Сердце огня

      Огни Республиканского города становились меньше, угасая один за другим, как предрассветные звезды. Баржа покидала гавань, туман все также клубился над берегом, и Сокка стоял на палубе, вглядываясь в его очертания. Он воображал, что все еще видит друзей. Видит и пытается ободрить взволнованную Катару, тающую в пелене сизого тумана, видит хмурого Аанга и насупившуюся Тоф…       Сколько бы Мэй и Азула ни возились с планами по уничтожению Демонов Дыма, сестра всю неделю напролет открыто заявляла о том, как не доверяет последней.       Он до сих пор помнил дрожь в голосе Катары, когда обнаружил ее в своей комнате в день перед отплытием, собирающей его же вещи, хотя он не просил ее о помощи.       — Я не верю ей, равно как и ты.       — Конечно, не верю, но я верю Мэй.       — Мэй тоже хороша! — всплеснула она руками. — Не своего брата она собирается подвергать опасности.       — Нет, она всего лишь подвергает опасности собственную шкуру. Катара, Мэй борется с ними в одиночку уже очень долгое время. Ей нужна помощь. Она не выкурит преступников и террористов из страны усилиями одной лишь пары рук.       — Все мы можем что-то предпринять. Аанг — Аватар и…       — Ты же слышала ее, — оборвал сестру Сокка. — Эти люди — эксперты скрытности и маскировки. Если мы заявимся к ним как есть, со всеми этими ураганами, взрывами и магией металла, они скроются и в следующий раз ударят там, где мы меньше всего ожидаем. Это дело требует тонкости и аккуратности.       — И ты аккуратен? — фыркнула Катара.       — Могу быть им! Мы обязаны выкрасть для Мэй время, чтобы она нашла лидеров группировки. Если для этого требуется притворяться и плясать под их дудку — пожалуйста.       — Просто пообещай мне, что ты будешь цел и невредим.       Он встретил обеспокоенный взгляд сестры и спрятал бумеранг, решив, что не стоит брать его с собой. Потом подошел к ней и заключил в крепкое объятие.       — Я не могу обещать тебе такого, и ты знаешь это не хуже меня.       Она вздохнула, горячо дыша ему в плечо, а затем отстранилась.       — Ты уже написал Суюки?       Вина прошила Сокку точно стрелой, но ему не оставалось ничего, кроме как покачать головой.       — Нет. Еще нет… Я не знаю, что можно написать, ведь письма могут перехватывать, а лгать ей я не хочу. Меня не будет пару месяцев — может, больше — что можно придумать, я пока не представляю.       — Можешь оставить послание мне и я передам ей.       — Не стоит, — отвернулся он к сумке, откидывая на кровать еще несколько ненужных вещей. — Я напишу Суюки, когда буду в Стране Огня. Если раньше этого времени она сама начнет присылать письма, отвечай ей, что я занят. Не давай ей понять, что меня нет в Республиканском городе. Не хочу, чтобы она зря беспокоилась.       — Хорошо, пообещай, что будешь осторожен. И не доверяй Азуле, Сокка! Она опасна — плевать, что говорит в ее защиту Мэй. Не поворачивайся к ней открытой спиной.       — Не стану, — мотнул он головой и еще раз привлек к себе Катару, целуя ее в лоб, чтобы успокоить. — Нас ждет совместное дело, только и всего.       Он покачал головой так же, как в своем воспоминании, и то развеялось. Оглядел палубу торговой баржи, что представляла собой довольно жалкое зрелище и держалась на плаву исключительно благодаря сноровистости капитана. Тот не говорил ни с Соккой, ни с Азулой и делал вид, что не замечает их подозрительно вида. В этом им помог мешочек золота от Мэй.       Он увидел, как один из моряков безуспешно возится со снастями и уже двинулся к нему, чтобы помочь, пока не остановил себя на полпути.       Помогать бы стал Сокка, но теперь он не принадлежал самому себе, а был Тазео.       Тазео — беспринципный ублюдок, который будет печься только о собственной шкуре, — напомнил себе Сокка. Он сжал кулаки и встал в напряженную, готовую к любому броску позу и попытался вжиться в чужой характер. Стать убийцей полностью.       Целую неделю, пока Мэй разбиралась с другими вопросами в Республиканском городе, он отращивал щетину и привыкал к непривычному для себя образу. Отказался от волчьего хвоста и отпустил волосы, надел тускло-зеленые штаны людей земли и соответствующую рубашку без рукавов. Нацепил коричневые кожаные сапоги до колен и такие же наручи; закрепил меч и кинжал Тазео за пояс на бедре.       Было несколько неловко таскать оружие мертвого человека — особенно человека, жизнь которого он тоже украл. Мэй заверила его, что у Тазео никогда не было жизни: он заслуживал только смерти и погребения где-нибудь на пустыре. И все равно ее слова ничуть не утешили Сокку.       Проще было сказать, чем сделать.       Он опустил взгляд на свои обнаженные руки, перевитые линиями татуировок. Носить их было не менее странно, но Сокка не мог не признать, что выглядел с ними поистине устрашающе и опасно. К счастью, они были временными, что объяснила Мэй сразу же, стоило ей придвинуть к себе флакон хны и заметить его беспокойство.       — Это просто черная хна. Выцветет через несколько недель, потому тебе придется постоянно обновлять рисунок.       — Как я буду… — начал было он, как Мэй тут же прервала его, указав жестом на Азулу. Она сидела на крайнем стуле в гостиной Сокки и наблюдала за ним с непонятным выражением лица. Это была их первая встреча с той самой ночи, когда на него обрушилась бомба под названием «покушение на Зуко».       Стоит признать, все эти дни он так и не смог выбросить принцессу из головы, и то и дело поглядывал на нее. Что он искал в ее потерянном виде Сокке самому было непонятно.       — Азула займется этим. Да, Азула? — сказала Мэй.       — Не вижу в этом никакой необходимости, — буркнула она, и стало очевидно, что говорила она не только о татуировке, но и о всей затеи с его участием. Невероятно, но они сошлись с Катарой хоть в чем-то, сами того не зная.       — Я не собираюсь обсуждать это снова, — отрезала Мэй, но, помедлив, попыталась смягчить требовательный тон. — Просто понаблюдай за тем, как это делаю я, и проведешь кистью по выгорающим линиям спустя некоторое время.       — Ладно, — оттолкнулась она от стула и остановилась за спиной Мэй, что склонилась к обнаженному по пояс Сокке. Затем проследила за тем, как ее бывшая подруга макает кисточку во флакон и изучает детали на свитках, изображающих спину, грудь и руки Тазео. — Почему ты решила выбрать именно эти татуировки?       — Я не выбирала. Убила его и раздела, а потом срисовала эскизы.       — Стальная леди, — протянул Сокка.       — Вынужденное решение, — вздохнула Мэй, и тени под ее глазами будто стали глубже. — Он был ужасным человеком, и о нем ходит такая же ужасная репутация. Тебе следует забыть о своем очаровательном «я» и превратиться в подонка.       — О, с этим он легко справится, — прошипела Азула.       — Ты злишься, потому что я тебя отделал.       Принцесса дернула бровью, и через пару мгновений ее лицо загорелось возмущением и раздражением. Какая-то часть Сокки была рада видеть Азулу такой: по крайней мере, она хотя бы отдаленно напоминала себя прежнюю, а не то перепуганное существо, жмущееся к стенам его кабинета.       — Я поддалась тебе. Нечестно избивать пьяного.       — Я не был пьян.       — Ты был пьян, — подтвердила Мэй. — Сиди смирно и не шевели своими банками.       — Это не банки, а мускулы. И я выгляжу с ними внушительно, разве нет?       — Не могу не согласиться, — отмахнулась она и принялась расчерчивать его тело дальше. Спустя пару часов или около того Сокка стоял перед зеркалом, охваченный языками пламени, одетый в чужую одежду с оружием, и не мог узнать себя.       В тот момент он шагнул в кожу другого человека. Понятное дело, что ему еще предстояло привыкать к новым манерам и поведению, но он знал наверняка, что сможет быть вечно грубым и угрюмым: Азула в этом постарается.       Игнорируя барахтанье моряка со снастями, Сокка пересек залитую водой палубу и проскользнул за дверь, ведущую на нижние уровни баржи. Мэй обеспечила им две каюты размером со шкаф — лучшего на этом суденышке было не сыскать. Плаванье обещало быть гадким и нудным, в трюме попахивало свиноцеплятами, а моряки были не лучше всего этого вместе взятого, но Сокка проходил и не через такое. Во всяком случае, ему не приходилось делить с Азулой одну каюту. Или кровать.       Дверь принцессы была заперта, и он остановился перед ней в нерешительности. Она не осталась на палубе, чтобы проводить глазами Республиканский город, и рванула к себе, как только они поднялись на баржу. Сокка отпустил ее с легкостью. Духи знают, сколько еще времени им предстоит проводить в обществе друг друга, потому такие минуты тишины были той еще отдушиной. И все же Сокка чувствовал, что им нужно говорить. Нащупывать общие темы, обсуждать план, перебирать ситуацию в целом.       В конце концов, он совершенно не знал ее. Прошли годы, прежде чем они увиделись снова, да и раньше они не были приятелями и вряд ли будут. Однако им следовало поладить, несмотря на то, какой жесткой она была и как хотелось Сокке избегать ее.       Едва он занес руку, чтобы постучать в металлическую дверь, как та сама отворилась, и показалась Азула. Золотистые глаза недоверчиво прищурились и потемнели.       — Что ты тут делаешь? — спросила она и откинула за плечо длинную черную прядь волос.       — Я подумал, нам следует обсудить.       — И что именно нам следует обсудить? — окинула она его цепким взглядом с головы до ног.       Сокка огляделся по сторонам, но не обнаружил никого поблизости.       — План. Действия. Я не знаю, может…       — Я уже знаю план. А так как я в курсе деталей, мы можем игнорировать друг друга до самых берегов Страны Огня. Мэй велела работать вместе, но она не заставляла нас становиться друзьями, Тазео.       Он вздрогнул от звука чужого имени, но, к счастью, это напомнило о предстоящей роли.       — Хорошо. Играй как хочешь. Просто помни, что я не делаю тебе одолжение и…       — Разумеется, нет. Ты делаешь это ради своей подружки во дворце огня, что так приглянулась моему брату. Ты просто знаешь, что, если кто-то набросится на Зуко, она встанет его щитом и погибнет первой. Так что не притворяйся, что тебе есть какое-то дело до всей этой группировки.       Сокка скривил губы, хоть и не собирался показывать, как задевают эти слова. Упрямство и язвительность в глазах Азулы лишь подначивали сильнее, и он сделал шаг вперед.       — Ты права, мне плевать, что будет с тобой и какой опасности ты себя подвергнешь. Я забочусь только о Суюки.       — А о моем брате? — скептически дернула бровью принцесса. — Я думала, вы были друзьями.       — Мы до сих пор друзья.       — Даже после того, как он трахнул твою девушку? — хмыкнула она, и внутри Сокки взбушевался такой гнев, будто на него опрокинули чан с кипящей водой. — Ты что, слухи не слышал?       — Это…       — Держись от меня подальше.       Азула вышла из каюты и проскочила мимо него, поднимаясь по лестнице и скрываясь из вида. Рука Сокки сама сжалась в кулак, а через секунду впечаталась в перегородку, от которой пошла вибрация и мерзкий звон в ушах.       — Сучка.       Воистину, это путешествие будет не из легких.