Сердце огня

      Было уже поздно, но в боковом зале от холла трещал камин и раздавались пьяные голоса. Нахмурившись, Сокка прошлепал босиком к ближайшему столику и уселся за лавку.       Кровь по-прежнему шумела в ушах. Гнев захлестывал его с головой. Но под всем этим вполне ощутимо пробивались беспокойство и вина.       Заметив это, Сокка разозлился еще сильнее и стал вымещать злость на ботинках, натягивая и застегивая их со остервенением. Отстраненно он вслушивался в гомон веселящейся толпы. Кто-то затянул непристойную песню о похотливой служанке и мудреце огня. Смеясь и перебивая друг друга, ее подхватили остальные.       О чем вообще думала Мэй, посылая его на это дело с Азулой? Им никак не сработаться вместе. Ладно еще можно закрыть глаза на то, что они не выносят друг друга, но принцесса же совершенно невменяема.       «Конечно, невменяема, — съязвил над самим собой Сокка. — Она больна, чего ты от нее ожидал?»       Он тряхнул головой, все также испытывая сожаление и стыд за свое поведение, что тем не менее до сих пор раздражало его. Ему было жаль кричащую и мечущуюся в постели Азулу. Некоторые вопли вырывались неразборчиво, некоторые же… Сокка вздохнул, распрямляя спину, стоило покончить с обувью.       Азула выглядела такой напуганной, такой маленькой в этой огромной кровати для молодоженов, и страх вспыхивал вокруг нее пламенем. Сокка испугался сам и не решался трясти ее — вдруг его прикосновение испортит все окончательно? Он не знал, как разбудить ее, и идея облить принцессу водой пришла сама собой. Знал бы только Сокка, что пробуждение ничуть не поможет ей…       Что такого могло произойти с Азулой? С ней, с наследной принцессой Страны Огня, которая раньше страшила и гоняла их с Аангом и девчонками по всему свету?       Сокка положил ладонь на рюкзак и повернул голову к входной двери гостиницы. Он мог отпереть ее прямо сейчас и просто уйти. Побриться, отрезать волосы, смыть татуировки и забыть образ преступника, который присвоил себе.       Но Азула… Демоны Дыма используют ее. Как скоро они убьют ее, когда она исполнит свою роль в их планах? Кто тогда защитит ее?       Сокка отпустил рюкзак, понимая, что, если уйдет сейчас, никогда не простит себя после. Тазео бы бросил ее одну на растерзание группировке и прочим опасностям, но он им не был. Сколько бы Сокка ни подтрунивал над чрезмерной сострадательностью сестры, он знал, что это чувство пересилило бы неприязнь к Азуле и Катара бы ни за что не оставила ее перед лицом трудностей. Да и в нем самом было много от Катары…       А еще Зуко и Суюки. Их нельзя подвергать большей опасности. Покинув Демонов Дыма, он не узнает их дальнейших планов на столицу Страны Огня.       — Да чтоб меня, — рыкнул он и взял себя в руки, когда разносчица выпивки остановилась у его стола. Прямо перед ним приземлилась кружка браги с пушистой шапкой пены. Нырнув пальцами в карман, Сокка извлек золотую монетку и протянул девушке, отчего она мило улыбнулась.       — Принести что-нибудь еще, красавчик?       Он призадумался на секунду, потом достал еще одну монету.       — То же самое, когда закончу с этой кружкой.       После мерзкого плаванья, слухов о Суюки, припадков истеричной Азулы хотелось ничего, кроме этого. Напиться и думать о том, о чем не хочется думать. Брага оказалась хорошей, совсем не та ослиная моча, которую подавали в Республиканском городе. Сокка задрал голову к потолку, словно мог видеть Азулу через разделявшие их пролеты лестниц. Чем она сейчас занималась? Собирала вещи или все-таки легла спать?       Он осушил еще одну кружку, потом еще, которые появлялись с такой скоростью, словно неведомый магический трюк. Сокка вручил очередную монету разносчице выпивки просто так. После нескольких кружек она наконец смирилась с тем, что он не собирается отвечать на ее флирт, и продолжила обслуживать молчаливо.       Сокка думал о своих близких на другом континенте. Он мог поспорить, что Катара нисколько не спит и не находит себе места. Что Аанг ухищряется как может и выдавливает из себя все недюжинное терпение, пытаясь успокоить ее. Что Тоф… ох, Тоф ему очень не хватало. Стоило вспомнить их последний разговор, как отвратительное настроение Сокки еще больше испортилось.       Тоф схватила его за руку. На ее лице четко проступили следы гнева.       — С ней что-то случилось, — шепнула она так, чтобы никто в бухте их не услышал.       — Чего?       — Азула. С ней что-то случилось.       — Да, она стала сумасшедшей су…       — Не то! Нечто другое и ты это сам знаешь, — нахмурилась Тоф. — Азула и прежде была нестабильной, но не настолько же. Сейчас как будто что-то постоянно причиняет ей боль. И мы видели с тобой такое раньше.       Сокка ощутил мгновенный ком в горле и обернулся в поисках принцессы — она стояла вдалеке, скрестив на груди руки. Казалось, она бесцельно разглядывает захваченную туманом бухту, но на деле Азула наблюдала за всеми ними. Настороженно. Как угнетаемый зверь. Сокка приметил это еще с их стычки в его кабинете, после которой она прятала глаза и втягивала голову в плечи. Она словно хотела исчезнуть.       Подобное поведение совершенно не вязалось с Азулой прошлых лет. Жесткая, требовательная девчонка, которая завладеет всем, чем хочет, за каких-то пару минут. С ней творилось непонятное, будто гордость и высокомерие принцессы вырвали клещами и сожгли.       Впрочем, не совсем непонятное. Увиденное в кабинете не казалось таким незнакомым. Сокка мысленно отметил это еще в тот день, но не признавался сам себе, пока Тоф не подтвердила его догадки.       — Лагери, — пробормотал он и провел рукой по лицу, стоило Тоф кивнуть ему. — Вот дерьмо. Ты уверена?       — Я повидала на работе предостаточно, чтобы сразу распознать такие знаки.       — Азула пережила паническую атаку, когда я прижал ее к полу, — признался Сокка, ощущая, как чувство стыда затапливает его. — Если бы я знал, я бы никогда… Проклятье, я думал, она хотела напасть на меня и мой отпор весьма пошатнул ее.       — Как именно?       — Она была в ужасе, умоляла меня остановиться. Никогда прежде я не видел ее в таком состоянии. Азула расцарапала себе лицо, и мне показалось, что уже не впервые. Мэй тоже видела это… С чем я имею дело, Тоф?       — Не знаю, — покачала она головой. — Просто будь осторожен к принцессе.       — К ней? Да она почти такая же стойкая, как ты.       — Ты удивишься, как легко можно сломить человека. Такие, как она, гордятся выдержкой и контролем во всем, но что-то мне подсказывает, способность контролировать даже саму себя давно покинула Азулу. Я не знаю ее, но, похоже, эта борьба далась ей тяжело. Скорее всего, она до сих пор борется. Она и раньше не была здоровой, но после этого…       Сокка почувствовал почти физическую боль, когда вновь выловил в клубах тумана фигуру Азулы. Она обернулась, уставившись на него в ответ, но он не смог выдерживать долго этот взгляд и отвернулся.       — Я должен проникнуть в террористическую группировку, притворяясь мертвым человеком, а моя партнерша — сумасшедшая принцесса, которая ненавидит меня до бешенства. Великолепно… Без стакана-два тут не обойтись.       — Ты зачастил с выпивкой, — нахмурилась Тоф.       — Исключительно для медицинских целей.       — Ну конечно, — проворчала она. Если бы Тоф могла закатывать глаза, то она бы уже сделала это с десяток раз. — Тебе нужно быть предельно внимательным и собранным, Сокка. Следи в оба за Азулой и этими гребанными Демонами Дыма. Хотела бы я присоединиться к вам.       — Известная на весь мир Бейфонг? К тому же, мы уплываем уже через несколько минут.       — Ну, такая уж я забывчивая временами, — фыркнула Тоф, пока вновь не стала серьезной. — Будь осторожен, Сокка, я не шучу. Ты же помнишь жертв того ублюдка в лагерях?       — Тяжело забыть, — вздохнул он. — Что мне делать с ней?       — Не знаю. Попробуй понять. Она, конечно, та еще стерва, но… попытайся. И не умри там, хорошо?       Сокка опустил глаза в столешницу, отчаянно желая, чтобы все сложилось иначе. Слова Тоф не получалось игнорировать. Свои впечатления от первой встречи с Азулой — тоже.       Принцессу кто-то изнасиловал.       Тот ужас в ее глазах был знаком Сокке. Не он ли мелькал в пол-дюжине лиц женщин, пострадавших от насилия, присмотр за которыми взял на себя отдел Тоф? Три года назад серия последовательных нападений прогремела в лагерях за пределами Республиканского города. Столица разрасталась слишком стремительно, людей сюда стекалось слишком много и процесс выдачи жилья однажды сильно застопорился. Было решено разбить несколько стоянок в окрестностях, пока строительство новых домов не подойдет к концу. А Республиканский город все продолжал расползаться и пухнуть, словно на дрожжах…       Лагери быстро заполнились людьми, превращаясь в грязные, забитые чем только можно места временного жительства. Тоф пыталась следить за порядком, но полицейских насчитывалось мало — все силы растягивались пунктирными линиями по округе. От недостатка присмотра вспыхивали болезни, мелкие кражи стали обычным явлением. Иногда дела и вовсе заканчивались трагедией. Сокка помнил день, когда на территории временных жилищ нашелся первый труп. Вспорото горло, сожжена палатка, тело выброшено в реку.       В основном это были несвязанные друг с другом преступления, и полиция своевременно задерживала провинившихся. Однако лагери по-прежнему оставались неидеальными для здоровья и благополучия местами.       Первая жертва нашлась ранней весной. Девушка спускалась к реке, чтобы набрать воды, когда сзади на нее набросился мужчина и поволок в лес. Она отбивалась, но не смогла вырваться; выжила, но осталась с тяжелыми травмами, среди которых вырванные клочья волос были сущим пустяком.       Следующую женщину настигли через две недели в ее же палатке. Никто не слышал ее криков, часть волос также выдернули комками. Тоф привела в лагерь Катару, чтобы та исцелила укусы на коже. Увы, никакая магия воды неспособна сгладить душевный урон: всю ночь женщина проревела в руках Катары.       Жертве после нее даже не было восемнадцати. Пострадала она таким же образом, как и предыдущая, только, в отличие от нее, разглядела лицо насильника. Случилось это в разгар лета. В тот момент к делу привлекли уже Сокку, как представителя Племен Воды в совете, ведь девчонка была родом оттуда же. Все, что он мог — утешать и обещать полную заботу городского совета о ее нуждах. Никогда еще в жизни он не ощущал себя таким бесполезным и бессильным.       Он до сих пор помнил пустоту и ужас, ужившихся в ней с одинаковой силой. Паническая атака началась тогда, когда художник Тоф закончил набросок и продемонстрировал его девчонке для подтверждения. После этого Сокка наблюдал предыдущих жертв насилия и выглядели они столь же подавленно и затравленно. Тоф подозревала всех и каждого, кто хоть близко попадал под описания, но найти того самого все еще не удавалось. Список растянулся уже до пяти женщин.       Столица замерла в ужасе. Насильник был нигде и везде сразу. Патруль дежурил сутки напролет и столько же обходил каждую палатку. Были установлены контрольные точки. Лето сменилось осенью, и люди посчитали, что полиция спугнула преступника и он оставил лагеря временного жительства. Тоф с Соккой полагали иначе.       Они нашли лекаря, способного взять на себя сеансы бесед с пострадавшими. Недели тянулись за неделями и совет посчитал, что больше нет смысла содержать контрольные точки. Один голос Сокки против нескольких не решил ничего и Тоф заставили сократить силы на неусыпный надзор.       Три дня спустя после этого события обнаружилась новая жертва — и опять у реки.       Но, в отличии от всех остальных, она была магом стихии.       Насильник только успел схватить ее за волосы и разорвать тунику, пока женщина не отделалась от первого шока. Вырвав из земли массивные валуны, она сломала ему обе руки, левую ногу, несколько ребер и стала звать на помощь.       Когда Сокка увидел его, он сначала даже не признал в нем того самого насильника. Тихая речь, размеренные движения, настолько это позволяли повязки и шины. Он умел затеряться среди толпы и обладал невнушительной комплекцией. Ко всему прочему он отрастил бороду, чтобы несильно соответствовать постерам с его изображением. Как же Сокке хотелось его придушить. Заставить мучиться так, как мучились остальные. Но он позволил Тоф бесстрастно допрашивать преступника прямо у больничной койки. Позже его заключили на пожизненное.       Сокка сдержал свое обещание и помог каждой из женщин, которых помнил до сих пор так ярко, словно встретил вчера. Он не признавался даже Тоф, что порою пил, лишь бы выбросить из головы их перепуганные лица и урвать хоть сколько-нибудь часов сна.       Может, он и докатился до того, что пристрастился к этому занятию… Кто знает?       Пропустив сквозь пальцы пряди волос, Сокка неловко отодвинул полупустую кружку. Мысли об этих женщинах толкали его на то, чтобы помочь Азуле. Он же мог что-нибудь сделать. Защитить ее от воспоминаний. Защитить от самой себя. От чего угодно, что могло бы причинить ей боль.       Однозначно она станет отвергать такую помощь. Будет кричать на него, злиться, поливать огнем, отрицать, что ей нужен хоть кто-то. Может быть, у Сокки вообще ничего не выйдет из этой затеи, но попробовать следовало.