Песня дорог

Странникам нужно идти дальше, ведь до места назначения осталось всего ничего. Но Леголасу больно видеть то, что его подруга идёт следом за воплощённым злом. И хотя он понимает, что она делает это лишь ради того, чтобы клятва исчезла; смириться с происходящим сложно, и, несмотря на то, что он пытался как-то успокоиться, но не получается просто взять и закрыть на всё глаза. За всю ночь эльф так и не уснул. В происходящее верится с трудом, и мысли не оставляют в покое. Саурон жив, Аронилье носит его ребёнка и Каэрвия теперь ходячий мертвец, служащий злу. По началу кажется, что это всю просто ночной кошмар. Но он всё не заканчивается, становясь всё хуже и хуже. Лучник хотел попробовать убить Властелина пока тот спит, но умертвие сидело подле своего хозяина и смотрело в упор на остроухого. Да и лук был отнят. Принц думал сойтись в смертельном бою, и, в крайнем случае, принять свою смерть. Но когда Аронилье во сне уткнулась ему лбом к плечо, то его пыл немного поутих. Он не может вот так просто бросить её совсем одну в такой ситуации. И поэтому он просто лежал до рассвета, глядя в медленно меняющееся небо. Порой, когда Леголас проваливался в дрёму, то ему казалось, что кто-то обнимал его. Чей-то знакомый голос звучал будто издалека, успокаивая. Но потом он снова просыпался и становилось только хуже. Кажется, что к шее привязан тяжёлый камень и с каждой секунду приближаешься ко дну, задыхаясь. И спасения не стоит ждать. Но это не самое страшное. Гораздо ужаснее осознавать, что его друзья пребывают гораздо дольше в таком состоянии. Точно так же идут ко дну. Точнее шли… Бард покинула их раньше, чем ожидалось. И, пожалуй, она была одной из самых главных опор в их команде. По крайней мере ему так кажется. Хотя, по сути, он ничего о ней не знает… Эльф прикрывает лицо рукой и, сделав глубокий вдох, проводит ею по волосам. Эта ночь была подобна извращённой пытке, когда ты сам же являешься своим мучителем. Каждая клеточка тела напряжена. Он наблюдает как уходят вперёд путешественники и не решается сделать шаг. Жгучая смесь эмоций бурлит внутри, требуя выхода. Боль, грусть, злость и отчаянье. Как же ему хочется пролить кровь лжеца. Отомстить за всё то зло, которое он причинил. За страдания друзей… — Ты собираешься идти? Или ей тебя нести на руках? — Саурон с насмешкой указывает на остановившуюся Каэрвию. Леголас сжимает кулаки, ощущая как клокочет в горле растущая ярость. Перед глазами так и стоят картинки грустной Гвэн Олоссэ и раненой бард. И это всё происходило только по вине Аннатара… Пальцы касаются клинков и вытягивают их. Приятная знакомая тяжесть в руках, и ноги уже сами напружиниваются. Беловолосая изумлённо смотрит на своего друга, как заходили желваки на его скулах и еле заметно пульсирует венка на виске. Девушка отрицательно качает ему головой, призывая остановиться и с опаской поглядывая на развернувшуюся к лучнику драконницу. Но он явно не собирается отступать. И, как ни странно, Тёмный Властелин поднял руку, и брюнетка замерла, немного повернув голову в его сторону, будто бы ожидая ответа. — Вижу мальчишка хочет сойтись со мной в бою. Ну так пусть покажет себя, — ехидничает рыжеволосый, вынимая меч из ножен. — Всё равно это будет короткое сражение. — Но ты же обещал, что не причинишь ему вред, — Аронилье прищуривает глаза и скрещивает руки на груди, стараясь скрыть волнение. Если бы она только могла, то вмешалась. Но у неё отобрали оружие, и теперь она не может ни вмешаться в бой, ни снова начать шантажировать. — Если бы он вёл себя нормально, то я бы его и не трогал. Но могу тебя утешить — убивать или калечить твоего дружка я не собираюсь. Просто преподам урок. Вся эта напыщенность мужчины только подливает масла в огонь. Его медленные, неторопливые, вальяжные шаги словно отсчитывают время. Кончик лезвия скользит по сухой земле, наполняя пространство неприятным шумом и приглушенным звоном стали. Не выдержав, Леголас бросается вперёд. Саурон тут же отступает в сторону и успевает выставить меч для защиты от шустрой пары клинков. Движения эльфа кажутся смазанными. Скрежет оружий ни на секунду не прекращается. Девушка хочет вмешаться в бой, но Каэрвия удерживает перекрывает её дорогу и отрицательно качает головой, осклабившись. Властелин уходит в глухую защиту, совершенно не атакуя своего противника. Это может показаться странным, но беловолосая по опыту знает, что он просто наблюдает и следит за лучником. Изучает его стиль и оценивает умения. Вдруг, когда принц снова делает выпад, подаваясь всем телом вперёд. Мужчина не уклоняется и не блокирует удар как обычно, а наоборот сокращает расстояние. Очерчивающий удар мечом смещает лезвия Леголаса в сторону. Тот уже хочет отскочить назад, но кулак успевает с размаху ударить в лицо. Девичье сердце уходит куда-то в пятки. Глухой стук. Эльф сваливается на землю и больше не шевелиться, под шокированным взглядом подруги. Она хочет что-то сказать, но подобрать что-то подходящее сложно. — Бери его и пойдём, — приказывает Саурон умертвию, убирая оружие. — Ты зачем его?.. — Аронилье приближается к рыжеволосому, с трудом удерживаясь от того, чтобы не врезать ему. — Не вижу смысла ждать пока он успокоится, а так быстрее и надёжнее, — пожимает плечами Властелин. — И посмотри на него — тихий и спокойный как труп. Лучник теперь и впрямь расслаблен и больше не кажется нервным. На скуле появляются кровоподтёки, и она уже наливается красным. Светлые волосы немного растрёпаны. Видеть его на руках у Каэрвии странно. Кажется мир сходит с ума. — Иди ты к варгам, — шипит Гвэн Олоссэ мужчине. Она с сочувствием смотрит на своего друга. Возможно было бы лучше, если бы он ничего не узнал, но… это бы всё равно произошло, когда они бы дошли до разрушенных Чёрных Врат. И даже сейчас, когда до Мордора осталось идти несколько часов, она совершенно не знает, что же будет дальше…

***

Руины. Обломки крепости местами присыпаны валунами с гор. Некогда прочное строение, отделявшее земли Мордора, теперь более не существует. Оставшись разве что в памяти и рассказах людей. И это всё присыпано тонким слоем пепла. Кажется, что это некий отдельный мир, где нет времени и какой-либо жизни. Даже ни одна птица не парит в небе. Воздух здесь кажется каким-то густым, вязким и душным. Словно дым. Медленно и неспеша он скользит по горлу, оставляя в глотке некий осадок, и доходит до лёгких. А там дальше бугристая земля, испещрённая обрывами, трещинами и ущельями похожими на уродливые шрамы. Местами наружу вырывается пар, чьё шипение слышно даже на приличном расстоянии. Кое-где можно заметить тёмные наросты, напоминающие камень — застывшая лава. И этот чёрно-белый пейзаж лишь вдалеке нарушаем тонкими прожилками горячего жидкого огня, выступающего из некоторых трещин. Сам этот вид не внушает ничего хорошего и порождает некий животный страх и желание уйти отсюда подальше. Но глядя на спокойно собирающегося Саурон, Гвэн Олоссэ удивляется ему. Ни капли волнения. Просто собирает сумки, перебирая краденые артефакты и инструменты для ковки. Сияющий и переливающийся Аркенстон, драконий ошейник, на котором сейчас можно разглядеть вырезанные письмена, какой-то браслет и кольцо. А также старинная книга, украшенная чистым золотом и драгоценными камнями. Хмурый Леголас недовольно наблюдает за всем с припухшей скулой. Лёгкая злость и обида ворочаются внутри, но ноющая боль напоминает о последствиях недавней попытке отстоять честь друзей. Но предстоящий уход Тёмного Властелина вызывает облегчение. Будет время прийти в себя и окончательно успокоиться. — Мне уже пора идти, Аронилье, — мужчина подходит к ней, и его пальцы хотят коснуться её щеки. Но девушка отстраняется, так что он просто убирает прядь белых волос за ухо. — Хоть клятва больше и не работает, но я никуда не отпущу тебя, ведь ты носишь моего ребёнка. Так что, ты будешь дожидаться меня здесь, и я думаю, что вернусь в течении двух дней. А эльф может идти, как я и обещал. — И что же удержит меня здесь? — хмыкает Гвэн Олоссэ, с вызовом вглядываясь в янтарные глаза. — Она присмотрит за тобой, — Саурон указывает в сторону драконицы, не внушающей особого доверия. — Но если ты планируешь устроить побег, и тебе каким-то чудом удастся сбежать, то знай: я найду тебя, где бы ты не пряталась. И, в таком случае, отдай мне эту подвеску, — он касается фиолетовых чешуек на верёвке, — они мне понадобятся, чтобы исполнить обещание, данное Ей. Более того, поверь мне, зрелище будет стоить того, чтобы остаться, — таинственная улыбка на его губах, а пальцы обхватывают украшение и тянут на себя. Но беловолосая удерживает его и отрицательно качает головой. — Тогда лучше не испытывай её, Аронилье, — Тёмный Властелин поглядывает на Каэрвию и шепчет, — ведь если Леголас попытается помочь тебе сбежать, то я не могу более ручаться за то, что он останется в живых и не пострадает. Девушка сглатывает, на мгновение отводя взгляд. Такой смерти лучнику она точно не желает. — На твоём месте, я сейчас бы гораздо больше волновалась за свою жизни, ведь тебе особо не на кого положиться, Саурон. Ты один и никто тебе теперь не поможет, — она с презрением наблюдает за ним. — Я бы не был так уверен, — усмехается он и уходит. Его фигура удаляется всё дальше. Властная походка, волосы цвета огня, тёмные одеяния. Таков бывший Владыка этого проклятого места. Он перебирается через обломки, не сгибая спины и будто бы восходя к незримому трону. На самом верху Саурон замирает. Лёгкий горячий ветерок приветствует его, подхватывая рыжие пряди. А потом мужчина исчезает из виду, скрываясь по другую сторону от руин. И как бы Гвэн Олоссэ не старалась злиться и ненавидеть его, но в груди теплится некая искорка волнения за Властелина. Но девушка просто старается не обращать на неё внимание, и если бы не сжимающееся сердце, то она бы забыла об этом чувстве. — Леголас, тебе нужно уходить, — выдыхает беловолосая, поворачиваясь к эльфу. — Что он подразумевал под обещанием, данным Каэрвии? — лучник в упор смотрит на подругу, ожидая ответа. — Он обещал ей крылья, но я без понятия, что он сейчас имел в виду, — Аронилье взлохмачивает волосы, чувствуя накатывающую усталость. Некоторое время принц молчит. Внутри теплиться жалкая надежда на чудо. — Я никуда не пойду. Не могу оставить тебя здесь одну и, тем более, оставить всё вот так, — но упомянуть, что также он остаётся из-за желания узнать, о чём говорил Саурон, он не решается. — Леголас… — но принц поднимает руку, призывая к молчанию и отрицательно качает головой. Гвэн Олоссэ может его понять. Одна из причин, по которой он хочет остаться — тайна с этим обещанием. Она и её мучает, смыкаясь неким ошейником на шее девушки. И в тоже время ей хочется просто наорать на друга за его своеобразное безрассудство. Но может ли она его винить? Нет. Аронилье лишь присаживает возле какого-то камня и прикрывает глаза. Лучник садится рядом. Он смотрит на опустившую недалеко Каэрвию. Слышно как хрустят её сломанные кости. Один вид этого существа отталкивает. Но в тоже время память не даёт забыть о том, кем же была девушка до этого. Прошлое и настоящее сходятся в схватке, но пока что никто из них не может выиграть эту войну. Стыдно. За то, что он надеется на Аннатара. Что он каким-то чудом вернёт ту Каэрвию. Но не бред ли это? Леголас старается отогнать эти мысли, ведь как можно верить в того, кто сеет лишь страдания и боль. Но путешественикам остаётся только ждать.