Песня дорог

Уже впереди виднеется Мордор. Небо затянуто облаками, но всё равно тепло. И даже немного жарковато. Хотя, возможно, всему виной лава, протекающая совсем рядом. Под ногами хрустит засохшая чёрная вулканическая почва. Странная безжизненная пустошь, где местами выступают окаменевшие слои земли, напоминающие скалы. Местами в них виднеются дыры. В воздухе стоит запах гари, пепла и порой трупного мяса. Иногда можно повстречать скелеты животных, которым довелось по несчастью забрести в это гиблое место. Белоснежный череп с пустыми зеницами глядит куда-то в сторону лысоватых гор. Возможно, умирая, это животное мечтало вернуться туда. Это путешествие близится к концу, что не может не радовать Аронилье. По крайней мере, внутри теплится хоть толика надежды, что удастся сбежать. Хотя бы для того, чтобы оборвать свою жизнь. Тогда не придётся страдать и рожать это дитя. Наступит блаженный покой и, наверно, забытие. Гвэн Олоссэ косо поглядывает на впереди идущего Саурона. Ещё утром он пытался держаться близ неё и помогать спускаться по крутому склону, но девушка делала вид, что не замечала его, и сторонилась, предпочитая держаться поближе к эльфу. Последний отмалчиваться вот уже как два дня. И теперь у них редко бывают какие-либо вечерние беседы у костра. В такие моменты особенно остро ощущается отсутствие барда… Девушка последней ночью заметила, что лучник беспокойно спит. Часто ворочается, порой что-то бормочет и просыпается. Сожалеет ли она, что Леголас ними пошел? Пожалуй, да. Хотя небольшая её часть радуется тому, что есть хоть кто-то на кого она, в случае чего, может положиться. — Наконец-то это всё скоро закончится, — облегчённо выдыхает Гвэн Олоссэ, идя рядом с эльфом. — Нам осталось всего два дня, прежде чем мы дойдём до Чёрных Врат, — голубые глаза смотрят вдаль. — Как ты себя чувствуешь? Неужели он догадывается касательно её положения? — Нормально, — Аронилье старается изобразить подобие улыбки, но она всё же меркнет. — Я скучаю по ней… — Я тоже, — Леголас приобнимает уткнувшуюся ему в плечо беловолосую. — Она постоянно является мне во сне. Всё кажется таким реальным… но потом я просто просыпаюсь и понимаю, что это лишь сновидение. Девушка не знает, как утешить друга, и просто вздыхает: — Может, теперь она в лучшем месте, по крайней мере по её словам жизнь у неё далеко не самая сладкая. — Вы ведь знали о том, кто она? — сложно понять, вопрос это или утверждение. — Да, — в разговор вмешивается Саурон, с прищуром косящийся на прижавшуюся к эльфу Гвэн Олоссэ, — но она не хотела, чтобы ты узнал это. Всё-таки о драконах ходит дурная слава — творения Мелькора, несущие смерть и хаос. А порой россказни других легко перечёркивают личность, надевая на неё фальшивый облик. Придраться к сказанному сложно. Да и нужно ли? Положение Каэрвии можно понять, а ещё то гадание гадалки, породившее множество страхов… Первое время воцарившая тишина не кажется чем-то странным. Но некая напряжённая атмосфера царит в пространстве. Тревога туманом висит в подсознании, не давая расслабиться. И если раньше этому особо никто не уделял внимание, то сейчас это делать гораздо сложнее. Кажется, кто-то за ними наблюдает. Или, может, это всё просто развивающаяся паранойя беловолосой… Но отделаться от ощущения чьего-то присутствия и взглядов, сверлящих затылок, невозможно. Хотя Леголас тоже периодически поглядывает по сторонам. Шорох. Все путешественники тут же замирают, а Тёмный Властелин и вовсе обнажает меч и придвигается поближе к Аронилье. Снова шорохи и шум. Приглушённое позвякивание металла. Лучник уже натягивает тетиву и смотрит в сторону одного из тёмных разломов в камнях. Там что-то промелькнуло и замерло. Похожий шум раздаётся с другой стороны. Сердце бьётся быстрее, а от волнения пальцы девушки крепче сжимают рукоятку оружия. Вдруг из зёва в скале появляется уродливое существо, в уже порядком старых и потрёпанных доспехах. На изогнутом мече местами виднеется ржавчина. Приплюснутый к лицу нос, тёмная грязноватая кожа, гноящиеся злобные глаза и острые зубы. Но не успевает оно пробежать и пары метров, как падает со стрелой во лбу. Казалось бы, на этом всё кончено. Как из расщелин раздаются грубые рваные слова на неизвестном языке и шипение вперемешку с завываниями. Странники становятся спина к спине, готовясь обороняться, ведь сбежать всё равно не выйдет. Рыжеволосый тихо под нос что-то бубнит, но это явно не ласковые и добрые слова. И вот из зияющих отверстий в камнях выбегают собратья той твари — гоблины. По их подбородкам стекает слюна, а изуродованные губы осклабились, демонстрируя клыки. Ситуация явно не в пользу команды. Леголас активно отстреливает врагов. Стрелы ежесекундно метко попадают в цель, и даже кажется, что происходящее ничто иное, как магия. Но разобраться со всем так не выйдет. Первому уродцу удаётся подбежать достаточно близко, чтобы замахнуться своим топором на девушку. Но та ловко смещается в сторону, и косой взмах сносит голову. Чёрная вонючая жидкость попадает на лицо. От неё начинает тошнить, но времени расслабляться нет. Новый противник уже идёт в атаку. Шаг назад, и скрежет двух мечей режут слух. Искры летят в стороны. Аронилье смещает точку опоры и умудряется заехать кулаком по уродливому лицу. Костяшки тут же заныли, но приходится не обращать на них внимания. Выпад вперёд и оружие входит в глотку врага. По началу сражаться довольно-таки легко. Лезвие без затруднений разрубает податливую плоть и старые доспехи. Но постепенно каждый удар даётся всё тяжелее, а дышать сложнее. Ещё и чёртова вонь гоблинов, от которой мутит. Трупы не дают нормально передвигаться, а, стоя на них, сложно найти точку опоры и нормально балансировать. Беловолосая видит, как стараются оттеснить друг от друга путешественников. Всё ради того, чтобы прикончить каждого по одиночке. Властелин старается держаться к девушке поближе. Периодически он вмешивается в её бои, одним ударом устраняя чудовищ. Его движения не уступают умению эльфа. Они грациозны и даже вальяжны, но при этом молниеносные и быстрые. Когда стрелы у лучника закончились, то ему уже приходится использовать свои клинки. Парящие и ловкие движение, от которых слышен свист рассекаемого воздуха. И, что не удивительно, на Леголасе меньше всего вражеской крови. Гоблины повизгивают что-то друг другу. Громкий звон металла, топот ног, хлюпанье чёрной крови и крики. Всё это сливается в какофонию отвратительных звуков. Дурно. Дышать сложно, а в глазах темнеет. Наступающему уродцу удаётся оттеснить Гвэн Олоссэ от товарищей. Парировать удары всё сложнее. Она слышит, как рыжеволосый зовёт её по имени. Как он разъярённо рычит и старается пробиться к ней. Болезненный удар в грудь ногой, и из лёгких выбивает воздух. Девушке чудом удаётся устоять на ногах, и она с трудом делает спасительный вдох. Секира летит к её голове. Беловолосая не успевает выставить перед собой меч. Вдруг некое фиолетовое пятно влетает на всех парах в гоблина, сбивая того с ног. Противный хруст и чавканье сейчас кажутся до неприличия громкими и отвлекающими от всего вокруг. Время будто замедляется, а сердце пропускает удар. Грязный, потрёпанный, тёмно-лиловый плащ частично скрывает бьющееся в агонии тело. — Каэрвия?.. — Аронилье с трудом узнаёт свой осипший голос и не может поверить в увиденное. Она ведь умерла… Капюшон медленно поворачивается, готовый явить лик вмешавшейся. Безразличные глаза, покрытые белёсой пеленой, потемневшие вены под бледной кожей и губы вместе с подбородком, измазанные в тёмной жидкости, капающей на грудь. Тело, словно поломанная кукла, с треском заторможенно поднимается с трупа. Голова накреняется набок, брови немного сдвигаются к переносице, а рот приоткрывается как будто бы спрашивая: «И что мне с тобой делать?» Между зубов шевельнулось что-то беленькое. Наружу выглянула тёмная головка пухлой личинки, которая, впрочем, тут же выползает на губу и сваливается вниз. Гвэн Олоссэ отступает назад, чувствуя, как начинают подкашиваться ноги. Этого не может быть… как это произошло? Мёртвая бард начинает скалиться, и её черты лица заостряются. Челюсти угрожающе клацают, прежде чем это умертвие срывается в прыжок, широко открыв пасть. Девушка только успевает неуклюже завалиться набок и понять, что мертвец целился не на неё. Одна из местных тварей, хотевших убить её, является целью. Живой труп просто сметает свою жертву, всаживая два пальца в глазницы и впиваясь в горло. Крик. Тело брюнетки окутывает странная тёмная дымка, стремительно увеличивающаяся в размерах. Мёртвый дракон. Его бок и другие старые раны уже гниют, и там копошатся насекомые. Отвратительный запах тут же разносится по округе. Бой прекращается. Все в шоке смотрят на возвышающегося ящера, чья чешуя уже давно утратила блеск. Губы приподымаются, демонстрируя ряд острых зубов. Побледневший Леголас потрясённо глядит на мёртвую подругу. Его рот приоткрыт, будто он собирается что-то сказать, но не находит слов. И лишь Тёмный Властелин нисколечки не удивлён, наблюдая за происходящим, как за чем-то само собой разумеющимся. Кто-то из гоблинов выкрикивает боевой клич, и они все потоком бегут к неожиданно появившемуся противнику. Мощный удар лапой тут же сметает тех, кто приблизился слишком близко. Челюсти перегрызают одну из тварей напополам, разбрызгивая повсюду кровь. Кто-то из уродцев умудряется всадить топор в бедро драконицы, но та даже не поморщилась, просто раздавливая глупца. Беловолосая понимает, что надо бежать, но… кажется, что ноги вросли в землю, а безумный страх парализовал. Единственное, что она может, так это наблюдать за происходящим с широко открытыми глазами. Видеть, как её подруга убивает каждого с особой жестокостью. Не обращает внимание на вгоняемое в неё оружие. Её шкура становится чёрной и блестит. Пасть временами проглатывает куски плоти. Свечение. Оно наполняет грудину Каэрвии, просвечиваясь сквозь пластины. Крик Саурона доносится будто из-под воды. Дракон приоткрывает рот… Пламя. Оно заливает толпу гоблинов. Дикие визги, полные боли, оглушают. Запах горящих тел и гари мгновенно пропитывает всё вокруг. Новая порция огня. Он повсюду. Обжигает, но деться некуда. Ряды тварей стремительно редеют, и они спешат укрыться в своих норах. Земля содрогается от бега массивной туши. Новые крики. Они бояться. Этот липкий ужас теперь часть этого места. Хочется, чтобы это всё закончилось. Просто исчезло. Сердце гулко бьётся в груди. Слышно как кровь стучит в ушах. Что-то стекает из носа по губам и подбородку. Девушка неосознанно стирает это. Багровый развод остаётся на побелевшей коже ладони. От гари становится только хуже и дышать больно. Чьи-то руки подхватывают и куда-то уносят. Подальше от этого места. Гвэн Олоссэ с трудом отрывает взгляд от гоняющегося за гоблинами ящера и тем, как он швыряет их о камни. Рыжие волосы лезут в лицо. Кажется, что они тоже часть пространства, ставшего огромным жертвенным костром. Светящиеся глаза Саурона обеспокоено смотрят на Аронилье, и, кажется, их совершенно не волнует творящееся вокруг. Всё вокруг тёмное из-за клубящегося дыма. Кажется, что кто-то поглотил весь свет. Происходящее похоже ночным кошмаром. Нужно лишь проснуться и всё исчезнет. Ожившая Каэрвия, это сражение, виднеющийся Мордор и Тёмный Властелин, несущий куда-то девушку. Она бы должна вырываться, но из-за нереальности происходящего и шока ей не удается пошевелить даже пальцем. В горле стоит тошнотворный комок, медленно подступающий к глотке. Каким-то чудом ей удаётся повернуть голову в бок, прежде чем её выворачивает. Перед глазами цветные круги, голова пухнет. Невозможно понять, где она. Вроде бы темнота отступает и можно разглядеть серое небо. Воздух гораздо чище, чем раньше. И нет той отвратительной вони, заставляющей все внутри поджиматься. Крики уже затихают, а лёгкое покачивание будто вводит в транс. Жарко. Картинка местами выгорает. Сознание словно в тумане, и всё просто перестаёт существовать. Её куда-то укладывают. Вдохи даются легче. Местами Аронилье проваливается в странную мглу, где ничего нет. Кто-то мелькает иногда перед лицом во время коротких просветлений сознания. Саурон, потом Леголас, затем снова рыжеволосый. И вот во время одного из таких мгновений осознания себя она видит знакомую фигуру в фиолетовом плаще. Она стоит в лучах уходящего солнца. Один глаз наливается кровью, а кожа на шее почернела и теперь походит на уголь. Умертвие одновременно смотрит на беловолосую и в то же время в никуда. Просто стоит на месте и наблюдает. Под её ногтями засохшая тёмная кровь. Кто-то каркает. Хлопки крыльев. Черный как смоль ворон усаживается на плечо Каэрвии. Он изучающе смотрит своими глазами бусинками то на Гвэн Олоссэ, то на барда. Снова оглушающее карканье. Его клюв вонзается в щёку брюнетки и с лёгкостью выдирает кусочек гниющего мяса. Проглотив его, птица пару раз прикрыла-открыла клюв, как бы пробуя на вкус, прежде чем вновь одобрительно закричать. Но крик тут же переходит на сип. Крылья беспомощно хлопают, прежде чем раздаётся хруст свернутой шеи. Тёмное тельце глухое падает на землю к ногам мертвеца. А затем сапог с противным чавканьем наступает на него, образуя кровавую лужицу. Вот оно, настоящее чудовище. Монстр, сотворённый для убийств и страданий. Не имеющий чувств и эмоций. Лишь сеящий смерть и убивающий всё живое. Гвэн Олоссэ холодеет от ужаса и её передёргивает. Голова тяжелеет и откидывается назад. И вновь знакомая мгла, которая спасает от живого кошмара наяву. Помогает забыться и перестать что-либо чувствовать. Лучше так, чем видеть оживший кошмар…

***

Двое мужчин сидят возле подруги, лежащей без сознания. Её лоб поблескивает от выступивших капелек пота, а дыхание еле теплиться в груди. Эльф сейчас похож на призрака. Кажется, стоит к нему только прикоснуться, как он тут же исчезнет. Растрёпанные светлые волосы на которых виднеется засохшая чужая кровь. Ему до сих пор сложно поверить в увиденное. Каэрвия оказалось не совсем мертва. Хотя лучше бы наоборот, чем так. Вглядываясь вдаль, лучник чувствует, что она где-то поблизости. Но не рискует отправиться на её поиски. Он понимает, что это уже не совсем она. Точнее, совсем не она. Просто существо, которое руководит её мёртвым телом, как марионеткой. И это нечто жестокое и полное ненависти ко всему живому. Но по какой-то причине оно не пытается убить путешественников. И это одна из главных загадок происходящего. — Не понимаю… — выдыхает он, прикрывая лицо руками. Рыжеволосый мужчина поворачивается в сторону лучника. Этого мальчишку можно понять, но происходящее лишь вызывает самодовольную усмешку, которую приходится скрывать за маской напускной горечи. — Мне сложно дать тебе ответ, друг. Но зато мы остались живы, и, возможно, не стоит копаться в том, чего не дано пока что понять. — Гендальф был прав, — принц смотрит на своего собеседника. — Что-то происходит. И если бы он тут был, то смог быть дать ответ и помочь. — Но его здесь нет, Леголас. Мы теперь одни, и нам никто не поможет. Но Мордор уже близко, и всё скоро закончится, — губы рыжеволосого вздрагивают в странной улыбке. Эльфу кажется, что она долю мгновения янтарные глаза замерцали. Нехорошее предчувствие шевелиться в груди. Тихое оханье раздаётся со стороны девушки. Её веки немного подрагивают, а пальцы сжимают постеленный плащ. Когда её глаза открываются, она просто смотрит в чистое небо. Зубы нервно прикусывают губу. Лучник мгновенно придвигается к ней. Выглядит она теперь лучше, чем раньше. — Всё хорошо, Аронилье. Как ты себя чувствуешь? Некоторое время беловолосая ничего не говорит и обводит взглядом товарищей, задерживаясь на Сауроне. — Ты… — хрипит она и пытается приподняться. Двигаться сложно, и тело будто налито свинцом, но Гвэн Олоссэ пересиливает себя. Её лицо медленно искажается от злости, а серые глаза с ненавистью смотрят на немного удивлённого мужчину. Пламя гнева охватывает девушку, оставляя страхи где-то за гранью реальности.