Сердце огня

      Следующая встреча со связным должна была состояться в самом большом сельскохозяйственном центре Народа Огня. За время путешествия покрытые лесами холмы сменились рисовыми и пшеничными полями и обширными фруктовыми садами.       Сокка и Азула не проронили ни слова, пока шли узкой, пыльной дорогой мимо фермеров, которые собирали последний урожай, прежде чем ударят первые заморозки.       От пыли и запаха сена было тяжело дышать. Прошло много времени с тех пор, как гарнизон остался далеко за спиной. Вскоре перед ними показался, обнесенный стеной, торговый город Гай. Вдалеке виднелось несколько низких зданий с красными крышами, среди которых возвышались многоэтажные пагоды.       Сокка взглянул на Азулу, когда они подошли к перекрестку с дорожным указателем. До города оставалось около трех миль.       Он посмотрел на солнце, оценивая время, когда Азула вытащила бурдюк с водой и сделала глоток.       — Мы будем там еще до полудня, — произнес Сокка с облегчением. Азула кивнула и протянула воду ему, изрядно удивив. Он сделал большой глоток, пытаясь избавиться от вкуса пыли во рту.       — Хорошо, — сказала Азула, вытирая пыль с глаз. Она поморщилась и снова потерла их, когда Сокка завинтил колпачок. — Ой.       — Что случилось?       — Ничего, — ответила Азула, отворачиваясь и проводя пальцем по ресницам. Она несколько раз моргнула и поморщилась.       Сокка повесил бурдюк на пояс и повернулся к ней.       — Тебе что-то в глаз попало.       — Спасибо, гений. Я так и поняла. Ай! — По щеке Азулы скатилась слеза. — Проклятье…       — Не три его.       Азула опустила руку и прищурилась на него.       — И что ты предлагаешь?       Сокка на мгновение задумался, а затем шагнул к ней, подняв руки.       — Эм… Можно мне?       Азула судорожно вздохнула. Она сглотнула и посмотрела под ноги, затем снова потерла глаз и кивнула.       — Хорошо.       Слегка нервничая, Сокка осторожно приблизился к ней.       — Дай посмотрю.       Азула опустила руку и открыла покрасневший от слез глаз так широко, как могла. Сокка, едва касаясь большим пальцем подбородка, откинул ее голову назад другой рукой, открыв глаз пошире.       — Что-нибудь видишь? — спросила Азула напряженным голосом, дрожа от его прикосновения. Сокка знал, чего ей это стоило. Он старался не прикасаться к ней после того, как пообещал. Он не хотел спровоцировать еще один приступ паники, но также хотел, чтобы она доверяла ему.       — Не дергайся…       Все еще держа лицо в своих руках, Сокка осторожно вытащил из уголка глаза пятнышко грязи с одной из ее длинных черных ресниц, затем поднял палец с улыбкой на губах.       Азула смотрела на него в замешательстве, сильно покраснев.       — Достал. Загадай желание.       Азула перевела взгляд на ресницу на кончике пальца. Она прикусила губу и отступила назад, вытирая налитый кровью глаз тыльной стороной длинного рукава.       — Желания для детей и идиотов, — сухо сказала Азула, отворачиваясь от него. Даже не поблагодарив, она просто пошла по изрытой колеями дороге в сторону Гая, склонив голову от пыльного ветра.       Сокка тяжело вздохнул и некоторое время смотрел, как она уходит от него.       Затем подул на кончик пальца.       Он тоже не загадал желания. Он даже не был уверен, чего хочет.

***

      Улицы Гая представляли собой лабиринт из торговых лавок под открытым небом, полный галдежа, различных запахов, детей, путающихся под ногами, и скота. В центре города раскинулся оживленный аукцион, отбивающий каждую покупку громким ударом молотка. Несмолкающий шум выводил Азулу из себя.       Она чувствовала себя хрупкой и ломкой, как тонкий лед под ногами. Каждый неожиданный звук вынуждал ее шарахаться и стискивать кулаки. Она взглянула на Сокку, желая понять, разделяет ли он ее отвращение и дискомфорт, но выражение его лица ясно давало понять, в каком он восторге от всего.       В этот момент образ Тазео распался на кусочки. Сокка выглядел как Сокка, бросающий взгляды с проблеском жадности на бесконечные ряды походных сумок и мягких рубашек красноватой шерсти ручной работы.       Он улыбнулся продавцу, огладив длинными пальцами край какой-то рубашки. Азула все еще ощущала на себе его последнее прикосновение, нежное, как если бы она была стеклянным бокалом. Он боялся напугать ее. Опасался причинить боль.       Азула внезапно ощутила головокружение. Сокка все также копошился в товарах этого продавца — на сей раз кожаной сумки. Когда он склонился, волосы упали по бокам, закрывая единственно знакомое ей лицо, и Азула запаниковала. Грудь будто стянули ремнем, пот выступил на коже. Какой-то бегущий вперед мужчина оттолкнул ее в сторону, сбивая с ног. Страх проник в самые кости.       Мимо пронеслась, скрипя, тележка. Голос аукционера множило такое мощное эхо, что звон в ушах от него стал просто невыносим. Тут же рядом пролаяла собака — за ней играючи неслась ребятня. Последней пробежала девочка, чьи темные волосы диковинно струились, и Азула напряглась.       Когда все звуки в округе навалились на нее, под кожей словно образовались трещины. В лесной лачуге было так тихо. Ничто не происходило под узловатыми ветвями. И она к этому привыкла, нашла в тишине свой покой.       Азула все еще следила за смеющимся ребенком, пока у нее не перехватило дыхание. Опухшие от слез глаза расширились, тревога взвилась внутри… Вокруг было слишком много людей, и все они были слишком близко.       Ее случайно задел мужчина, несущий корзину, полную спелых и сочных на вид помидоров.       — Простите, мисс, — поторопился извиниться он и оказался так близко.       Мир завращался вокруг нее. Все потерялось в хаосе из запахов, цветов, шумов, тел и их тепла. Азула была слишком крошечной, слишком раскрытой под таким могучим напором. Кровь загудела в ушах.       Как же она хотела все прекратить!       Развернувшись, она ахнула, столкнувшись лицом к лицу с мертвецом.       Ты должна гореть, как мы горели.       — Ты ненастоящая, — прошептала Азула, пятясь. Мертвая женщина двинулась на нее, протискиваясь сквозь толпу, словно ядовитый газ. — Ненастоящая, я точно знаю это!       Чужие глаза уставились прямо на нее, полные ненависти, отвращения и жажды убивать. Половина лица была обугленной, а волос скрыть это безобразие, естественно, не было — на голове лишь красный сморщенный скальп. За ее спиной что-то ворочалось, привязанное к телу женщины шарфом. А потом и вовсе замахало в воздухе маленьким обгорелым до костей кулачком.       — Не-е-ет…       Они явились к нам из-за тебя.       Азула попятилась, закрыв уши руками, и врезалась в кого-то спиной. Человек, раздраженно хмыкнув, в ответ сдвинул ее в сторону.       — Ты ненастоящая!       Все погибли из-за тебя… Все, к чему ты прикасаешься, обращается в яд.       — Уходи! Убирайся! Убирайся! — закричала Азула со слезами на глазах. Люди стали оборачиваться на нее.       — Что с ней такое? — пробубнил кто-то в толпе одинаково озадаченно и брезгливо. Азула зажмурилась изо всех сил, шатаясь и задерживая дыхание.       — Сумасшедшая.       — Мисс, вы в порядке? — поинтересовался какой-то мужчина, протягивая к ней руку. Как только чужие пальцы коснулись ее, Азула отпрянула, оградив себя огненным приемом. Он закричал и отшатнулся, и на его месте оказалась мертвая женщина, и он таращился в ужасе на Азулу сквозь эту женщину, и знал, знал, знал… они все знали.       Какая-то рука крепко схватила ее за запястье, останавливая от очередного удара, хоть Азула и не могла сказать, стала бы использовать еще приемы. Всхлип сорвался с губ, когда эта же рука развернула ее от едва не пострадавшего мужчины, и Азула натолкнулась на Сокку. Его лицо словно окаменело: челюсти сильно сжаты, а в глазах ничего, кроме решимости.       — Дыши, — тихо велел он, хватая ее за второе запястье. Стиснутая рука зависла прямо у его лица, охваченная сгустками пламени. Он даже не вздрогнул. — Дыши, Азула. Просто дыши.       Азула дернулась, уставившись в его глаза, в которых уже отражался огонь.       — Забудь обо всех, хорошо? Выбрось из головы. Здесь только я и ты, и никто не причинит тебе вреда. Ты знаешь, что я не раню тебя.       Она сделала вдох. Стиснутым легким, казалось, немного стало легче, и голова снова закружилась.       — Да.       — Сосредоточься только на мне. И дыши для меня. Просто дыши, — успокаивающе сказал он, не обращая внимания на толпу и чужие шепотки.       Мертвая женщина вдруг оказалась прямо за спиной Сокки, и, прильнув, обвила отвратительной рукой его шею. Азула вскрикнула, вырываясь из его хватки, но та ничуть не ослабла.       Он не сможет тебе помочь, потому что ненавидит тебя. Он знает, что ты такое.       Азула снова всхлипнула, дрожа в его руках — огонь на ее собственных так и не погас, мелькая в опасной близости от лица Сокки. Он моргнул и сделал медленный вдох.       — Все не по-настоящему, Азула. Что бы ты там ни видела, оно ненастоящее.       — Я убила ее, — внезапно для самой себя призналась она. Ноги дрожали и совсем не держали.       — Просто сосредоточься на мне. Все неправда… зато я реален. Я настоящий. Ну же, посмотри на меня! Я настоящий.       И Азула постепенно начала замечать это: мозоли на его руках, пот уставшего в дороге до Гая тела и запах, такой мужской и знакомый. Она втянула побольше воздуха.       — Настоящий? — задрожала она — теперь уже почему-то от холода.       — Настоящий, — подтвердил Сокка. — Забудь обо всем остальном — думай только о том, что я сказал. Я дышу, я стою тут перед тобой и я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты в безопасности. Просто дыши.       Медленно огонь на пальцах погас, и они сложились в кулаки. Азула качнулась вперед, едва держась на ногах, и уткнулась в чужую грудь, отчего опять всхлипнула. Слишком уставшая, чтобы сопротивляться, она позволила Сокке приобнять себя за плечи и оказалась так близко, что лоб защекотало его дыхание, а чуть погодя, словно не до конца решаясь, волос осторожно коснулась рука.       Азула дрожала в чужих объятиях, и что-то ломалось в ней. И в то же время в голове уже вовсю неистово билась предостерегающая мысль о том, что Сокка слишком близко и трогает ее, а, когда ее трогают, случаются плохие, плохие, плохие вещи, и ей постоянно причиняют боль. Но другая часть Азула оставалась глухой к этой просьбе.       Он был настоящий.       Он не ранит ее.       Ведь он пообещал.

***

      Азула оставалась вялой и безразличной, пока он вел ее подальше от людной площади, игнорируя взгляды незнакомцев — взгляды такие, будто они стали свидетелями чего-то отвратительного.       — Бедная сумасшедшая девочка…       — Она могла кого-нибудь убить!       — Ее следует упечь в лечебницу.       Стиснув зубы, Сокка одним лишь убийственным взглядом вынуждал людей расступаться, добираясь до тихого спального района Гая. Во дворе перед одним из низеньких аккуратных домов журчала чистая фонтанная вода.       Приблизившись к фонтану, Сокка усадил Азулу на его край. Покрытая испариной, она все также дрожала, а взгляд ее метался. Ее кожа стала такой бледной, напоминая цветом слоновую кость, а страх был столь очевиден, что Сокка совсем не удивился, когда она стиснула его руку, впиваясь в нее ногтями, как за последнюю тростинку. Как за якорь в реальность.       — Сокка?       — Тазео, — спокойно поправил он, опускаясь перед краем фонтана на одно колено. Он слегка улыбнулся, стоило Азуле недоуменно поморщить лоб, и добавил: — Мое имя Тазео, принцесса.       — Тазео бы никогда так не поступил, — прошептала она, сгорбившись. Черные волосы свесились вперед. Он не стал интересоваться, что она под этим имела в виду.       — Что случилось на площади?       Азула судорожно вздохнула, все также не смотря на него.       — Не знаю.       — Все хорошо, — кивнул Сокка.       — Нет, ничего тут хорошего нет. Вот почему Мэй хотела, чтобы меня сопровождали. Она… она знает… знает, что я, — сбилась Азула, прежде чем сглотнуть, посмотреть ему прямо в глаза и снова опустить голову. — Знает, что я сумасшедшая. Что меня преследуют образы и я слышу голоса. Иногда я могу их игнорировать, когда образов еще очень мало, но иногда… я теряюсь. Ненавижу теряться.       В ее голосе отчетливо звучал стыд, но уже не было той твердости и гордости, с которыми она, обвиняя Сокку в ответ, выставила его из гостиничного номера. Возможно, она слишком устала бороться и притворяться.       — Все хорошо, — повторил он. — Я понимаю.       — Я не понимаю, — возразила Азула, и ее голос окончательно сломался, а в глазах блеснули слезы. Опомнившись, она прижала руку ко рту, словно пыталась загнать обратно свое признание, но вместо этого чуть сдвинула пальцы и вонзилась в лицо ногтями так сильно, что вот-вот могла пойти кровь.       — Эй… Нет, прекрати! — попытался Сокка мягко отвести ее руку в сторону. Когда он это сделал, рукав ее рубашки соскользнул к локтю, обнажая свежие розовые порезы. Он нахмурился. — Что за..?       Но Азула уже резко отпрянула, едва не задохнувшись от возмущения. Яростно сверкая глазами, она молча смотрела на него. Миллион вопросов закрутился на языке Сокки, но он подавил их все до единого.       — Не прикасайся ко мне.       Он поднял примирительно ладони:       — Прости, принцесса. Я больше этого не сделаю.       — Возможно, тебе придется. Ты остановил меня и не дал ранить того человека.       — Да, разумеется, — устало провел он рукой по лицу.       — Я хочу, чтобы ты и впредь так поступал, если я потеряю контроль.       — Конечно.       — Хорошо.       Она кивнула и посмотрела себе под ноги. Сокка глубоко вздохнул и склонил голову к плечу.       — Слушай… Я не знаю, как тебе помочь. Даже не уверен, как это сделать, но я хочу попытаться. Может быть, мы справимся с этим вместе? Мы должны доверять друг другу.       — И как ты это себе представляешь? Мы друг друга терпеть не можем.       Сокка покачал головой.       — Сейчас мы можем рассчитывать только на себя. Ситуация дерьмовая, но мы влипли в нее вместе.       — Ты хочешь сказать, что это я тому виной.       — Нет, это не так. Я мог бы уйти после той ночи в гостинице. Я знал во что ввязываюсь, Азула. Что бы ты ни сказала или сделала, что бы ни потребовали от меня Демоны Дыма, я намерен остаться.       — И почему же? — она с вызовом посмотрела на Сокку.       Он подумал о женщинах в лагерях для бездомных, об их затравленных лицах. И об Азуле — кричащей во сне, худой, измученной и сломленной. Слова застряли у него в горле. Он даже не знал, что сказать.       Сокка пожал плечами.       — Я люблю, когда мне бросают вызов, и, духи, ты самая невыносимая сучка, с которой мне доводилось иметь дело, — ответил он с дразнящей улыбкой. Азула открыла было рот, чтобы ответить, но тут же устало рассмеялась. Она подняла руку, пряча улыбку за костяшками пальцев.       — У тебя ужасное чувство юмора.       — Вообще-то я очень веселый, — сказал Сокка с ложной скромностью. Его улыбка исчезла, когда Азула шмыгнула носом и вытерла глаза. — Мы с этим разберемся.       — Ты не можешь починить то, что сломано.       — А кто сказал, что ты сломалась? — возразил Сокка, и она посмотрела на него, пораженная уверенностью в голосе. — Ты та, кто ты есть, Азула. Ты удивительный маг огня, умная, находчивая и сильная. Ты потрясающе красивая и с легкостью способна выбесить меня. Вот кто ты на самом деле.       — А еще у меня не в порядке с головой.       — У тебя проблемы с психикой, но это не главная твоя черта.       — Но именно так ты думаешь обо мне.       Сокка нахмурился.       — Я думаю, что ты слишком долго пытаешься справляться с этим в одиночку. Это нормально — просить о помощи, нуждаться в ней.       — Мой отец счел бы это проявлением слабости.       — Твой отец был больным ублюдком, пытающимся сжечь полмира. Без обид, но нахер его мнение, потому что все, чего он достиг — это гнить в тюрьме.       Азула снова хохотнула.       — У тебя тупые шутки.       — Тогда перестань над ними смеяться, принцесса, — Сокка посмотрел на небо и выругался. Он встал и протянул ей руку. — Ну что, ты готова?       Азула долго смотрела на раскрытую ладонь, прежде чем коснуться ее. Сокка с трудом сглотнул, поднимая ее на ноги — и Азула с беспокойством посмотрела, как он держит ее.       — Мы опаздываем на встречу со связным, — сказала она, словно напоминая себе.       — Мы украли секретные военные документы и взорвали полгорода ради этих ублюдков. Они могут подождать пять минут, — уверенно ответил Сокка, сжав ее пальцы. Затем он отпустил ее руку и пошел к месту встречи, оставив ее смотреть ему вслед. Остановившись через несколько футов, Сокка снова повернулся к Азуле. Она смотрела на свою ладонь с мрачным выражением. — Ты идешь?       Азула вздрогнула и пошла за ним, повыше взвалив на плечи рюкзак. Она все еще была бледной, продолжала дрожать и покрываться потом… Но в ней чувствовалась решимость, которая была так знакома Сокке. С ней все будет в порядке.       Пока что.