка, мирно дрыхнет бескрылый дракон, чей бок прикрывает часть окна. — Мелькор меня разрази… — выдыхает девушка, уже готовая сесть на пол и завыть от безысходности. Было ли что-то между ней и этим путешественником?! Что тут делает Каэрвия и почему она в форме дракона?! Что вообще вчера было, и где Леголас?! Громкий стук в закрытую дверь, и голос лучника обрывают список вопросов: — Гвэн Олоссэ, мой отец срочно хочет вас видеть! — О Валар… что мы вчера натворили?.. — про себя хрипит она, стараясь не обращать внимания на острую боль в голове. А память, как назло, не хочет помочь в такой момент. И впервые за долгое время Аронилье чувствует себя по-настоящему растерянной и застигнутой врасплох.