Песня дорог

Непонятное место, наполненное непроглядной тьмой. Аронилье могла бы подумать, что это снова та треклятая пещера в Мории, но нет. Тут не видно ни сводов пещеры, ни пола, ни потолка. Ничего. Материальная темнота, на которой можно стоять. «Я мертва?» — этот вопрос эхом отдаётся в голове. Беловолосая пытается вспомнить, как тут оказалась, но удаётся вспомнить лишь минувшую битву и смерть подруги. Дальше всё словно в тумане. Память. Гвэн Олоссэ хочет снова всё забыть. Забыть отношения между ней и Сауроном, что она беременна, что барда больше нет. Ноги подкашиваются, и она оседает на пол. Сжимается в комочек и прижимается лбом к прохладной поверхности. Пальцы зарываются в волосы и до боли сжимают их. Лишь бы не ощущать свою ничтожность и слабость. Заглушить ноющее болезненное чувство в сердце. Губы растягиваются в уродливом оскале, а зубы плотно стискаются. Безумно страшно и неприятно. Груз правды и проблем давят теперь с ещё большей силой. Беловолосая теперь единственная, кто знает всю суть происходящего. — Одна… Совсем одна… — сипит она, дрожа всем телом и стараясь дышать. — Аронилье, — знакомый голос раздаётся совсем рядом, и чья-то рука касается её плеча, — ты не сама. Я всегда буду рядом с тобой. Девушка поднимает голову и видит Каэрвию, склонившуюся над ней. Печальная улыбка на лице брюнетки, и сама она… не верится, что она сидит тут перед Гвэн Олоссэ. — Ты… ты ведь умерла, — выдыхает она, всё ещё не веря в происходящее. — Это всё просто сон. — Но я же говорила, что не уйду, — её пальцы убирают волосы с лица девушки. — Пойдём. Открытая ладонь призывает вложить свою руку и следовать за драконицей. Что, впрочем, Аронилье и делает. Первый шаг, и всё пространство идёт рябью. Теплый ветерок гладит по лицу. Высокая трава теперь шелестит под ногами. Желтеет вдалеке небо, и поодаль растёт накренённое набок дерево. Рассвет. — Где мы? — беловолосая была в похожих местах, но этого не помнит. — Это одно из мест, где я гуляла в ещё беззаботном детстве, — тёмные глаза с нежностью смотрят на округу и подругу. — Тут красиво, — в горле стоит неприятный комок, а нос всё ещё пощипывает, и глаза слезятся. — Знаю, что тебе тяжело, но ты сильная и сможешь закончить это путешествие за нас двоих, Аронилье, — бард обнимает девушку и поглаживает по спине. Та лишь сильнее утыкается в каштановые волосы и плотнее прижимается. Пахнет дымом и лесом. Вдруг Каэрвия отстраняется и куда-то ведёт. Впереди появляется край земли, где степь неожиданно заканчивается. А дальше только розоватые облака. Они клубятся внизу, а из-за них выглядывает солнце. Этот вид завораживает и отгоняет все плохие мысли и эмоции. — Это тоже было у тебя в детстве? — не удержавшись, спрашивает беловолосая. Бард лишь отрицательно качает головой ,и свечение охватывает её. Вскоре совсем рядом стоит уже не хрупкая девушка, а крылатый дракон. Во взгляде голубых глаз плещется гордость и напускная важность. — Залезай, — чешуйчатый зверь прижимается к земле и кивает на спину. Гвэн Олоссэ в нерешительности замирает, прежде чем аккуратно начать взбираться на ящера. Чешуя оказывается приятной на ощупь и гладенькой. Вовсе не грубой и жёсткой. Устраивается удобно между лопаток зверя, где расстояние между шипов гораздо больше. Драконица поднимается. Так непривычно чувствовать под собой, как перекатываются сильные мышцы. Лапы становятся на край, и всё замирает. Ноги плотнее прижимаются к бокам, а руки покрепче сжимают шип. Прыжок. Мощный поток воздуха ударяет в лицо и чудом не срывает с чешуйчатой спины. Сердце пропускает удар, а глаза расширяются. Девушка плотнее прижимается к Каэрвии, которая полностью раскрывает одно крыло и медленно приоткрывает второе. Они теперь не падают камнем вниз, а постепенно сворачивают вбок. А когда драконица полностью расправляет их, то они плавно выравниваются над самыми облаками. Вот она - настоящая свобода. Когда ветер развивает твои волосы, и ты можешь идти куда угодно. Драконица опускается немного ниже, и они уже почти что «плывут в розоватом тумане». Аронилье осторожно наклоняется вбок и касается этого небесного океана. Мягкая прохлада лижет ладонь. Но вдруг ящер делает мощный взмах, взмывая выше, и поджимает одно крыло. Весь мир тут же на мгновение переворачивается вверх ногами, а сердце застревает где-то в глотке. Такой манёвр порядком пугает, но только после его окончание приходит осознание какое это блаженство. Лёгкие наполняются восторгом и счастьем, и удерживать их в себе не просто. Не удержавшись, Гвэн Олоссэ радостно выкрикивает и, пусть и скованно, поднимает руки. Потоки приятно обтекают тело, а Каэрвия краем глаза наблюдает за этим. Уголки её пасти немного приподымаются. И вот так они летят навстречу рассвету, позабыв о всех заботах и проблемах. Просто наслаждаясь моментом.

***

Глубокая ночь. Всё живое уже давно спит. Светлые эмоции от сновидения мгновенно истлевают благодаря суровой реальности. Это был лишь сон… Не было никакого полёта, и Каэрвии больше нет. Боль ледяной змеей обвивает сердце. На душе становится только хуже. Пальцы касаются нового своеобразного напоминания о путешествии с драконицей — небольшой пластины с маленьким шипом и двумя чешуйками по бокам. Они потеряли яркость своего цвета и теперь лишь тускло отблескивают при свете полной луны. Беловолосая помнит, как они уже уходили от трупа ящера, когда Саурон предупредил, что задержится здесь немного, а Леголасу и ей стоит продолжить путь. По возвращению он уже держал в руке такой самодельный странный подарок на верёвке. И Тёмный Властелин отдал его ей со словами: «Пусть это будет тебе памятью о этом путешествии и талисманом до его окончания». Отказаться от такого Гвэн Олоссэ тогда просто не могла просто из-за того подвешенного состояния, в котором пребывала. Да и сейчас она не намного лучше чувствует себя. Точнее, вообще ничего не изменилось. А это «украшение» просто отдаёт приятным теплом на коже, и, каждый раз сжимая его, девушке становится немного легче. Что-то касается ладони. Душа уходит в пятки, и Аронилье мгновенно приподымается, вытирая солёную жидкость с лица. И какого же её удивление увидеть неподалёку рыжеволосого мужчины, чья рука во сне случайно коснулась её. Это отчасти приятно и даже успокаивает… Глаза немного прикрываются, а пальцы слегка сжимают горячую ладонь. Осознание происходящего тут же заставляет подскочить с земли. Девушка зарывается рукой в растрёпанные волосы, а второй прикрывает рот, дабы задержать всхлипы. Что же она делает? Ищет поддержки, тепла и ласки у ненавистного ей существа? Кажется, именно так сходят с ума… Хотя это началось ещё тогда, когда она узнала, кто такой Брассенхайр. Спрятаться. Просто спрятаться и переждать пока не успокоятся эмоции. Исчезнет это еле ощутимое звенящее чувство в душе. Ноги сами ведут Аронилье непонятно куда. Лишь бы никого не видеть. Или чтобы её никто не увидел? Такие противоречивые желания. Скрыться и быть понятой и утешенной. Убить Властелина и ощутить его поддержку… Кулак с размаху врезается в кору дерева. Острая боль, и кровь выступает из содранной кожи. На время это отвлекает, и Гвэн Олоссэ просто замирает, закусывая губу и судорожно втягивая воздух носом. Живот сжимается в спазмах, и неприятные рези пронзают его. Недалеко журчит мелкая речушка, и редко хлопают крылья птиц. Девушка идёт туда, в надежде там промыть рану и найти успокоение. Хрустит галька, а текущая вода под светом ночного светила напоминает жидкое серебро. Аронилье садится возле ручейка и опускает в него ноющую руку. Жидкость приятно холодит кожу, и багровые извивающиеся змейки медленно уплывают вниз. Беловолосая старается ровно дышать, чтобы хоть немного прийти в себя, но выходит откровенно не очень. Слёзы всё ещё текут из глаз, а всхлипы временами слетают с губ. Новая и уже более сильная резь проходится по низу живота. От неожиданности девушка охает. Снова спазмы, от которых перехватывает дыхание и кривится лицо. Боль становится всё сильнее, и руки инстинктивно прижимаются к животу. Одежда внизу становится влажной и липкой, окрашиваясь в тёмный цвет. Происходящее пугает и вызывает панику. В голове беспомощно мечутся мысли касательно того, что же делать и что происходит. Хотя касательно второго есть догадка. Но как себя вести в такой ситуации — непонятно. Звать на помощь или же молча ждать исхода, ведь разве не этого она хотела? Лёгкий тёплый ветерок проходится по спине и рукам. Становится как-то странно спокойно. … я же говорила, что не уйду. Эти слова тихим эхом раздаются в голове. Треск гальки позади, на который Аронилье затравленно оборачивается. На лице Тёмного Властелина мелькает растерянность, но он тут же сокращает оставшееся расстояние. Прежде, чем девушка успевает среагировать, Саурон уже присаживается рядом и касается рукой её живота. Гвэн Олоссэ хочет вырваться, но усилившиеся рези и сжавшиеся пальцы на её плече не дают этого сделать. — Не дёргайся, — в голосе мужчины слышны нотки беспокойства. По коже разливается непривычный жар, и боль постепенно затихает. Беловолосая, замерев, замечает на запястье мужчины какой-то браслет, чей зеленоватый камень тускло светится, и это свечение с каждой секундой всё уменьшается и уменьшается, прежде чем полностью исчезнуть. Вместе с тем не спеша пропадает и то приятное печение. Рыжеволосый ещё некоторое время сидит напряжённый, будто бы прислушиваясь к чему-то, прежде чем облегчённо выдохнуть: — Еле успел. Девушка не находит, что ответить. Обрывки фраз испуганными птицами мечутся в голове. А когда Саурон притягивает хрупкое тело к себе и утыкается носом в белые волосы, то они и вовсе пропадают. Снова это звенящая вибрация, растекающаяся во всём теле. Так хочется просто уткнуться в мужское плечо и выплакаться. Аронилье пытается вырваться, но объятия чужих рук становятся лишь сильнее и обездвиживают. Слёзы и печаль вперемешку с горем сдавливают горло. — Отпусти… — сип слетает с губ. Гвэн Олоссэ чувствует, как Властелин отрицательно качает головой. Её пальцы сжимают бордовую ткань его рукавов. Сдерживаться сложно, и поэтому девушка тихо давится рыданиями. Тепло, исходящее от сильного тела… хочется поддержки сейчас хоть от кого. Позволить себе быть слабой хотя бы минуту-две. Саурон аккуратно поворачивает беловолосую к себе лицом и с грустью смотрит на неё. В какой-то мере ему жаль эту девчонку. Эти испытания тяжелая и непосильная ноша для простого человека. И он бы отпустил её если бы не ребёнок и желание обладать этой ею. Хоть Темный Властелин и творил зло, но разве он не заслуживает на щепотку семейного счастья?.. Мужчине непривычно ощущать, как утыкаются ему в плечо и ткань на нём намокает. Как содрогается девичье тело в его объятиях. Но он лишь прижимает её поближе и гладит по волосам и спине, стараясь не думать о прошлом и будущем, а наслаждаться настоящим.