Песня дорог

Безжалостный жар опаляет щеки и руки. Раскаленный воздух тяжело вдыхать. Глаза немного побаливают, а во всём теле противная слабость, нарастающая с каждой секундой. Но самая сложная часть уже позади. Саурон ждёт когда залитый в форму драгоценный металл начнёт немного остывать, чтобы уже можно было опустить его в воду. Сонливость наваливается с новой силой, но ещё не время. Он успеет выспаться потом, когда всё будет закончено. Осталось совсем немного, и он сможет вернуть себе часть силы. А дальше только ждать, пока новое кольцо будет стягивать и заключать в себя его утерянную энергию, витающую в пространстве. Расплавленные ранее артефакты содержали в себе достаточно магии, чтобы создать нечто по настоящему стоящее. Безусловно жидкого металла оказалось много, но ему не столько нужен он, сколько сама магия, заключенная в те вещицы. Единственное, что ему осталось дождаться, когда перстень будет готов и закончить плетение заклинания, которое и станет собирать и удерживать утраченную силу Тёмного Властелина и не только. Но для того, чтобы это сделать пришлось потратить почти что все те крохи энергии, сберёгшиеся со времен его падения. Кажется готово. Рыжеволосый осторожно извлекает щипцами кольцо и опускает его в приготовленную посудину с водой. Шипение и брызги тут же наполняют пространство, а пар поднимается в воздух. Немного подождав, он достаёт перстень инструментом и прокручивает, осматривая. Поднося палец к ободку, мужчина чувствует исходящее тепло. Только от одного прикосновения к гладкому золоту всё внутри начинает вибрировать, а пальцы немного покалывает от исходящей силы артефакта. Но работа ещё не окончена — теперь пришло время Аркенстона. Хоть он и не сильмарилл, но его можно сделать чем-то отдалённо-похожим. Способным собирать и накапливать энергию. Может быть это даже замедлит уход магии из Средиземья. А в идеале остановит и вернёт её, но в последнее верится с трудом. Для этого нужно что-то более сильное и мощное… Пока мужчина ждал, когда расплавятся украшения, то уже успел заняться огранкой этого камня, создавая небольшие округлые, но столь же прекрасные, пусть и пока что грубые камушки. Осталось только довести их до совершенства и вставить в выемки в кольце. Аккуратные движения напильника ровняли твёрдую гладь, придавая всё более овалоподобную форму. И хоть Саурон целиком увлечён процессом, но… он всё так же временами вспоминает Аронилье, задавая себе вопрос: «Как она?» Несмотря на то, что девушка находится под присмотром его слуги это всё равно особо не успокаивает. Ведь его нет поблизости и он не может следить за ней… Мысли о том, что с ней могло что-то произойти или же беловолосая навредила ребёнку, пугают и вызывают злость. И не понятно, что Властелина раздражает больше: его положение, глупость и упрямство девушки или эти странные нежные чувства вперемешку с волнением. Хочется рвать и метать, но бесполезно. Он одновременно проклинает и благословляют свою встречу с теми девушками в Мглистых Горах. Благодаря ним ему почти что без проблем удавалось проникать в места, закрытые для простых странников и путешествие проходило с комфортом. И воспитанница Олорина родит ему наследника. Но в тоже время последнее заметно связывает ему руки. Он не может причинить ей вред, если хочет получить этого ребёнка. Что касательно самой Аронилье, то тут всё намного сложнее. Она могла бы стать хорошей матерью, ведь её моральные принципы достойны похвалы. И в тоже время девушка вероятнее всего будет настраивать дитя против Саурона, расписывая его как ужасное чудовище. Возможно будет проще просто забрать ребёнка или убить беловолосую, или же подчинить её волю себе. Но что-то внутри противится таким вариантам, спазмами сжимаясь в груди. Рыжеволосый немного морщится, решая отложить свои размышления на потом, и снова переключает внимание на овальные минералы. Теперь уже можно и сглаживать их. Быстрые движения наждачкой делают поверхность гладкой. Неизвестно сколько он так просидел, но уже темнеет. И только протекающая недалеко лава становится главным источником света. Когда-то на этих землях стояла величественная гора Ородруин, но теперь от неё остались только обломки и освободившийся наружу жидкий огонь. Четыре гладких камушка сияют в темноте. Глядя на них успокаиваешься… Несколько осторожных манипуляций инструментами, и три драгоценных элемента вставлены в перстень. Центральный камень крупнее соседних, на золоте виднеётся вязь символов. Готово. Саурон крутит в руках кольцо, ощущая исходящую от него знакомую силу, от которой перехватывает дыхание и замирает сердце. Тёплый ободок как влитой занимает своё законное место на пальце. Теперь дышать гораздо легче, а обретённая энергия пьянит. Тёмный Властелин довольно улыбается, чувствуя себя теперь не таким беспомощным как раньше. Наконец-то всё приходит в норму. Восторг и эйфория от происходящего захлёстывают с головой. Само ощущение того, как по телу растекаются потоки магии сложно передать. Кажется будто сама лава растекается по венам, обжигая, но не причиняя боли. Мир теперь кажется намного ярче и сочнее… Он бы мог сейчас подняться и пойти обратно к Гвэн Олоссэ. Но ему надо ещё кое-что сделать перед этим. Горящие во мраке золотые глаза смотрят на оставшийся расплавленный металл и специально заготовленный четвёртый камушек. Может быть это немного смягчит её сердце?

***

Аронилье вглядывается вдаль, удивляясь тому, что в трещинах близ руин появляется лава. Сегодня наступают вторые сутки, и должен вернуться Саурон. Возможно это необычное явление является знаком возврата его силы… От этой мысли девушка передёргивается. Будь её воля — она бы уже давно сбежала, и отсутствие возможности сделать это угнетает. Беловолосая пыталась совершить побег, но мертвец ни на секунду не отходил от неё и, при попытке улизнуть, просто скрутил её и понёс назад. Леголас тогда попробовал вмешаться, но, в итоге, вновь один точный удар в опухшую скулу быстро усмирил его. Так что, побег закончился даже не начавшись. Единственным напоминанием о нём является расплывшийся по ещё сильнее отёкшей щеке синяк цвета сливы. Эльф теперь говорит гораздо меньше, поскольку двигать губами теперь сложнее, и каждый раз пульсирующая боль даёт о себе знать. Он замечает, как нервничает подруга. Хотя самому не легче, ведь пусть гнев и отступил, но все остальные угнетающие эмоции всё ещё вьются вокруг сердца. Правда, иногда, приходит просто опустошенность и усталость, когда уже без разницы, что произойдёт. Такое чувство, будто бы серость этого места постепенно проникает в душу, вытесняя сочные цвета жизни. Голубые глаза замечают среди пепелища впереди идущую маленькую знакомую фигуру. — Саурон, — выдыхает лучник, вставая с насиженного места. Аронилье тоже поднимается и разглядывает голую выжженную землю краевида. Там и впрямь идёт рыжеволосый мужчина в своих тёмно-багровых одеяниях. И вроде бы в нём визуально ничего не изменилось, но почему-то при виде него забываешь как дышать. Просто подсознательно. Так бывает, когда в лесу натыкаешься на медведя. Ты можешь даже не бояться его, но величие этого зверя вытесняет любые мысли из головы. Хотя тут ещё большую часть играет ужас. Властелин вернул себе часть силы, и более у них нет шанса самостоятельно справиться с ним. — Зря ты остался, — шепчет беловосая, — ведь ничто ему помешает убить тебя теперь. — Если бы он этого на самом деле хотел, то давно бы уже это сделал. А даже пойди я в Гондор, как ты хотела, то он бы всё равно успел сбежать. Ведь войско сюда бы дошло в лучшем случае дня за три. И ты знаешь причины, по которым я остался. — Но по крайней мере они бы точно знали, что зло вернулось. Леголас ничего не отвечает. Они вдвоём просто наблюдают, как постепенно приближается Тёмный Властелин. Его светящиеся глаза прожигают путешественников, от чего те чувствуют себя очень неуютно и ежатся, не в силах пошевелиться. Тело напрягается, желая исчезнуть из этого место, лишь бы не видеть всего этого. Но ноги не слушаются. На время мужчина исчезает из виду, скрывшись за обломками Чёрных Врат. Гвэн Олоссэ инстинктивно придвигается поближе к эльфу. Вот рыжеволосый появляется на груде камней и не спеша спускается к ним. Его шаги приглушённым эхом раздаются в голове. На секунду кажется, что сам Саурон еле заметно сияет, но, возможно, это лишь плод воображения. Сейчас он особенно сильно похож на майар, каким был когда-то давно — светлый и полный решимости. Но этот образ тут же исчезает из головы, прогоняемый реальностью. — С каждым днём ты становишься всё краше и краше, Леголас, — усмехается Тёмный Властелин, как бы невзначай проводя пальцами по своей щеке, дабы убрать прядь. Лучник не решается ничего ответить, лишь поджимая губы и стараясь не отводить взгляд. Сердце быстро бьётся в груди, как у загнанного в ловушку зверя. И с этим ничего нельзя поделать. Хочется просто скрыться из виду, но трезвое мышление и желание быть рядом с подругой удерживают. — Хорошо, что с тобой ничего не произошло, — уже мягче говорит Саурон беловолосой. Стоящая неподалёку драконица лишь скрещивает руки на груди и склоняет голову набок, всем своим видом показывая: «Да, ладно?» Но Властелин не обращает на неё внимание и протягивает руку девушке, призывая её дать свою. Она с недоверием смотрит на его ладонь, отступая назад. Слишком уж много обиды и страха беловолосая таит в себе. Этот человек лишил её свободы и будущего, и она не простит ему этого. Саурон закатывает глаза и сам берёт напряжённую девичью руку со словами: — Это тебе мой подарок, — уголки губ рыжеволосого немного приподнимаются, и он ей вкладывает что-то в ладонь. — Пусть он дарит тебе спокойствие и защиту, Аронилье. Опуская взгляд, она видит серебряно-золотое колечко с сияющим камнем. Ободок напоминает переплетённые ветки, на которых местами выступают листочки. Сразу видно, что работа мастера… и, как ни странно, но тревога отходит на задний план. С одной стороны, хочется поблагодарить рыжеволосого за такой дар, но с другой — вернуть. Ведь не исключено, что оно может подчинить волю девушки или ещё чего. Но глядя на это маленькое украшение она не чувствует в нём какого-либо зла. Такое светлое и «нежное», что ли… Гвэн Олоссэ заглядывает в глаза Властелина и улавливает в них давно забытые «мягкие» и добрые искорки. Когда-то так на неё смотрел образ Брассенхайра. И сейчас, как тогда давно в хижине, пробивающиеся сквозь облака лучи придают этому моменту утерянную сказочность. Горло сдавливает от противоречивых эмоций, нос немного пощипывает. Леголас с подозрением поглядывает на колечко и на мужчину. Первое кажется вполне себе безобидной вещью, особенно по сравнению с Кольцом Всевластия. Но поверить в это сложно. Не может быть такого, что Тёмный Властелин создал нечто безобидное. — А теперь мне пора исполнить последнюю волю Каэрвии, — вздыхает Аннатар, отступая назад. — Ты ведь этого ждёшь, эльф? Лучник не находит, что ответить и смотрит исподлобья, не желая признаваться. — Мне нужна её чешуя, Нилье, — просит Властелин, но девушка отступает на пару шагов и сжимает подвеску. — Как это поможет тебе? Ты осквернил её тело и теперь хочешь ещё и это уничтожить? — требует пояснений она, в упор глядя на собеседника. — Она сама дала разрешение на использование её оболочки в моих целях, — разводит руками он, подзывая к себе умертвие. — Что?.. — переспрашивают путешественники, ощущая как земля будто уходит у них из-под ног.

***

Убедившись, что Аронилье с Леголасом ушли достаточно далеко и их больше не видно, Саурон поворачивается к мёртвому фиолетовому дракону. Возле него стоит полупрозрачная сутулящаяся Каэрвия, обнявшая себя руками и всё ещё немного вздрагивая. Её губы дрожат и выглядит она подавлено. — Ну и зачем ты остался? Сказать мне «пару добрых слов» или поплакаться на плече моего трупа? Если второе, то советую поспешить — он остывает, — с злобно шипит она, с упрёком и ненавистью глядя на рыжеволосого. — «Я верну тебе крылья!» — ты обещал. Ну, и что же теперь? Как собираешься выполнять свое обещание?! Возможно, если бы остальная часть команды видела дух драконицы, то им бы не было так горько из-за утраты. Или же было? Глядя на подавленную со слезами на глазах девушку, уверенность в этом пропадает. Но мужчина единственный, кто может видеть бестелесных сущностей, ведь он и сам не единожды оказывался в их реальности. — Я бы предпочёл высказаться какой занозой в заднице ты была до поры, до времени, но я здесь как раз касательно твоих крыльев. Отказываться от своих слов я не могу, поскольку ты выполнила часть своей сделки. И мне понадобится твоё тело, поэтому нужно твоё разрешение на его использование так, как я пожелаю, — поясняет Властелин и кривится. — Ведь если бы не твоя дурость, то была бы сейчас живой и здоровой. — Как будто бы ты не понимаешь почему я тогда так поступила! И если бы не ты со своим Мордором, то ничего бы не произошло. Всё бы закончилось намного раньше… — голос драконицы порой срывается на крик. Она прикрывает рукой лицо, стараясь прийти в себя. Мертва. Её никто больше не видит кроме Аннатара. Просто осталась ни с чем. Нет крыльев, нет возлюбленного, нет тела. Только уйма проблем, волнения за друзей и отчаянье. Брюнетка хочет помочь им, быть рядом, поддерживать. Но как ей это сделать теперь?.. — Что будет если я откажусь? — шепчет она, заламывая пальцы. — Я всё равно заберу это тело, пусть и с некоторыми сложностями. И тебе бы лучше со мной сотрудничать, ведь хоть клятва до сих пор и удерживает тебя, но ты будешь слабеть и в какой-то момент могут возникнуть сложности с передвижением. Если это произойдёт, то я не смогу гарантировать тебе возможность обретения крыльев, — кривая ухмылка появляется на его губах. Девушка закусывает губу и опускает взгляд. Что-то подсказывает, что в ею согласии кроется подвох. Особенно касательно того как именно он будет использовать её тело. Но она понимает, что он не расскажет, пока не получит согласие. И это её единственный шанс быть рядом с командой с гарантией, что по дороге с духом бард ничего не произойдёт. — Ладно, я согласна, — выдавливает она, ощущая как сдавливает живот от собственных слов. — Вот и прекрасно. Я почти что не сомневался в твоём уме и сообразительности, — Саурон опускается подле хвоста дракона и достаёт охотничий нож. Хлюпанье извлекаемой чешуи и глухой скрежет отпиливаемое кости. Вскоре в его руках оказываются пара чешуек и пластина с шипом. Ещё пара минут и он создаёт своеобразное украшение на шнурке. — Это станет твоим временным сосудом, — поясняет рыжеволосый, выпрямляясь. Драконица скептически осматривает побрякушку. Это сложно назвать произведением искусства, но выбирать не приходится. Не в её положении. Пальцы касаются тёмно-лиловой поверхности, и образ барда рассыпает на множество частичек, медленно перетекающих в подвеску, которую на мгновение охватывает тусклое мерцание. — И что же ты теперь будешь делать с моим телом? — звучит печальный голос Каэрвии. — Когда я тоже утратил материальную оболочку, то мне довелось просто скитаться по миру в виде духа. Иногда встречал других сущностей, чьей помощью порой заручался. И был один, очень желающий обрести тело. А мне как раз нужно, чтобы твоя туша дошла до Мордора, так что… Пространство возле трупа искажается и дергается. Некий, дымящийся, тёмный сгусток начинает формироваться и становиться всё больше и больше. Появляются длинные верхние конечности, вытягивается туловище и шея. Зубастый огромный рот и горящие глаза-угольки. Это существо своими размерами превосходит человека вдвое, если не больше. Её тело по плотности внешне похоже на некое облако или клубящийся туман. — Давно не виделись, Саурон, — шипящий звук вырывается из чёрной пасти, а морда приближается ближе. — Помню ты хотел себе тело — вот твой шанс, — Властелин указывает на мёртвого дракона. — Но оно искалеченное, — возмущается дух, скаля продолговатые как иглы зубы придвигаясь ближе к собеседнику. Брюнетка с ужасом наблюдает за этой тварью из украшения, радуясь тому, что она в нём. И хоть это её вряд ли защитит от этого существа, но есть хотя бы иллюзия безопасности. — У тебя появится возможность обрести нормальную оболочку, если ты доведёшь этот труп до Мордора и станешь моим слугой. По крайней мере на время, пока не получишь другое тело. Сущность сверлит взглядом рыжеволосого, прежде чем утвердительно кивнуть и наклониться к окровавленной туше. Дух будто ныряет в тело, полностью не исчезая в нём. Поначалу ничего не происходит. Можно подумать, что это всё оказалось некой странной шуткой или иллюзией… Блеклые глаза резко открываются. Хруст. И дракон неспешно поднимается. В нём более не чувствуется той теплоты, лишь холодное безразличие.

***

Тёмный Властелин забирает подвеску у Гвэн Олоссэ, которая всё ещё с трудом верит в услышанное. Леголас выглядит не намного лучше. Просто сознание отказывается верить… хочется сказать: «Нет, ты лжёшь.» — но они застряют в глотке. Мужчина не спеша поднимается по развалинам, сжимая в ладони чешую. Друзья переглядываются между собой, прежде чем всё-таки пойти следом. Желудок сводит от любопытства и страха. Рой мыслей и догадок крутятся в голове, но невозможно понять какая же верная. На искусанных губах выступает. Спускаться оказывается немного сложнее. Некоторые обломки совсем неустойчивые и шатаются, но каким-то чудом удаётся находить равновесие. Для лучника это и вовсе не проблема, так что он терпеливо дожидается подругу и порой придерживает её. Она же с досадой замечает, что двигаться и впрямь стало сложнее чем раньше… Саурон останавливается возле «ручья» из лавы. Она медленно двигается в расщелине, а воздух над ней шевелится, искажая картинку. Горячая, оранжевая, густая жидкость местами покрыта тёмными подсохшими пятнами. Умертвие останавливается возле Властелина и смотрит на него, в ожидании чего-то. — Ты сослужил мне неплохую службу, — размышляет рыжеволосый. — И пришло время решить вопрос с получением для твоего собственного тела. Впервые за всё время на лице монстра появляется эмоция — изумление. Что-то мелькает в воздухе и вонзается под подбородок твари. — Ценой собственной жизни, — можно рассмотреть красивую резную рукоятку с эльфийскими символами. Мерзкое сипение разрывает царящую тишину. Местами гниющие руки тянутся к рыжеволосому, но тот сталкивает труп в магму. Странники с ужасом наблюдают за происходящим. Как тело девушки превращается в дракона и тот пытается выбраться на поверность, барахтаясь, но лава стремительно поглощает его. Туша обугливается и временами исчезает. Мясо и шкура кусками слазят в черепа, демонстрируя чернеющую от жара кость. Беловолосая отступает на шаг назад, совершенно не понимая поступка и цели Тёмного Властелина. Но он чувствует, как высвобождается энергия умирающего духа. Как стремительно угасает его жизнь, прерываемая магическим кинжалом. А жидкая река пламени поспособствует предстоящей трансформации. И теперь последний элемент — подвеска с заключенной там Каэрвией. Можно ощутить её волнение и тревогу, она даже хочет что-то сказать, но вещица отправляется в вольный полёт следом за только что скрывшейся в магме туше. — Что ты делаешь?! — выкрикивает Аронилье, но Леголас удерживает её. — Просто исполняю то, что Она хотела, — пожимает плечами мужчина, оборачиваясь. — И я уже выполнил то, что она хотела, так что нас больше ничего здесь не держит и можем идти. Чешуйки дымятся и тёмнеют, исчезая под оранжевым слоем. Хочется надеяться, что сейчас произойдёт некое чудо, но магма всё так же неспеша течёт дальше. — Лжец, — шипит девушка, сжимая кулаки. Единственная вещь, оставшаяся на память о Каэрвии исчезла, оставляя после себя кромешную пустоту. Отобранная вера в чудо. — Я бы не был так уверен, но, в любом случае, нам не стоит задерживаться, — и в подтверждение его словам вдалеке слышен треск и земля немного вибрирует. Пар вырывается на поверхность и появляется разлом. — Когда-нибудь ты за всё поплатишься, Саурон, — Леголас приобнимает, девушку уводя её назад к безопасности. Этот монстр никогда не изменится. Всё так же будет раздавливать чужие мечты и ломать. Он не заслуживает права на жизнь. Но Властелин лишь усмехается, в последний раз посмотрев на огненную реку, прежде чем пойти следом за остальными.

***

На поверхности лавы местами появляются пузырьки. Лопаясь, в сторону разлетаются горячие брызги, а воздух лишь сильнее идёт рябью. Потом вновь формируются новые, но уже крупнее. Поверхность огненной реки приподымается, истончаясь. Некий тёмный силуэт проявляется под густой магмой. Наружу высовывается небольшая чешуйчатая лапа, вцепившаяся в каменный край. Затем вторая, и появляется фиолетовая драконья голова. Из приоткрывшейся пасти вырывается рваный приглушенный крик полный боли. Ещё немного усилий и на землю выбирается драконица, размером не намного больше лесного кота. Её конечности подрагивают, а ослабшие крылья беспомощно свисают. Стоять сложно, и не удержавшись она падает. Всё тело бьёт дрожь и оно сжимается в острых спазмах. От ощущений хочется реветь и молить о том, чтобы всё прекратилось. Но они постепенно затихают. Каждый вдох отдаётся судорогой в рёбрах. Осознавать происходящее сложно, особенно сейчас, когда боль ещё не отпустила. В памяти всё ещё свежим пятном хранится та обжигающая темнота, как изменяется крупное тело и хрустят кости. Этот треклятый выродок бросил её. И ей самой пришлось бороться за новообретённую жизнь. Хочется просто выть, но вместо этого вырывается лишь хрип. Треклятый Саурон. Он засунул её в ту подвеску, и ей оставалось только наблюдать. Смотреть как страдает Аронилье, как Властелин чуть ли не убивает эльфа с помощью умертвия. Если бы это произошло, то она бы никогда себе не простила свою слабость. Как же ужасно быть бесполезной. Когда ты ничего не можешь сделать, ни утешить словами, ни обнять. Точнее, никто тебя не услышит и не почувствует. Ведь ты просто дух. По щекам катятся слёзы обиды. А теперь он её оставил здесь одну. Выродок. Но Каэрвии нужно идти. Назад к друзьям. Она этого всего так просто не оставит. Будет им помогать и делать всё возможное, что в её силах.