Песня дорог

После ухода из Лихолесья настроение улучшилось. Не было больше того напряжения, что вновь что-то произойдёт. И великим везением стало, что предположения короля эльфов касательно того, что кто-то из троицы вор, не подтвердились. Хотя Аронилье опасалась, что это всё было специально подстроено и обвинения падут на неё. Но обошлось. Зато теперь с ними идёт Леголас, и от этого немного спокойнее на душе. Конечно, Трандуил не был рад решению сына отправится в путь с такой компанией, но всё-таки отпустил его в путь-дорогу. В любом случае, пребывание в на землях лесных эльфов принесло массу плюсов. Пополнены запасы, а Брассенхайр обзавёлся новым плащом и сумкой. Деревьев становится всё меньше, а земля — ровнее. Уже совсем рядом мелькает степь, и несмотря на то, что сейчас лето, здесь достаточно прохладно. И ещё время от времени буйствующий ветер налетает на странников, растрёпывая волосы и подхватывая накидки. Каждый предвкушает предстоящее путешествие, с восторгом глядя вперёд. А когда они делают первые шаг уже по территории поля, то ощущение свободы заглушает какие-либо другие эмоции. Каэрвия заводит очередную мелодию, порой кружась. Эльф осматривает всё вокруг, вглядываясь в горизонт. Гвэн Олоссэ водит руками по высокой траве, наслаждаясь приятными ощущениями. Это напоминает ей воду. Словно бы степь своего рода тоже море. Только другое. Рыжеволосый мужчина украдкой наблюдает за её действиями, размышляя о прошлом. Они виделись раньше, но она не помнит его, хотя это и не удивительно, да и не важно… Но сейчас, в этом путешествии, она раскрывается совсем иначе. Проявляются новые черты её характера. Постоянная осторожность, попытки контролировать свои эмоции и руководствоваться разумом. И всё равно порой её чувства берут верх и проявляются в мелочах. Жесты. Голос. Взгляд. Это всё не вызывало особого интереса, разве само поведение, нестандартное для простых девушек. Но не более того. И, тем не менее, можно заметить одну её скрытую черту. Любопытство. То, как после первого их спарринга её охватил интерес по отношению его владению мечом. И как она в их «дуэлях» старалась извлечь для себя что-то новое, совершенствуясь. Эта открытость для чего-то нового делала её более интересной. Из неё может выйти толк. Тёмные тучи надвигаются на путников, закрывая собой солнце. — Кажется, будет дождь, — вздыхает бард, натягивая капюшон. К сожалению, скрыться уже негде. Лес уже был на порядочном расстоянии, и они не успеют дойти назад прежде чем массивные облака настигнут их. Хотя «отступать» всё равно никто не собирается. В воздухе уже запахло влагой, которая перекрывала запахи степных цветов и зелени. Ветер становится всё сильнее, норовя сорвать одежду. Первые капли упали на землю. А затем ещё и ещё. И если поначалу это не вызывает никакого дискомфорта и плащи спасают от влаги, то потом уже нет. Обычный дождь сменяется на ледяной ливень. Одеяния быстро промокают, а порывы ветер заставляют вздрагивать. И если эльф и драконица держаться более-менее нормально, то Аронилье и Брассенхайру приходится не так просто. Губы беловолосой плотно сжаты и порой подрагивают. Пальцы уже практически не ощущаются. Такое непривычное ощущение, когда уже вся твоя кожа холодная и лишь внутри таится тепло. От разыгравшейся бури всё тело дрожит, а трава прижимается почти что к самой земле. В скором времени команда срывается на лёгкий бег. Это помогает немного согреться, но стоит только немного разогреться, как ветер забирает еле теплящийся жар и обдаёт новой порцией воды. Холод медленно пробирает до костей так, что даже уже ноги по колено онемели. Обувь вязнет в грязи, и передвигаться теперь сложнее. Но погода заставляет бороться со всем этим. Единственная надежда: добраться до реки, где, возможно, будут деревья, под которыми можно укрыться. Но даже она сейчас кажется призрачной и такой далёкой.

***

Буря уже поутихла. И только лёгкий дождь остался как напоминание о прошедшей непогоде. Но реденькие деревья отчасти не дают воде добраться до странников. Уже темнеет, и становится холоднее. Огонь костра нервно дрожит, и путешественники жмутся вокруг него. Часть одежды была снята и повешена над костром. Каэрвия уже быстро уплетает свои запасы еды, довольно урча. Брассенхайр просто сидит весь мокрый и недовольный. Некогда прекрасные светло-рыжие волосы сосульками висят в воздухе и облепляли лицо, плечи и спину мужчины. А Леголас же поглядывает по сторонам. Гвэн Олоссэ же нахохлившись сидит на корточках подле самого огня, обнимая себя руками. И если передней части тела тепло, то вот в спину впивается бездушный холод. Горло неприятно першит, а щеки горят. Хочется просто сжаться в комочек и оказаться в тепле. Но такой возможности нет. От каждого дуновения ветерка бросает в дрожь. Голова будто опухла, и мысли в ней теперь двигались медленно и не спеша. — Я, наверно, пойду поищу хвороста для костра, — вздыхает эльф, глядя на то малое количество палок, которое им удалось насобирать. — Я с тобой. — Тут же вызвалась бард. — Так, может, больше собрать удастся. Лучник лишь молча кивает, поднимаясь с земли. Аронилье провела их взглядом, прежде чем вновь вернуться к созерцанию огненных танцующих язычков. Как ни странно, но есть совершенно не хочется, несмотря на то, что они весь день были в пути и на голодном пайке. Шум находящейся рядом реки напоминает рёв дикого зверя. Всего каких-то тридцать метров отделяли их от разлившейся бушующей водной стихии. — Сейчас вернусь. Надеюсь, тебя можно оставить одну? — поднимаясь, ехидничает рыжеволосый. — А ты сомневаешься во мне? — хмыкает девушка, покосившись на собеседника. — Вот сейчас и узнаем. И он куда-то ушел. После того пробуждения в Лихолесье всё стало как-то непонятно. Вроде бы ничего не изменилось, но теперь есть некая грань, разделяющая их. По предположениям Аронилье между ними скорее всего ничего не было, но… теперь они общались гораздо реже. Хотя она всё чаще замечала на себе заинтересованный взгляд этого человека. Она достала из-под сорочки подвеску и сняла её. Продолговатый кусочек красного дерева, в выемке которого покоилась небольшая перламутровая жемчужина. Она отливала лёгким оранжевым теплом от света костра. Подарок от Бильбо. Во время похода девушка не один раз замечала, как он что-то мастерил, но лишь терялась в догадках. И вот в один из последних дней их совместного путешествия хоббит подарил ей такое самодельное украшения, как память о былом. Глядя на эту подвеску, Аронилье вновь переживает то далёкое прошлое, когда она вместе со своими новыми друзьями отправилась в путь. Хотя если бы не Гэндальф, то она бы никогда не приняла в этом походе участие. Он тогда позвал с собой, и она согласилась. Вдруг что-то мелкое проносится совсем рядом и вырывает памятную вещицу. Аронилье тут же подскакивает с места. На секунду голова немного закружилась и в глазах потемнело. Но всё быстро прошло. На земле в пяти метрах сидит белка, которая пробует на зуб украшение. От этого всё внутри обрывается. Девушка осторожно подходит поближе и присаживается на корточки, протягивая руку: — Будь добра, верни это. Зверёк внимательно смотрит на неё, а потом срывается на бег, уносясь в сторону реки. Гвэн Олоссэ мчится следом, закипая от злости. Белочка ловко запрыгивает на одинокое хлипкое дерево, нависшее над бурным потоком воды. — Вот ведь гадость мелкая. — Глядя на угрожающе приближающуюся беловолосую, она взвизгивает и отпускает подвеску. Но та цепляется за нижние ветки и так и висит. Пара выступающих из воды камней как раз помогут дотянуться до заветного украшения. Придерживаясь рукой за ствол, Аронилье аккуратно встала на первый каменный выступ. Он немного скользкий от влаги, но в целом стоять можно. Всё тело дрожит и его сковывает противная слабость. Ещё один шаг, и приходится уже балансировать на двух камушках. Поток реки так и норовит заскочить на выступ и скинуть в воду. Но удача на стороне беловолосой. Устойчиво встав на крайний камень, она покрепче ухватилась за ближайшую ветку. Рука тянется за покачивающимся в воздухе кулоном. Ещё немножко. Пальцы нащупывают его. Удалось. Девушка быстро надевает его на шею и собирается идти назад, как вдруг нога соскальзывает с камня. Ветка прощально хрустнула, а сердце ухнулось куда-то вниз. Но чьи-то пальцы ловко перехватили её руку, помогая устоять. — Тебя даже на минуту оставить нельзя, — насмехается Брассенхайр, криво ухмыляясь и стоя на втором камне. — Я бы и без тебя справилась, — хмурится Гвэн Олоссэ. Вдруг поток воды резко бросается под ноги, смывая за собой девушку, а та утягивает следом мужчину. Ледяная река обжигает и тянет на дно, бросая на подводные камни. От сильного удара спиной об один из валунов изо рта вырываются пузырьки. Перед глазами всё плывёт и не понятно, где верх, а где низ. Лёгкие разрываются от нехватки воздуха, и впервые за долгое время Аронилье охватывает ужас и паника. Сердце бьётся что есть силы, словно желая выскочить наружу. Молотя конечностями, девушке удаётся всплыть наружу и сделать спасительный вдох. Впереди мелькнул порог. Река снова смыкается над головой. Очередной кувырок, голубовато-белая картинка стоит перед взором, не давая ничего разобрать. Вдруг нога вклинивается меж двух камней, но сильный поток несёт дальше. Острая боль. Попытка выдернуть ступню из ловушки ни к чему не приводит. А вода не даёт нормально придвинуться поближе и освободиться. Смертельная ловушка. И вынырнуть на поверхность не выйдет. Что-то мелькнуло перед взором. Чьи-то руки умудряются вытащить девичью ногу из камней, и начинает тянуть конечность вместе со всем остальным наверх. Шевелить ногой больно, и удерживаться на плаву стало сложнее. Рядом всплывает Брассенхайр, придерживающий Аронилье. Шум реки стремительно усиливается. И если смотреть вперёд, то видно, как обрывается поток. Очередной порог? Нет… — Скорее, к берегу! — старается перекричать рёв водопада рыжеволосый. Попытки доплыть не срабатывают. Течение слишком быстрое и стремительно уносит путников вниз. Тело девушки уже окоченело. Двигаться всё сложнее. Вода всё чаще накрывает, заливаясь в рот. До водопада осталось всего пара метров. — Держись! — мужчина притягивает к себе девушку, закрывая от выступающих острых камней. Мгновение. Все органы поднимаются вверх. Вода и воздух смешиваются между собой. Дыхание перехватывает. Но вдруг какой-то резкий толчок, и поток перестаёт быть невесомым, оглушая и больно ударяя по голове. Они висят. Брассенхайру удалось каким-то чудом ухватиться за хлипкое дерево за водопадом. Оно росло прямо из пещеры, впиваясь своими корнями в камень. — Лезь, — хрипит путешественник, чувствуя, как пальцы норовят соскользнуть со скользкой коры. Гвэн Олоссэ подтягивается, цепляется за каменный край. Ещё немного усилий, и ей удаётся завалиться на гладкий пол пещеры. Рыжеволосый тут же присоединяется к ней. Они глубоко дышат, приходя в себя после борьбы за жизнь. — И ты бы без меня справилась? — смеется он, поворачивая голову в сторону бледной девушки. Та лишь молчит, прикрыв глаза. Сейчас воздух казался таким прекрасным. И она с жадностью хватает его. Придя в себя, они с трудом поднялись. Аронилье, стараясь не кривится от боли, выдавливает из себя: — Нужно возвращаться. Но от янтарных глаз не укрываются дрогнувшие мышцы лица и то, что она опирается лишь на одну ногу. Лодыжка второй же немного припухшая. — Болит? — спрашивает он. — Нет, — нагло врёт беловолосая, демонстративно опираясь на больную ногу. Брови немного дёрнулись, выдавая её. — Не умеешь ты врать, — мужчина присаживается на корточки, — давай ногу. — Со мной всё впорядке. — Мне тебя силой усадить на пол? — изогнув одну бровь, спрашивает он. Аронилье со вздохом садится, протягивая лодыжку. Брассенхайр внимательно осматривает и ощупывает её. — Растяжение. Он стягивает с себя насквозь промокшую сорочку и отжимает её. Беловолосая немного удивляется этому, но в её голове уже есть догадки. Мужчина начал перематывать щиколотку, дабы зафиксировать её и не ухудшить состояние. Это неприятно, но нужно. — И да, мы никуда не пойдём. — Гвэн Олоссэ хочет возразить на этот счёт, но ей не дают. — Поскольку у тебя больная нога и ты не спустишься. Более того, уже темно, и сорваться вниз сейчас гораздо проще. Так что пойдём вглубь, может, там будет немного теплее. Спорить с такими аргументами бесполезно. Брассенхайр помогает ей подняться. Но дальше она старается идти сама. Выходит немного коряво, и, тем не менее, лучше, чем ожидалось. Внутри и впрямь оказалось немного теплее и суше. Ветер сюда не задувает, и это радует. Но ни палок, ни чего-либо ещё для создания костра нет. Лишь камни, темнота и тусклый свет льющийся со входа. Странники присели под каменной стеной. Каждый из них уже порядком уставший, и на разговор точно нет ни сил, ни желания. Мокрая одежда всё никак не сохнет, и это не даёт согреться. — Аронилье, — шепчет рыжеволосый, — нам придётся раздеться, если не хотим окоченеть и заболеть. Тут достаточно темно, так что я не смогу особо рассмотреть тебя. Да и мы будем в равных условиях. Здравый смысл в его словах есть, а умереть из-за воспаления лёгких или ещё чего похуже не хочется. — Хорошо, — тихо соглашается девушка и начинает снимать одежду. Мужчина последовал её примеру и стянул мокрые штаны. Повисла неловкая тишина. Прохладные стены первое время вызывают дискомфорт, но потом постепенно отогреваются. Каждый старался не смотреть друг на друга. Наверно. Снаружи уже совсем темно, и теперь сложно рассмотреть даже собственные пальцы. Брассенхайр уже проваливается в лёгкую полудрёму. Как вдруг его возвращает в реальность кашель девушки и её тяжёлое дыхание. Он осторожно касается её лба, от чего она вздрагивает и шарахается. Её глаза лихорадочно блестят в темноте, и она вся дрожит. — У тебя жар, — раздосадовано вздыхает путешественник. — Ничего, пройдёт, — бурчит она, сжимаясь в комочек. — Тебе нельзя лежать на холодном полу, хуже станет, и твоя простуда может перерасти в что-то другое, — укоризненно фыркает он и зовет к себе, укрывая бёдра всё ещё влажной тканью. — Иди сюда. — И что? За ночь излечусь, посидев у тебя на коленках? — язвит беловолосая, отстраняясь. — Не узнаешь, пока не попробуешь. И я тебя не трону, обещаю. — А я обещаю, что могу дать тебе сейчас в нос. — Тихо рычит Гвэн Олоссэ, сжимая руки в кулаки. Мужчина лишь тяжело вздыхает. И резко подхватывает её, усаживая к себе на колени. — Немедленно отпусти меня! — она вырывается, но бесполезно. — Если и дальше будешь так скакать на моих бёдрах, то я заберу своё обещание назад, — выдыхает он ей на ухо, опаляя кожу горячим дыханием. Его руки крепко удерживают её. Девичья спина плотно прижимается к оголённому торсу мужчины, ощущая приятное и столь желанное тепло. Она замирает и старается больше не двигать. Но вскоре мысли о попытке освободиться уходят, ведь жар чужого тела подкупает. И холод немного отступает назад. Теперь не трясёт так сильно. Брассенхайр положил голову на плечо Аронилье. Вместе теплее. И спокойнее. Теперь легче заснуть. И сон не заставляет себя ждать…