Песня дорог

И снова не знала, как назвать главу, так что рандом песня и строка из куплета в помощь хд

***

Уже несколько дней путешественники снова как пребывают в пути. Казалось бы всё пришло в норму. Опять вечерние посиделки у костра, беседы в пути и подшучивания Каэрвии, которая то и дело косится на Аронилье и Брассенхайра. Но, как ни странно, те последнее время ходят врозь и почти не общаются. Разве что поглядывают друг на друга и отводят глаза. Эльф с бардом наблюдают за этим всем со скрытыми улыбками, переглядываясь между собой. Ведь они прекрасно понимают, что сейчас происходит между этими двумя. Гвэн Олоссэ же просто пытается разобраться в себе. Тот поцелуй… можно назвать случайностью, ведь она только проснулась, не отошла от сна и всю ночь страдала от лихорадки. Хотя это лишь глупые попытки разубедить себя в том, что Брассенхайр ей нравится. И даже очень. Всё чаще она ловит себя на мысли о нём. Вспоминает, как, когда её морозило, он обнимал и согревал. Всё внутри начинает трепетать, когда она замечает его взгляд на себе. Одновременно страшно и радостно. Ведь, если они пойдут дальше, вот таких вот подглядываний станет больше, кто знает, во что это выльется; значит ли это, что им придётся разделить остаток своей жизни друг с другом? Готова ли она к этому? А он? Задумывается ли он об этом? Эти вопросы терзают сердце. Но ещё больше страданий приносил тот факт, что она проживёт гораздо дольше обычного человека и будет наблюдать, как стареет и умирает её возлюбленный… дети. Это страшно, и этого не избежать. Не говоря уже о том, что она собирается отплывать в Валинор. А Брассенхайра никто не возьмёт туда, и ей не удастся изменить этого. И сейчас, поглядывая в алеющее небо, Гвэн Олоссэ ищет для себя ответы. Сидя на камне вдали от остальных, она слушает, как над головой шелестит листва хиленького дерева. Ветерок подхватывает белоснежные волосы, и они парят, напоминая серебристую паутину. Реденькие деревья кое-где торчат посреди степи. Впереди расстилаются мягкие холмы. Трава шевелится, напоминая волны океана. От этого на душе становится спокойнее, и тревога исчезает. — Правда, красиво? — девушка вздрагивает и оборачивается. Брассенхайр залезает на камень, присаживаясь рядом. Аронилье молчаливо кивает, отводя взгляд. — Никогда раньше не обращал на это внимание. Всё время был занят погоней за своими целями, упуская мимо себя такие мелочи. Так давно уже просто не садился и не наслаждался происходящим, постоянно ища то, что нужно и не замечая того, что происходит вокруг. — И что же ты ищешь? За чем гонишься? — беловолосая смотрит на него. — Сейчас уже и не знаю. Точнее, знаю, но оно уже не кажется таким значимым. — Пожимает плечами он. — Наверно, моя жизнь наоборот состоит из мелочей. Хотя каждая из них имеет для меня большое значение. Но не помню, чтобы я когда-нибудь гналась за чем-то, — она вновь глядит вдаль. — Значит, ты счастливый человек, — путешественник немного улыбается. — Тот, кто не стремится к определённой цели, никогда не потерпит поражения и краха. И не потеряет себя. — Наверно, ты прав. Знаешь, ты мне напоминаешь Гэндальфа: он тоже говорит мудрые вещи. На её слова мужчина лишь ухмыляется и переводит тему: — Так и будешь постоянно избегать меня и делать вид, что ничего не произошло? — он теперь гораздо более серьёзный. Его вопрос и изучающий взгляд вводят в прострацию. — А что я, по-твоему, должна делать? Я тогда только очнулась и не до конца понимала, что происходит, — она заминается, сжимая руки в кулаки. — Но я прекрасно понимал, — его пальцы аккуратно касаются её, — и понимаю. Но если ты этого не хочешь?.. — он начинает отстраняться, но Аронилье удерживает его руку. — Ты же знаешь, что я собираюсь отплывать в Валинор. И хоть я человек, но проживу намного дольше. Не хочу видеть, как ты стареешь, умираешь, и потом хоронить тебя. — Её щеки раскрасневшиеся, а глаза опущены вниз. В мгновение ока Брассенхайр притягивает к себе девушку. Пальцы убирают с лица волосы, касаются девичьей скулы. — А есть ли смысл задумываться об этом? Мучить себя этими размышлениями? Все рано или поздно умирают, и не важно, кто умрёт первым. Ведь останутся воспоминания, которые можно будет вспоминать, и не пытаться потом вдогонку заполнять пустоту внутри, — в его словах проскальзывает некое сожаление. — И, несмотря на отведенные тебе годы жизни, ты человек, Аронилье, а людям свойственно забывать. Время может залечить ваши раны, и они не будут болеть вечность. В сказанном есть смысл, дарующий лёгкое утешение влюблённому сердцу. — Если сейчас появится Каэрвия, я её убью, — выдыхает Брассенхайр. Расстояние совсем небольшое. Носы еле ощутимо касаются друг друга. Гвэн Олоссэ немного подается вперёд прикрывая глаза. Сердце замирает прежде чем броситься вскачь. Губы соприкасаются в робком поцелуе, который постепенно набирает оборотов, становясь всё более страстным. Мужчина плотнее прижимает к себе женское тело, сжимая белоснежные волосы. Становится жарко и душно, а воздуха всё меньше. Разорвав поцелуй, они утыкаются лбами, переводя дыхание. Мужская рука приятно поглаживает по волосам. Одновременно стыдно и приятно. — Чудо, что из-под земли не появилась бард, — ухмыляется он, утыкаясь в макушку. — Наверно, нам стоит вернуться, пока нас не хватились и не напридумывали невесть чего. Аронилье лишь кивает, соглашаясь и поднимаясь. Путешественник идёт следом. Он по дороге срывает одинокие цветы и что-то мастерит. Беловолосая с интересом наблюдает за его манипуляциями. Пара минут, и появляется небольшое плетёное колечко. Брассенхайр протягивает руку, девушка вкладывает в неё свою. Теперь на одном из пальцев красуется ручное украшение. — Спасибо, — улыбается она, кладя голову на мужское плечо. В ответ он лишь переплетает свои пальцы с её. Как ни странно, но когда они вернулись назад вот так держась за руки, то драконица не стала подшучивать над ними. Она лишь сидит и брынчит что-то на своём инструменте. — С возвращением, — кивает лучник, улыбаясь. — Что это с ней? — удивляется беловолосая, указывая в сторону брюнетки. Эльф лишь пожимает плечами, тоже обращая внимание на последнюю. — Теряет хватку, наверно, — смеется Брассенхайр. — Ты мне ещё поговори тут, — бурчит бард. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я появлюсь во время того, как вы решите слиться воедино, — и она соединила два кулачка вместе, вгоняя Гвэн Олоссэ в краску. — Я ничего не буду говорить. Разве что всё-таки придушу тебя. — Попробуй, только потом не жалуйся, когда я врежу промеж ног, и вероятность того, что ты сможешь завести детей, резко снизится, — Каэрвия демонстрирует язык и вновь переводит внимание на свою лютню. — Кажется, кто-то явно не в настроении, — хмыкает путешественник. Но тишина была ему ответом.

***

Неделя пути — и уже вдалеке виднеется Эребор и Дейл. Но до последнего ещё как минимум два дня пути. И, скорее всего, это будет последняя ночь в лесу, поскольку на их пути им должно встретиться небольшое селение. А там уже можно будет и переночевать. Впервые ночное небо полностью чистое за столь долгое время. Ни одного облачка. Лишь звёзды и почти что полная луна. Прекрасное зрелище. Сквозь деревья можно увидеть горящий костерок, но он далеко, хотя всё ещё можно расслышать голоса команды. Гвэн Олоссэ собирается уже вернуть назад, как вдруг кто-то обнимает со спины. Но рыжие волосы выдают личность. Лёгкий поцелуй в шею отзывается приятными бабочками в животе. — Брассенхайр, — выдыхает девушка, оборачиваясь, — пора возвращаться. — А надо ли? — ухмыляется он, касаясь её губ и поглаживая по спине. — Может, проведём время более приятно? — Но… — эта идея очень заманчива и сопротивляться ей не хочется. Новое прикосновение разгорячённых губ к шее отвлекает от трезвых мыслей. Мужские руки сжимают ягодицы, вызывая этим испуганный вздох. Первый засос на ключице, от которого Аронилье прикрывает глаза. Приятно, но страшно. От властного поцелуя подкашиваются ноги, а пальцы зарываются в рыжие волосы и сжимают их. Брассенхайр усаживает девушку на землю и расстилает свой плащ. Путешественник вновь целует её и укладывает на подготовленное «ложе». Глядя на то, как она замирает и напрягается, можно понять, что у неё ещё не было мужчины. — Не волнуйся, — ободряющая улыбка и новый засос на шее. Аронилье хочет что-то возразить, но щелчок застёжки на её одежде подавляет все слова. Влажный язык скользит от небольшой ложбинки меж грудей к ключице. Лёгкое покусывание, от которого мурашки бегут по телу. Девушка неуверенно целует возлюбленного в шею и вдыхает его запах. Когда все ремешки на верхней одежде расстёгнуты, то Брассенхайр стал медленно стягивать её, наблюдая за расширившимися зрачками, окружёнными серебряными радужками. Женская грудь нервно вздымалась, скрытая под сорочкой. Руки скользят под это лёгкое одеяние, касаясь разгорячённой кожи. Пальцы ощущают, как напряжено хрупкое тело и как оно горит. Взявшись за края ткани, он начал снимать её. Отбрасывая ненужную вещь, рыжеволосый с удовольствием наблюдает за тем, как Гвэн Олоссэ инстинктивно прикрывает руками бюст. Он скользит по плечам девушки, опускаясь ниже и останавливаясь на запястьях, сжимая их. Заглядывает во взволнованные глаза и легонько целует открытый участок груди. Аронилье неуверенно убирает ладони, позволяя партнёру прикоснуться к ней. Сердце бешено колотится, когда он целует соски, немного покусывая их, а его пальцы сжимают одну из округлостей. С губ слетает тихий стон. Брассенхайр начинает спускаться ниже, то оставляя засосы, то покусывая или нежно прижимаясь губами. Когда он отстраняется, то начинает стягивать с девушки сапоги, а затем и её штаны. Она неуверенно поджимает ноги, стараясь скрыть свою наготу, и закусывает губу. Мужчина тоже начинает снимать с себя одежду, и Гвэн Олоссэ словно зачарованная наблюдает за этим. Как перекатываются мышцы под его кожей, какой мускулистый у него торс. Когда же дело касается его брюк, то она отводит взгляд. Шорох ткани, и вот они полностью нагие посреди дикого леса. Брассенхайр нависает над Аронилье и страстно целует. Его пальцы скользят вниз к самому сокровенному. Ноги девушки на секунду сжимаются, но она всё-таки старается расслабить их. Когда он касается её промежности, то всё внутри замирает, а бабочки в животе начинают метаться ещё сильнее. Медленные дразнящие движения его руки сводят с ума, рождая желание и приглушённые стоны. Вот мужчина пристраивается между её ног. Гвэн Олоссэ уже ощущает его возбуждённую плоть. Рывок. Немного больно. И от этого беловолосая поближе прижимается, стараясь отвлечься. А поцелуи помогают ей расслабиться и привыкнуть к новым ощущениям наполненности. Первые медленные и плавные движения. Всё внутри сжимается, сопротивляясь. Но с каждым разом от происходящего всё больше накатывает удовольствие. Сдерживать вздохи и стоны уже сложно. А толчки набирают темп. Жарко, но приятно. Больше нет мыслей, лишь подступающее блаженство, который в определённый момент достигает своего пика и захлёстывает с головой. Девушка выгибается и содрогается в сладкой судороге. — Аронилье, — выдыхает он, сжимая её ягодицы и кончая. Брассенхайр откидывается на спину и притягивает к себе довольную Гвэн Олоссэ. Они лежат, глядя в звёздное небо, запыхавшиеся и счастливые.

***

Каэрвия сидит возле костра рядом с Леголасом. Висит неловкая тишина, разрываемая лишь «звуками» природы» в виде стонов и вскриков. Каждый из странников старается делать вид, что всё в порядке. — Они, видите ли, там развлекаются, а мне тут приходится смотреть на костёр под их шум. Вот мне и всё веселье, — бурчит бард. — Хотя… — она с ног до головы осматривает смутившегося эльфа, который уже немного отодвигался, — что за народ пошел. Валар с тобой… — в итоге отмахивается она. Подперев лицо руками, драконица вновь смотрит на пламя, стараясь не обращать внимание на то, что происходит в чаще леса.