Песня дорог

Девушки идут по улицам Эдораса. Ещё даже не полдень, но они уже готовятся к предстоящей дороге. Продукты для продовольствия и вода. Путешественницы были порядком удивлены тому, что Саурон приказал пополнить запасы питья. Вчерашний вечер ещё напоминает о себе. Плечи и спина местами неприятно болят. Аронилье старается не подавать виду. И утром, когда вся команда завтракала за королевским столом, она старалась улыбаться. Просто чтобы ни у Леголаса, ни у Эомера не возникло вопросов. Смотреть на Властелина было страшно. Девушка и вовсе не поворачивается в его сторону, усилием воли не акцентируя внимания на том, что за ней наблюдают. Щепотки гордости и самоуважения не позволяют выдавать себя. Но никуда не спрячешь животный страх, обитающий внутри. По крайней мере Каэрвия теперь не отступает от неё ни на шаг, приглядывая за Гвэн Олоссэ. И та ей благодарна за это. Даже когда Саурон давал указания, то драконица взяла этот разговор на себя, понимая, в каком шатком состоянии находится подруга. Между собой девушки стараются не говорить о произошедшем. И, идя по городу, делают вид, что всё хорошо. Врут себе, друг другу и окружающим, что ничего не произошло. — Аронилье, Каэрвия! — оклик, и ладонь, лёгшая на плечо, заставляют брюнетку и вовсе шарахнуться в сторону. — Варг бы тебя побрал, эльф, — выдыхает она, держась рукой за сердце и косясь на появившегося друга. — Зачем так пугаешь? — Уже и меня боишься, пугливое создание, — лучник трепет драконицу по голове, растрёпывая копну. Она на секунду жмурится от удовольствия, напоследок толкаясь в руку, прежде чем заворчать, убирая локоны, упавшие на глаза: — Я их пол утра расчёсывала. И пока Леголас не успевает как-либо отреагировать, Каэрвия тянется к нему. Ей приходится привстать на носочки, чтобы руки достали до светлых волос. Мгновение, и она взлохмачивает их. Эльф пятится и шутливо возмущается, сдувая с лица пару прядок: — Я же любя, а ты... Драконица впадает в ступор, и её щёки покрываются лёгким румянцем, а Аронилье смеётся. Теперь будет хоть маленькое, но приятное воспоминание за столь долгое время. Вдруг девушка замечает впереди знакомую фигуру в белых одеяниях. Гвэн Олоссэ поднимает глаза и замирает. Гендальф Белый. Солнце освещает его силуэт, а глаза, окружённые морщинками, смотрят на беловолосую. Одновременно радость и горечь захлёстывают девушку. Опасения, что он всё узнает. В голове мелькают самые худшие варианты развития событий. Как волшебник, ставший для неё отцом, посмотрит на неё, узнав правду. А ещё страх за Каэрвию. Ведь неизвестно, как он поведёт себя с ней. Вряд ли Олорин станет её убивать, и всё же… И, тем не менее, Гвэн Олоссэ рада его видеть. Что-то мелькает сбоку, и раздаётся вопрос: — Вы всё купили? Девушка вздрагивает, зная, кого увидит, если обернётся. — Да. Гендальф начинает приближаться. Беловолосая делает шаг навстречу. Ещё один. Когда между ними всего один метр, они вглядываются друг другу в глаза. — Атар… — Аронилье. Крепкие объятья старика. Сердце внутри колотится, словно бешеное, от счастья. Глаза и нос неприятно покалывает. Запах леса и пыли дорог навевает приятные воспоминания. Изнутри душат слёзы. Хочется ему рассказать обо всем произошедшем. Чтобы защитил и спас. Но клятва сдавливает горло. И даже так она всё равно рада его видеть. С ним Гвэн Олоссэ чувствует себя полностью защищенной. — Я скучала по тебе, — только и может произнести она, украдкой вытирая выступившую слезу. — Что-то случилось? — маг осматривает её. — Нет, всё в порядке. Просто мне не хватало тебя, — девушка улыбается. — Кто это? — он указывает на стоящих позади путешественников, приветливо кивая Леголасу. Каэрвия с подозрением разглядывает неожиданного гостя Эдораса. Её тело скованно и напряжённо, а во взгляде чувствуются затравленность и опасения. Она чувствует силу, исходящую от неизвестного ей человека. Саурон же старается не подавать виду, что его волнует появление мага. Хотя в уме он уже проклинает сегодняшний день и всех вокруг. Этот старик представляет реальную опасность и способен разрушить все планы Тёмного Властелина одним взмахом посоха. В голове уже прокручивается план побега на случай, если всё полетит в пещеры Мории. И способы, как, в случае чего, избавиться от навязчивого майар. В принципе, отравление ядом вполне может подойти. А если это его не убьёт, то Саурон всегда сможет добить. Гвэн Олоссэ представляет своих знакомых, наблюдая за реакцией её приёмного отца. — Интересная у тебя компания для путешествия, Аронилье, — смеётся Олорин. — Принц эльфов, бард и ученик воина. Думаю, нечего нам здесь стоять посреди улицы. Позже расскажете мне, как вы все собрались. Они дружно отправляются в сторону дворца, предвкушая предстоящий разговор.

***

Каэрвия стоит на открытой терассе вдыхая прохладный ночной воздух. Её друзья наверняка сейчас беседуют с Гэндальфов Белым. Когда она увидела его на улице, то уже начали закрадываться мысли о том, что это он. И вот не так давно они подтвердились. Тревога холодным червём копошится в груди. Она прямо посреди людского города. Если драконицу раскроют, то это станет для неё концом. И всё равно, что там предсказывала та старая карга. Горло немного саднит после недавно спетой песни. Её слова до сих пор крутятся в голове. Девушка подсознательно начинает наигрывать мелодию на струнах и напевать куплеты, глядя на растущий тонкий серп месяца.

If this is to end in fire then we should all burn together, Watch the flames climb high into the night. Calling out father, oh stand by and we will, Watch the flames burn auburn on the mountainside.

Она старается петь тихо, дабы не привлечь кого-либо. Кто же знал, что простое путешествие так обернётся…

And if we should die tonight then we should all die together. Raise a glass of wine for the last time! Calling out father, oh prepare as we will Watch the flames burn auburn on the mountainside. Desolation comes upon the sky…

Чистое небо, усеянное звёздами, завораживает. Если бы она была волком, то точно бы завыла, и всё равно, что не полнолуние. Снова хочется сорваться на бег. В такие моменты бард кажется, что она свободна и летит. Рассекаемый воздух дарит иллюзию полёта. — У тебя хороший голос, — баритон Олорина нарушает царящую атмосферу и обрывает песню. — Спасибо, — скупо благодарит брюнетка, немного отодвигаясь в сторону, дабы увеличить расстояние между ними. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. — В последний раз, когда мне такое говорили, ничего хорошего из этого не вышло, — хмыкает девушка, а её пальцы покрепче вцепляются в музыкальный инструмент. И снова тишина. Серо-голубые глаза Гэндальфа рассматривают открывающиеся просторы. — Наверно, тебе хочется взмыть в небо и вновь полететь? Глупо делать вид, что она не понимает, о чём он. Поэтому драконица лишь кивает. — Так почему этого не сделаешь? Из-за того, что в городе и могут заметить? — старик с любопытством смотрит на молчаливую собеседницу. Проглотив ком в горле, она внимательно вглядывается в морщинистое лицо, покрытое седой бородой и волосами. — Потому что мне этого больше не дано. — Кто это сделал с тобой? — чуть-чуть помедлив, спрашивает Олорин. — А это имеет значение? — Каэрвия кривится и отворачивается, вновь разглядывая в тёмную мглу горизонта. Калека. Что физически, что морально. Ящер, скрывающийся среди людей от всего мира. Примерявший личину человека и пытающийся жить нормальной чужой жизнью, не свойственной её собратьям. Стоит ли такое существование хоть монетки? Нет. — Тяжело быть последним драконом на жилых землях Средиземья? — А легко осознавать, что остальные майар и Валар бросили на произвол судьбы эти земли, которые создал Эру? — она наваливается на каменный край балкона и подпирает рукой подбородок. Напускное безразличие скрывает горечь в голосе. Волшебнику нечего ответить на её слова. — Есть те, кто знают о твоей настоящей сущности? — Я знаю, — на террасу выходит Аронилье. — И как ты только не сбежала, дитя, — смеется старик. — В Мглистых Горах от дракона особо не убежишь, — ухмыляется Каэрвия. — Тогда понятно, — лёгкая насмешка вместе с нежностью плещется в глазах майар. — А может я и не планировала сбегать? — бурчит беловолосая, прежде чем расхохотаться. — По-твоему лицу тогда я бы этого не сказала, — ехидничает брюнетка. Гвэн Олоссэ лишь скрещивает руки и закатывает глаза. Пожалуй, она сейчас счастлива. — Мы завтра выдвигаемся дальше в путь, — предупреждает она подругу. Та лишь молчаливо кивает. Глядя на мага, Аронилье подходит и со спины обнимает его. Будь её воля, она всё бы рассказала. Осознание того, что он их единственный шанс на спасение, вызывает отчаянье. Возможно, девушка видит его в последний раз. Скорее всего, её не пустят в Валинор. И она больше никогда не встретится со своими товарищами. — Наверно, я очень скоро снова буду скучать по тебе, Атар. — Если хочешь, можешь пойти со мной, — предлагает Гэндальф. — Нет… я вместе с друзьями начала это странствие, и мы вместе его закончим, — ей так хочется сказать «да», но ничего не выйдет. — Как же ты изменилась, Аронилье, — вздыхает старик. От его слов Гвэн Олоссэ вздрагивает и прижимает покрепче, с трудом втягивая воздух. «Знал бы ты, через что я прохожу, Атар…» — мысленно шепчет она. Они возвращаются назад в зал. Леголас с рыжеволосым разговаривают о прошедшей войне. Знал бы эльф, с кем он разговаривает сейчас. Брассенхайр окидывает взглядом зашедших, прокручивая в пальцах бокал с вином. — Слышал, что вы завтра уходите, — начинает волшебник. — Пусть Валар берегут вас в пути, и сами не забывайте о осторожности. Что-то происходит в Средиземье. И близ Мордора всё чаще проявляют себя разные твари. Не знаю… не так давно встречал одного путешественника, который говорит, что лава разрушенного вулкана Ородруина подходила ближе к границам тех проклятых земель, а горячий пар порой вырывался наружу. Такое чувство, словно Саурон вновь вернулся, — старик заметно мрачнеет, а все замирают. — В любом случае, я буду слушать новости и искать доказательства возвращения зла назад. Хотя это казалось мне уже чем-то невозможным, — он прикрывает лицо рукой и поправляет свои волосы. — Просто будьте осторожны. — Хорошо, Гэндальф, — выдавливает из себя Аронилье, жалея, что эти слова сказаны только сейчас, когда уже поздно. В зале повисла мрачная тишина, которая, впрочем, была разрушена нервным смешком Каэрвии: — Видимо, он недостаточно получил по котелку, чтобы больше не соваться сюда. Все улыбнулись. Знал бы Олорин, с кем разделяет трапезу и что Саурон находится буквально прямо перед ним…

***

Уже близится время седлать лошадей и продолжать путешествие. Но барда и Леголаса нет на месте встречи. — Иди поищи их, — сухо приказывает Саурон, крепя вещи к седлу своего коня. — Смотри, как бы потом остальным не пришлось искать тебя, — про себя вякает Аронилье, но стоит мужчине только посмотреть на неё, как она тут же уходит. В какой-то мере она рада, что они уходят. Их не раскрыли, и ей не довелось видеть разочарование своего приёмного отца. В комнатах путешественников нет. Зал пустует. Но откуда-то с улицы доносятся голоса. Беловолосая выглядывает в окно — драконица и эльф сидят в саду и о чём-то болтают. — Нашли время, — хмыкает девушка и спешит вниз. Среди зарослей этих двоих найти гораздо сложнее. Но когда она снова слышит их голоса, то тут же идёт в ту сторону. Гвэн Олоссэ прислушивается к разговору. Ничего особенного. Просто беседуют о музыке и инструментах. Но вдруг брюнетка переводит тему: — Наверно, не просто быть принцем. Обязанности перед своим королевством, сохранение авторитета. И ещё невеста должна быть достойной наследника престола, чтоб слухи не поползли, — за насмешкой кроются нотки горечи. — Власть никогда не даётся за бесплатно, вот и приходится чем-то жертвовать, — пожимает плечами лучник. — Очень жаль. Скрываясь за пышными кустами, Аронилье видит, как Каэрвия стремительно хватает не ожидавшего эльфа за воротник и притягивает к себе, целуя. Такой наивный и детский поцелуй, за которым таятся боль и тоска. Девичьи пальцы до побеления костяшек сжимают ткань, а глаза прикрыты. Так же неожиданно она отстраняется и на секунду задерживает свой взгляд на расширенных зрачках Леголаса, прежде чем уйти и оставить его наедине с недоумением и попыткой осознать произошедшее.