Песня дорог

Аронилье напряжённо наблюдает за драконицей. Расширенные зрачки, одичавший взгляд. Она медленно надвигается на беловолосую, идя под стенкой и скрываясь в тени. Крадущиеся, медленные движения, горящие в темноте глаза. Внутри Гвэн Олоссэ зарождается страх и предчувствие исходящей угрозы от барда. — Каэрвия? — опасливо окликает девушка, крепче сжимая рукоятку оружия. Образ брюнетки начинает мерцать и становиться больше, вытягиваясь. Изогнутые рога, шипы вдоль позвоночника. Массивная голова с острыми рядами зубов опасно нависает над беловолосой. Последняя отступает на шаг, вытягивая меч и выходя на более просторную улицу. По спине пробегают мурашки. Сердце замирает, и, кажется, она забывает, как дышать. Морда высовывается из тени, и лунный освещает хищный оскал. Из приоткрытой пасти вырывается утробное рычание. А широкие зеницы окружены узкой ледяной каёмкой радужек. — Я не хочу сражаться с тобой, — голос Аронилье на удивление ровный и в меру спокойный. Туловище дракона напрягается, готовясь к рывку. Откуда-то из-за другого здания доносится шум и смех. Кажется, кто-то идёт. Ящер вздрагивает, а зрачки сужаются до узких щелочек. Пару раз тряхнув головой, Каэрвия обретает осмысленный взгляд. Она испуганно смотрит на Гвэн Олоссэ и сжимается в чешуйчатый комок. — Извини, — тихо шепчет драконица, скрываясь в тени здания. Плеск. Она ныряет в канал, поднимая волну брызг и исчезая в тёмной колышущейся глади воды. Беловолосая с непониманием смотрит на то место, где только что была бард. Хоть теперь больше и нет чувства угрозы, но душа всё также изнывает от волнения. Что это было? Этот вопрос терзает девушку, но в ответ лишь хохот и разговор проходящих мимо людей. Как скоро вернётся Каэрвия, и вернётся ли? Примерно такие мысли роятся в голове, когда Аронилье заходит назад в таверну. Но утро вечера мудренее.

***

Когда все уже собираются выдвигаться в сторону Эребора, в таверне появляется бард. Внешне в ней ничего не изменилось, разве что больше нет крови на одежде. Но теперь не ощущается та лёгкость и игривость. В глазах не горит привычная насмешка. Гвэн Олоссэ настораживается, ведь события прошедшего вечера всё ещё не исчезли из головы. — Вижу, я как раз вовремя, — неловкая улыбка появляется на лице брюнетки. — Мы уже думали, что ты решила здесь остаться, — предполагает эльф. — Или же ушла поразвлечься в публичный дом, — хмыкает Брассенхайр. — Чтобы я и так просто осталась здесь, не предупредив? Какого плохого вы обо мне мнения, — кривится она, забирая свои вещи. — Мало ли, какая причина может быть, — косится Аронилье, убирая волосы с лица. На секунду девушки переглядываются. — Так что, мы идём? — напускная беззаботность в голосе драконницы. Звон монет — ночь в таверне оплачена. И снова дорога. Прохлада и лёгкий туман приветствуют вышедших из таверны. Город постепенно оживает. Кое-где ходят люди, спешащие по своим делам. По улице бегают дети в попытке поймать друг друга. Это зрелище не может не вызвать улыбки. Вдруг одна светловолосая девочка поскальзывается и летит в сторону канала. Но рыжеволосый путешественник рефлекторно успевает поймать её за шкирку и спасти от падения в ледяную воду. — Осторожнее, — в суровом взгляде прищуренных глаз на секунду мелькает печаль. Ребёнок изучающе смотрит на спасителя, прежде чем жизнерадостно улыбнуться, поблагодарить и убежать. Лицо мужчины становится немного мягче и снисходительнее. А наблюдающая за этим всем Аронилье чувствует, как тепло разливается в груди.

***

На озере холоднее чем в городе. Стоящая вокруг тишина нарушается лишь плеском рассекаемой судном воды. Никому не хочется сейчас болтать. Все лишь вглядываются в очертания Одинокой горы, выступающей сквозь исчезающий туман. Первые солнечные лучи пробиваются к лодке. Брассенхайр наблюдает за задумавшейся беловолосой девушкой. Её взор направлен в сторону Эребора. Лучик скользит по её серебристым локонам. Каждый раз, когда мужчина смотрит на неё, то на мгновение замирает. Хоть она и в одежде, но он ясно помнит каждый изгиб её тела и еле заметные шрамы на нём. Тепло её губ, румянец щёк… Как чутко девушка реагирует на его прикосновения и движения. При виде неё на душе становится теплее и всё вокруг перестаёт быть таким серым. Если раньше единственное, что было в его жизни, так это цель, сиявшая далёкой звездой на небе. То теперь Аронилье постепенно занимает не менее значимую позицию. Хочется, чтобы она была его и всегда с ним. Но… мысли о вероятном дальнейшем развитии события претят и портят настроение. Потом. Это всё потом. Путешественник обнимает Гвэн Олоссэ и притягивает к себе. Сначала она пытается сопротивляться, но, в конечном счёте, расслабляется и откидывается на спину. Её запах манит. Хочется просто заморозить время и вдоволь насладиться моментом. Приятно ощущать, как немного вздымается живот возлюбленной под его руками. Желание защищать клубиться внутри будто дым. Спрятать её от всего мира… или от себя. Аронилье вспоминает, как она с кучкой гномов добиралась сюда. Тогда тут было пусто и тихо. Все боялись прогневать дракона. Она переводит взгляд на Каэрвию. Её голова лежит на руке, а вторая конечность «гладит» озёрную гладь. Тёмные глаза полны усталости и печали. Взгляд время от времени с воды переходит на небо, порой скользит по беловолосой, Брассенхайру и эльфу, задерживаясь на последнем. Кажется, она засыпает. Плыть ещё долго, а покачивания судна усыпляют…

***

Идя по огромным величественным коридорам Эребора, Гвэн Олоссэ с замиранием сердце озирается по сторонам. Некогда пустой подземный город теперь вновь живёт своей жизнью. Гномы то и дело снуют туда-сюда. Пожалуй, вся команда поражена величием разных каменных стен. Каэрвия водит рукой по стене, а её пальцы касаются мелких и не очень царапин. Стража сопровождает команду к королю. Чем дальше они шли, тем меньше жителей этого места встречалось. Узоров и картин на каменных колоннах и не только становится больше. На дверях ведущих в тронный зал отображается история Эребора. Там же присутствует поход на Одинокую Гору, а точнее, сражения гномов, хоббита, девушки и волшебника против Смауга. Огромный дракон, напротив которого стоит группа спасителей. Это изображение заставляет улыбнуться. Путешественники входят в тронный зал, где на троне сидит Гимли. Впрочем, он тут же поднимается и с распростертыми объятиями идёт к Леголасу. — Не ожидал тебя так скоро увидеть, друг, но я рад. — Басистый голос короля полон радости. — Кажется, мир сходит с ума, — про себя удивляется драконница. — Кто бы говорил, — ухмыляется беловолосая. — Аронилье, вижу, сегодня особый день, раз уж вы решили навестить меня именно сейчас, да ещё и не одни, — смеется гном. — В честь такого события грех не закатить пир и отметить. Откуда путь держите? И, может, представите мне ваших знакомых? — Каэрвия — странствующий бард, — брюнетка сдержанно поклонилась. — Брассенхайр — бывший ученик воина. — Забавная у вас компания, друзья мои, — хохот правителя Эребора отражается от стен. — Ладно, нечего нам здесь стоять, пойдёмте. Вскоре они оказываются в просторном помещении с длинным каменным столом. За ожиданием еды начинается повесть о их путешествии. Гимли же с интересом слушает и то и дело поглядывает на сидящих рядом Аронилье и Брасенхайра. Сквозь густую бороду проглядывается усмешка. Трапеза всё больше набирает оборотов. Время от времени бард вставляет свои комментарии, вызывая смех присутствующих. Но, в основном, она предпочитает молчать. Наблюдая за весельем со стороны, брюнетка всё больше чувствует себя здесь лишней. Гимли, Леголас и Гвэн Олоссэ — их связывает долгая дружба и приключения. Даже рыжеволосый довольно уверенно держится в этой компании. Словно их что-то связывало в прошлом. Драконница же осталась где-то за гранью происходящего. Как тень. Чужая среди своих, чужая среди чужих. Вечные скитания твой удел… Ведьма оказалась права. Но… Девушка посмотрела на счастливого лучника. Ком подступил к горлу, не давая дышать, а по спине пробегают мурашки. Пусть Валар уберегут её от второй части пророчества.

***

Теплая вода приятно обтекает тело. После шумного вечера так приятно побыть в просторной купальне. Природный источник. Что может быть лучше? Беловолосая довольно откидывает голову назад, расслабляясь. На противоположной стороне нежится Каэрвия. К счастью, они тут одни и больше их никто не потревожит. Порой довольно-таки неплохо посидеть чисто женской компанией. Мрак позволяет глазам расслабиться. — Ты можешь сказать, что произошло тем вечером, — спрашивает Гвэн Олоссэ, посматривая на собеседницу. — Не знаю, — тихо шепчет бард. — Просто в какой-то момент от запаха крови помутилось в голове, а потом всё погасло. Помню лишь желание убивать. Когда очнулась, то… думаю ты и сама помнишь. Мне нужно было прийти в себя, и поэтому я ушла тогда. Не хотела никому навредить. — Вздох. — Такое раньше бывало? Брюнетка лишь отрицательно качает головой: — Впервые. Оказывается, можно так легко потерять себя в один момент… Это даже немного пугает. — Будем надеяться, что больше такого не произойдёт. Неловкая тишина, прерываемая лишь шумом воды. Каэрвия явно о чём-то думает, прежде чем спросить: — Ты не против, если я… обращусь драконом? Просто так давно не лежала в тёплой воде в настоящем обличье. А тут никто не должен потревожить. — Да, конечно, — эти слова даются нелегко, но в какой-то мере это даже интригующе. Свечение охватывает пещерку с подземным озером. И вот в воде уже лежит драконница. Сейчас можно разглядеть вдоль её спины два длинных шрама. Они почти что незаметны, но неровная мелкая чешуя в тех местах намекает на их наличие. Растянувшись в воде так, что из на поверхность выглядывают только шипы и голова, Каэрвия замирает. — Знаешь, я до сих пор ощущаю запах Смауга в стенах Эребора. Лёгкий, но он есть. Даже там, в подземельях, когда мы посещали могилу Торина Дубощита. Понимаю, что для тебя это звучит как нечто ужасное, но… даже сейчас у меня ощущение, словно он до сих пор обитает в этой горе, — она старается говорить тихо. — Он вызывает у тебя восхищение? — беседовать о этой теме не просто, но интересно услышать мнение. — Он был великим драконом. Пусть я и не до конца одобряю его деяния, но всё-таки да, я восхищаюсь им. Вдруг раздаются чьи-то шаги из коридора. — Аронилье, ты здесь? — вкрадчивый голос Брассенхайра эхом отбивается от стен. Каэрвия, осознавая, что не успеет мгновенно принять свой облик, мгновенно уходит под воду, и только колыхания некогда ровной глади напоминают о её присутствии. Из коридора выходит оголённый мужчина с таинственной многообещающей улыбкой. — Вижу, ты тут одна скучаешь. Первое желание: сказать, что тут есть бард, но тогда бы это повлекло за собой ещё больше проблем. — Как видишь, — соглашается она, наблюдая за тем, как рыжеволосый заходит в источник. Он подходит совсем близко, так, что его тело касается её. — Рада вновь здесь побывать? — Пожалуй, да. Эребор выглядит гораздо лучше, чем в мой первый и последний визит, — немного нервная улыбка, и девушка поглядывает на воду, стараясь придумать, как увести отсюда путешественника. — Я всё чаще думаю о том, что наше путешествие подходит к концу и в скором времени ты уплывёшь, — его пальцы скользят по девичьей шее. — И знаешь, я рад, что встретил тебя. Думаю, я буду помнить вечно это путешествие и то, что было между нами, но мне бы хотелось, чтобы ты осталась со мной. Не уплывала в Валинор, — его глаза полны уверенности в своих словах. — Но я не стану тебя удерживать, хотя предпочёл бы видеть подле себя. — Боюсь, я не смогу остаться. Большинство моих друзей уплывают, и я пойду за ними. И Валинор… хочу увидеть его. — Знаю, — в его глазах мелькают огоньки боли и раздражения. — Мне тебя будет не хватать. Он обнимает хрупкое тело, касаясь своим лбом к её. Горячее дыхание опаляет кожу, а низ живот напрягается. Аронилье чувствует прикосновение его губ к своим. Жадный, страстный поцелуй, и боль в нижней губе с привкусом крови. Вздох. Девушка с трудом отстраняется и шепчет: — Пойдём отсюда. — Неужели не хочешь попробовать здесь? — мужчина прижимается бёдрами плотнее, давая возможность во всей красе прочувствовать твёрдость его решимости. Сказать нет сложно. Даже очень. Она бы тысячу раз сказала да, если бы не тот факт, что где-то тут, рядом, лежит дракон. А позволить словам Каэрвии сбыться касательно ею внезапного появления во время слияния, тем более в таком виде, совсем не хочется. Руки возлюбленного сжимают её ягодицы и опускаются ниже. Дразнящий поцелуй в шею и ключицу. Жарко. Мысли мечутся в голове, слова застряют в горле. Но выглянувшие из воды ноздри ящера отрезвляют. — Пойдём отсюда. — Но может?.. — лукавый шепот на ухо. — Пойдём, — Гвэн Олоссэ касается пальцами его скулы и заглядывает в глаза, — но если ты не хочешь продолжить, то так и скажи. Брассенхайр вздыхает и отпускает её. Лёгкое скользящее прикосновение к его торсу призывает идти следом. Они покидают подземное озеро, оставляя Каэрвия наедине. Она тут же выныривает и принимает человеческий облик. — Ещё бы чуть-чуть, и при мне бы начали, бесстыжие. Покусаю в следующий раз, — ворчит девушка, присаживаясь на выступающий камень.

***

Неделя в Одинокой Горе пролетает незаметно. Гимли почти что каждый день показывал часть особенностей подземного города. Каэрвия предпочитала просто гулять и смотреть на местные достопримечательности. Леголас часами болтал со своим другом, и порой к ним присоединялся Брассенхайр. Но всему суждено заканчиваться. Когда приходит время уходить, то лучника нигде нет. — Он решил задержаться здесь, — успокаивает рыжеволосый. Девушки удивлённо переглядываются. Хотя такой исход весьма ожидаем. — Ну, ладно, — раздосадовано соглашается бард, — тогда отправляемся без него. Продолжать путешествие втроём непривычно. Почти что так же, как всё и начиналось. Команда из трёх. Аронилье и Брассенхайр теперь практически постоянно ходят вместе, и Каэрвия чувствует себя не в своей тарелке. Ночёвка в Дэйле, покупка лошадей. Снова дорога. Слова ведьмы почти что позабыты. Но единственное, что не даёт покоя драконнице, — постоянно присутствующие запахи смерти и Смауга. Хотя он уже должен бы был выветриться. Когда они в очередной раз остановились для ночлега и привязали лошадей, то драконница замечает некое лёгкое свечение из приоткрытой сумки путешественника. Внутри начинает шевелиться любопытство, медленно занимающее все мысли. Что это там? Стараясь не подавать вид, она терпеливо ждёт, когда мужчина отойдёт куда-нибудь. Что, собственно, и произошло. Убедившись в том, что он ушёл, брюнетка подкрадывается к сумке. — Что ты делаешь? — удивляется Гвэн Олоссэ, поднимаясь. Но Каэрвия лишь молчаливо засовывает руку в сумку и вынимает оттуда некий свёрток из ткани. Беловолосая приближается, готовая уже упрекнуть за такую наглость. Но стоит только раскрыть его, как тут же пропадает дар речи. Аркенстон. — Вор жиз­ней, зна­ний и дра­гоцен­ностей, — про себя повторяет бард, вытаскивая ещё украшения и даже книгу. — Саурон… — выдыхает Аронилье, делая шаг назад. — Вам не говорили, что нехорошо лазить по чужим вещам? — вдруг раздаётся позади немного насмешливый голос человека, которого, как им казалось, они знают. Но взгляд золотых глаз полон холодного безразличия.