Сердце огня

      Надвигалась новая буря. Азула почувствовала это на половине пути к Стране Огня. Впрочем, дни и без того были паршивыми, так что разницы особой не наблюдалось… Ржавое суденышко грохотало при каждом столкновении с волной, потолки в каютах прохудились и пропускали воду, а запах гниющего дерева вперемешку с вонью свиноцеплят нехило сводил с ума.       Пока их мотало туда-сюда, а баржа дребезжала и стонала, как призрак, Азула флегматично представляла, как океан разверзнется под ними и утянет злополучный экипаж на дно. Утонуть — не такая уж плохая идея, — думала она, пытаясь утихомирить разбушевавшийся желудок.       По крайней мере, ей больше не придется терпеть своего напарника.       Хотя и сейчас Азула не видела его слишком часто. Она почти не покидала маленькую, душную каюту, выскользая наружу только по нужде или когда дышать становилось совсем невмоготу и хотелось глотнуть свежего воздуха. Ее окатывало брызгами воды и тогда Азула покидала палубу в еще более скверном настроении.       Она велела Сокке держаться от нее подальше, что он и сделал, и почему-то это возмущало. Азула не хотела искать в этом причины — до того нелепой казалась ей вся ситуация — и продолжала избегать его сама.       Еще ее злила собственная слабость. Раньше никогда не доводилось захворать в океане, а теперь тошнило каждую минуту. Чтобы избежать ненужных последствий, Азула запретила себе есть и не положила в рот ни единой крошки, но потом ее стало мутить от голода. Часто пульсировала голова, изредка вспыхивали перед глазами тусклые пятна, но она держалась, потому что помнила прежние случаи голодания. Ей приходилось проходить и не через такое; она знала, что вытерпит, если погода немного смилуется над нею.       Все эти дни Азула провалялась в каюте, прислушиваясь к стону ветра и думая о том, что ей — им — предстоит делать в Стране Огня. Это было не то прибытие на родину, которого бы ей хотелось. Азула не была дома уже многие годы и, по правде говоря, совершенно не собиралась туда возвращаться.       Она не собиралась делать со своей жизнью абсолютно ничего, пока Мэй не нашла ее в той таверне.       Баржа вновь налетела на мощную волну, и Азула вцепилась пальцами в покрывало на узкой койке. Желудок подскакивал к самому горлу, голова кружилась, во рту было сухо, будто туда напихали пыли, а всякие мысли ускользали, как песок сквозь пальцы. Ведро воды, что она захватила с собой пару дней назад, уже было пустым, и нужно было выйти из своего убежища. Но выйти означало подвергнуть себя опасности.       Азуле не хотелось выглядеть слабой. Что, если Сокка заметит ее такой?       С какой стати вообще о нем думать? — оборвала она себя, но в голове уже зазвенел другой голос.       Как ты это скроешь? Он поймет, что ты сумасшедшая, узнает о всех тех ужасных вещах, что ты натворила. Он скрутит тебя, как полудохлого котенка, и ты этого заслуживаешь. Ты никто. Никто! Должна истекать кровью, как они… сгорать, как они горели.       Этот голос подхватил еще один, а потом еще, и уже через мгновение зазвучало гулкое, громовое эхо. Азула зажмурилась, пытаясь игнорировать их слова, но, как обычно, все было впустую. Рев океана перестал быть слышен — вместо этого в уши впились шепотки и крики, и Азула принялась крутиться по постели, не в силах вырваться из этого кокона.       — Умолкни. Умолкни. Умолкни… — бормотала она, задирая рукав туники и царапая кожу ногтями. Боль вспыхнула и замигала, как маяк во тьме, возвращая в реальность. Это должно было помочь. Обязано было.       

***

      Когда шторм утих, сменившись унылым дождем, а океан прекратил бушевать и вздыматься, Азула смогла побороть видения.       Она очищала раны, смутно понимая, что видит некоторые из них впервые. Ей претило думать о состоянии, когда почва уходит из-под ног, в голове образуется туман и становится непонятно, где она, а где — образы, душащие ее. Опустив рукава и тщательно вымыв ногти, Азула подхватила ведерко и, приоткрыв дверь, осторожно высунула голову наружу.       Она посмотрела на каюту Сокки и с радостью отметила, что та плотно заперта. Хорошо. Ей не хотелось видеть его совсем.       Пробираясь через забитый товаром трюм, Азула без интереса водила взглядом от одной таблички к другой. Очень много ящиков было помечено, как «хрупкий» и «скоропортящийся». Миновав нескончаемые ряды, она завернула за угол и застала играющих в кости моряков. Их было четверо: все как один с обветренными, загорелыми лицами, просоленными бородами и поношенными тряпками вместо нормальной одежды. У одного из них бородка напоминала козлячую, и именно он посчитал нужным одарить Азулу кривоватой улыбкой.       — Ну и ну, неужто наконец-то познакомимся с нашей не совсем удачей? — протянул он, оторвавшись от игральной доски. Взгляд, которым он окинул Азулу, был неприятным, и по коже непроизвольно пронеслись мурашки.       Это напомнило ей об…       Огне.       Влажном запахе земли.       Борьбе.       Насилии.       Плачущем от боли ребенке.       Пепле, оседающем на губах и ресницах.       Сожалении.       Азула сделала глубокий вдох, перехватывая ведерко крепче и пытаясь прогнать налетевшие, как мухи, воспоминания.       — Прошу прощения? — процедила она матросу, щерящему подгнившие зубы.       — Женщина на борту к неудаче. Сказал это капитану, да только станет он слушать старого Дживанга? Черта с два! И что мы наблюдаем? Улепетываем от шторма, застряв в этом проклятом океане, и выбиваемся из графика уже на три дня. Товар начинает портиться. И прислушайся к скрежету, эта развалюха не выдержит еще одной бури. А все потому что мы взяли с собой какую-то щёлку.       — Как ты меня назвал? — гневно сузила глаза Азула. — Да как ты сме…       — Как я смею? — передразнил ее моряк, пропищав тонким голосом. — Вы только посмотрите на нее, нашлась тут недотрога, хотя лучше сказать Мисс Кожа да Кости. Свалилась на наши головы, как предзнаменование смерти.       — Заткнись!       — Ой, не слушай его, девочка, — махнул рукой другой моряк и разразился скрипучим смехом. — Дживанг настолько суеверен, что даже не меняет свои носки.       — Потому что это к неудаче!       — Да твои вонючие ноги спугнут любую удачу, — подхватил третий и они покатились со смеху уже вдвоем. Азула не разделила их веселье и когда то утихло, Дживанг вперил в нее подозрительный взгляд.       — Кто ты такая? Капитан обычно не берет пассажиров, если только не дать ему предостаточно золота — значит, ты при деньгах. А что богатой штучке делать в этом корыте? Либо ты преступница, либо от кого-то прячешься. Ну, какой вариант?       — Оба, — отрезала она, и ответом ей снова послужили смешки.       — Ты видел того здоровяка, с которым она поднялась на баржу? Если он не убийца, я сожру свою шляпу, — встрял другой моряк, оглядываясь по сторонам, словно выискивая Сокку, точнее Тазео.       — Ну раз она с ним, оставьте ее в покое.       Брови Азулы поползли вверх при одной лишь мысли о том, какой он возымел на них эффект. Казалось, каждый человек на борту сторонился Сокку, как и она сама, но у нее-то были на то причины. Даже эти повидавшие многое моряки не хотели иметь с ним дело. Любопытно… Она не ожидала, что Сокка сможет осилить такую роль.       После упоминаний о нем гнусная толпа потеряла к Азуле всякий интерес, но только не Дживанг, изучающий ее с прежней озадаченностью и расчетливостью.       — Значит, парочка преступников, да? — протянул он. — Доложу-ка я на вас владельцу гавани. Силы порядка Страны Огня дадут мне неплохую награду и я смогу наконец убраться из этого куска ржавчины.       — Попробуй, недоносок, — прозвучал позади нее грубый голос, и Азула вздрогнула против воли. Бросив взгляд из-за плеча, она увидела Сокку, наблюдающего за ними непроницаемым холодным взглядом. Он стоял, скрестив на груди увитые татуировками руки, к которым до сих пор невозможно было привыкнуть. Весь его вид на самом деле внушал опасение, что недавно отражалось эхом в словах моряков.       Он шагнул вперед, закрывая Дживанга, и Азуле пришлось вытянуть шею и привстать на носках.       — Так вы в розыске? — ухмыльнулся моряк, хлопнув одной ладонью о другую. — О-о-о, ждет меня награда, ждет, а вы двое будете морозить задницы в темницах Страны Огня. Ну, хотя ты, девка, не будешь. Может, я оставлю тебя к своей удаче или невезению… Такая красотка одна на десятки, но больно уж ты костлявая. Откормил бы я тебя, чтоб постель с тобой слишком жесткой не казалась. Уверен, ты раздвигаешь ноги только так.       Ярость лопнула в ней, точно огромный пузырь, и устремилась наружу бурным потоком. Едва Азула собралась плеснуть огня в эту противную рожу, как Сокка сам нырнул в толпу, вцепившись в Дживанга. Он швырнул его в сторону, и тот с криком приземлился в товарные ящики, ударяясь головой, а после задыхаясь от мгновенной хватки на шее. Моряки со страхом отступили назад.       — Еще раз заговоришь с ней в подобном тоне, и я вырву тебе хребет, — прошипел Сокка, стискивая пальцы сильнее, от чего лицо Дживанга тут же начало меняться в цвете.       — Отсоси.       — Не смей даже смотреть на нее, кусок дерьма, иначе тебе и твоим друзьям конец. Я скормлю вас по кускам акулам.       — Не… станешь… — кряхтел и задыхался он, пытаясь скинуть с себя чужие руки. Сокка расхохотался совершенно жутковатым смехом.       — Уж будь уверен, прибить помойных крыс мне ничего не стоит. Тем более за оскорбление моей жены.       Жены? Его жены?!       Азула чуть не подавилась воздухом, уставившись на Сокку все глаза — потрясение на лице Дживанга было столь же сильным. Тот беспомощно моргал, вены на его висках вздулись резче, пот стекал по лбу, пока он пытался выдавить хоть что-нибудь членораздельное.       — Не знал… что она…       — Не суй нос не в свое дело и помни, я оторву твой член и запихну его тебе же в глотку, если ты еще хоть раз повернешь башку к моей собственности. Вас это всех касается!       — Прошу. Не надо… — молил моряк, чьи глаза уже начали судорожно закатываться.       — Извиняйся перед ней, — развернул его Сокка и, не удержавшись на ногах, тот рухнул лицом вниз, потирая покрасневшую шею.       — Прости… Не хотел… обидеть, — прохрипел Дживанг, избегая поднимать на нее взгляда. Остальные моряки внезапно заинтересовались разглядыванием своих ботинок, но Азула не смотрела на них, а только на Сокку, совершенно потрясенная и растерянная.       — Не стоит делать нас своими врагами, — выплюнул Сокка и резко подошел к ней, выхватывая из ее пальцев ведро. Вторая рука обернулась вокруг ее талии, и он потащил ее в каюту. Азула не могла поверить, что позволила ему вести себя, но продолжала переставлять ноги, по-прежнему не в силах отделаться от смятения. Лишь когда он втолкнул ее в каюту и запер за ними дверь, она смогла вырваться из его хватки, отступая на пару шагов назад.       — Значит, жена?       Сокка вздохнул, мигом теряя это злое и напряженное выражение лица, и опустился на пол возле двери, пожимая плечами и усмехаясь.       — Ну…       — Жена?!       — Да успокойся ты.       — Еще с чего? Я не твоя жена!       — Слава духам, нет, — потряс он головой в притворном ужасе. — Это просто для прикрытия.       — Зачем оно мне?       — Моряки бы сторожили твою каюту днем и ночью и однажды бы туда проникли. Особенно этот… Я слышал, о чем они говорили.       — Я бы уладила все сама.       — Знаю, но так даже проще.       — Чем проще?       — Ты будто не сообразила, к чему они клонили, — дернул правой бровью Сокка. — У них к тебе один интерес. Надеюсь, не нужно объяснять на пальцах какой именно? Я остановил их, теперь они боятся меня и уважают тебя, потому что…       — Ты назвал меня своей собственностью! — поморщилась Азула. — Я не какая-то там вещь и не потерплю…       — Конечно, нет, но они понимают только этот язык. Я не отношусь к тебе подобным образом, Азула. Они — отбросы и могли причинить тебе боль.       Мерзкое чувство, будто по шее проскользнуло что-то холодное и липкое, охватило Азулу. Она сглотнула, почувствовав головокружение, но списала его на голод и воздержание от еды в течение нескольких дней. Воспоминания накатили вновь, как по щелчку пальцев — пришлось вонзить ногти в и без того израненные ладони.       — Они бы не осмелились.       — Еще как осмелились бы. И хорошо, что тебе довелось только слышать эти вещи, а не сталкиваться с ними. Не потребуется теперь убивать их.       Она недоуменно моргнула и присмотрелась к Сокке внимательней.       — А это еще к чему? Ты же был несерьезен там, с ними.       — Был, — возразил он. — Так что лучше не покидай каюту без меня.       — Я не…       — Поверь мне, я совершенно не в восторге от этой ситуации, — поднялся Сокка на ноги, подбирая ведерко, что до этого отобрал у нее. — Принесу тебе воды и еды.       — Не нужно.       — Думаешь, я не вижу, что ты не ела целую вечность? Моряк прав, Азула, ты костлявая. Если нас ждут… все те опасности с Демонами, тебе нужно быть в отличной форме.       — Я ослабела только из-за морской болезни, — вяло пробормотала она. — Я не голодна, — оправдывалась Азула, пытаясь понять, что ему на самом деле от нее нужно. Хочет ее оскорбить? Недооценивает ее силы? — И вообще какое тебе до меня дело?       Он ухмыльнулся, открывая дверь и оставляя ее в одиночестве.       — Как я могу игнорировать тебя, дорогая? Ты же моя супруга.       Сокка скрылся из виду прежде, чем Азула подобрала башмак, чтобы запустить в него, и тот отскочил от металлической поверхности с глухим звуком.       — Засранец.