Сердце огня

      Азула проснулась в пустой комнате, но взгляд почти сразу уловил куль с едой рядом с походными рюкзаками. Значит, Сокка вернулся и снова ушел. Беспокойство неминуемо дало о себе знать.       Что, если на него напали? А может, он ее бросил? А возможно, за ними следили солдаты еще с самой лачуги в лесу и вот наконец схватили здесь, в Гае?       Прикусив губу, она ходила из угла в угол, пока не решилась отправиться на поиски Сокки. Солнце уже почти касалось горизонта, окрашивая комнату в яркие красные и оранжевые всполохи. Внезапно в двери провернулся ключ и ввалился Сокка, волоча за собой стойкий запах алкоголя. Азула выдохнула, стоило ему поднять голову и продемонстрировать налитый синяк под глазом и разбитую губу.       — Привет, принцесса, — изогнул он в усмешке губы, и мелькнувшие на миг зубы оказались красными от крови.       Азула шагнула было к нему, похолодев от дурного предчувствия, но остановилась.       — Что с тобой произошло?       — Небольшое разногласие с четырьмя джентльменами, — пренебрежительно отмахнулся Сокка и чуть не споткнулся, пытаясь закрыть дверь.       — Ты пьян.       — Не пьян, — с трудом развернулся он на нетвердых ногах, справившись наконец с дверью. — Я трезв… Трезвый парень, который не пьян.       А затем просто упал лицом вниз, да так грузно, что пол завибрировал от удара. Азула поморщилась и сдвинулась с места. Наклонившись, она перевернула Сокку на спину — по крайней мере, он дышал.       — Эй, очнись! Сокка! — похлопала она по щекам. — Ну же, приди в себя!       Азула ударила чуть сильнее, и последовало то, чего она совсем не ожидала: храп. Закатив глаза, она испустила усталый вздох.       Великолепно. Это именно то, что ей не хватало.       — Ты бы точно запомнил этот урок раз и навсегда, случись у тебя сотрясение мозга, — она долго ощупывала чужую голову, но не нашла следов крови. Сокка лишь сильнее погрузился в сон. Встав, Азула ушла в ванную за мокрым полотенцем — на обратном пути прихватила с кровати подушку. Снова усевшись на пол, Азула подоткнула ее под голову Сокки и стала оттирать его лицо.       — Только я начинаю думать, что ты, возможно, и не такой уж придурок, ты приходишь вдрызг пьяный и избитый. — Сокка отреагировал на это заявление лишь более громким храпом. — Но ты придурок, Сокка. Говоришь мне, что понимаешь, что хочешь помочь… когда любой другой не обделенный мозгом уже бы оставил меня после той сцены на рынке. Да даже после первого кошмара в гостинице… Но ты остался, и я не понимаю, почему.       Она осторожно прикладывала холодное полотенце к синяку, однако Сокка все также не просыпался. Другой рукой Азула смахнула его запутанные волосы и на мгновение отодвинулась назад, изучая его со стороны. Если закрыть глаза на ушибы, он был очень даже хорош собой.       Ну… это было и раньше очевидно. Несмотря на то, что вся ее сознательная жизнь до Кометы Созина теперь казалась чужой и будто бы никогда не принадлежавшей ей, Азула помнила Сокку на противоположной стороне. Подле Аватара. Даже когда он был странным тощим подростком, не заметить такие яркие глаза было бы трудно. И с каждой вынужденной встречей в нем все сильнее проступали черты воина, что игнорировать тоже было бы бессмысленно. Как и острый ум, ведь именно Сокка столь хитро планировал вторжение в День Черного Солнца, что почти ему удалось, не проболтайся ей Куэй.       Сокка оказался опасен, к чему она до сих пор не была готова. Азула вдруг обнаружила себя внимательно разглядывающей его лицо и перебирающей волосы и мигом отдернула руку, нахмурившись.       Уже столь длительное время она не позволяла никому дотронуться до себя. А сегодня он касался ее столь часто, да и она теперь касалась его по собственной воле… Что за чертовщина творится с ней?       Азула тряхнула головой, отодвинувшись еще дальше. Следует подумать о другом. Да, Сокка совершенно пьян, но он не убежал, едва стал свидетелем ее сумасшествия, и это уже что-то значило. С трудом и не с первой попытки она перевернула его набок, чтобы он не захлебнулся, если его начнет тошнить. Затем разыскала в чужом походном рюкзаке одеяло и накрыла его.       — Когда ты проснешься, нас ждет серьезный разговор.

***

      Сокка мечтал сдохнуть.       Он стоял, опустив голову и прижав ладонь к грязной плитке, пока горячий душ хлестал по плечам и шее. Синяк под глазом все еще пульсировал, а прочие ушибы под тяжестью капель стали очень чувствительными и болезненными, но, крайней мере, спала припухлость. Видеть получалось почти как прежде, хоть боль в висках оставалась такой назойливой и сильной, что порой ослепляла.       Не стоило затевать драку. Теперь это казалось столь глупым, бесполезным и рискованным делом, начатым всего лишь потому, что они говорили о Суюки…       Нет, не надо вспоминать, что именно о ней говорили. Это лишь пробуждало бесконтрольную злость.       Суюки сейчас во дворце с этим ублюдком, а он сам застрял с Азулой в какой-то гостинице. Когда его жизнь успела свернуть с нормального, понятного пути в никуда?       Сокка вздохнул и уткнулся лбом в горячую плитку. Нет, в происходящем не было вины Азулы. Винить стоит лишь свои чувства и разыгравшееся воображение, тоску по Суюки, которая совершенно точно не изменяет ему с Хозяином Огня…       Ослепляющая волна гнева снова нахлынула на него. Он врезал кулаком по стене перед собой и бил, пока плитка не раскололась и не обвалилась на дно ванны. Лучше ничуть не стало. Очевидно было, что не станет.       Сокка выключил воду, когда она совсем остыла, и обернул полотенце вокруг бедер. Бросив взгляд в мутное от пара зеркало, он поморщился. Синяк выглядел еще хуже, чем ощущался.       Внезапно раздался стук в дверь.       — Ты там живой? — приглушенно поинтересовалась Азула.       — Почти, — толкнул он дверь. Чужие глаза, внезапно оказавшиеся так близко, расширились и пробежались от его лица вниз, до края полотенца. Азула быстро отвела взгляд, но щеки уже успели выдать ее смущение. Из-за чего она тут же стала раздраженной.       — Ты что делаешь?       — Забыл вещи, — пояснил Сокка, тяжело прислоняясь к косяку. Едва он поднял руку, чтобы ощупать лицо, как снова поморщился.       — Ужасно выглядишь.       — И сожалею о своих ошибках, — нахмурился он, разглядывая сбитые костяшки. Азула поджала губы и сложила руки на груди, до ужаса напоминая Катару в гневе. Вряд ли хоть одна из них обрадовалась бы такому сравнению…       — Зачем ты ввязался в драку?       — На то были причины.       — Сокка.       Тяжело вздохнув, он пожал плечами.       — Они говорили довольно неприятные вещи о Суюки и… Зуко.       Азула приоткрыла рот; мгновенное понимание на ее лице сменилось неловкостью.       — И ты им поверил?       — Что? Нет. Ты просто… ты не слышала, о чем они трепались. Они называли Суюки шлюхой.       — Ну, а как называть ту, что изменяет своему парню?       — Прошу прощения? — издевательски-вежливо парировал Сокка. — Даже не смей называть ее так! Ты отпускаешь шуточки в ее адрес с самого начала нашего задания, и я уже сыт этим по горло. Она не шлюха и мне не изменяет.       — Ну так перестань реагировать подобным образом всякий раз, когда слышишь эти обвинения из уст пьяных придурков! Это просто слухи, Сокка! Разве нет?       Сокка открыл было рот, но тут же отказался от этой идеи. Теперь не получалось даже смотреть в глаза Азулы.       — Да. Это просто глупые сплетни.       — Тогда махни на все рукой и хватит жалеть себя.       — Я не жалею…       — Еще как жалеешь! Иначе зачем бы ты напивался?       — Нет, я просто хотел выпить. Пустяк, — бестолково возражал он. — Я в состоянии адекватно вести себя после нескольких кружек.       — Ты вырубился на полу.       — Не беспокойся об этом, — Сокка оттолкнулся от дверного косяка, намереваясь уйти. — Этой ошибки больше не повторится.       Он протиснулся в узком коридоре, стараясь не задеть Азулу. Но она продолжала стоять там, даже когда он вытряхнул из рюкзака одежду.       — Они следят за нами, Сокка. Если они посчитают, что своими действиями ты только им мешаешь…       — Мешаю? — он вскинул руки в оправдывающемся жесте. — Вообще-то это образ Тазео. В свитке Мэй говорилось, что он любит выпить и подраться. Я всего лишь следую инструкции. Если Демоны Дыма следят за нами, играть эту роль придется усерднее. Нельзя позволить им усомниться во мне.       — Скажи, ты просто пытаешься оправдаться за пьяную драку, устроенную с целью отстоять честь девушки, на которую Тазео вообще наплевать?       — Тазео — любитель выпить и подраться. Точка.       — Что ж, мне совсем не нравится Тазео, — ответила Азула, мимолетно опустив взгляд в пол. — Он засранец.       — С этим трудно поспорить, — кивнул Сокка, возвращаясь в ванную. С этими словами он хлопнул дверью перед Азулой, чтобы переодеться. Зачатки безмятежного настроения окончательно завяли.       Они не проронили ни слова, пока собирали вещи и покидали гостиницу. В свитке с заданием говорилось, как добраться до временного укрытия на очередном острове. Он находился в двух днях пути отсюда, но, по мнению Сокки, чем дальше они были от взорванного гарнизона, тем лучше.       Он чувствовал себя ужасно из-за похмелья и того, как Азула замкнулась в себе. Казалось, взаимопонимание, которого они достигли, пошатнулось после его драки в таверне.       Сокка знал, что все испортил. Какое-то время они ладили друг с другом, общались как нормальные люди и даже стали походить на друзей. Теперь же все вернулось к холодному отчуждению.       И его это начинало бесить. Почему Азулу так волнует, что он немного выпил? Никто ведь не умер. Что такого особенного? Разве он не пытается помочь после всего, что случилось? И у нее еще хватает наглости злиться на него за то, что он выпил эля?       Сокка не мог этого понять, как ни пытался.       Уже начало смеркаться, когда они остановились на привал в небольшой рощице. Погода начала портиться, обещая дождь в ближайшее время. Все также молча Сокка установил палатку, пока Азула разводила костер и готовила ужин.       Обычно этим занимался он, а потом чуть ли не насильно заставлял ее есть. Азула, казалось, не проявляла никакого интереса к еде.       Когда на этот раз ему досталась миска безвкусного пережаренного риса, Сокка усмехнулся.       Азула перестала ковыряться в своей порции и прищурилась на него поверх костра.       — Что смешного?       — Если все, чем ты питалась, была твоя собственная стряпня, тогда я понимаю, почему ты такая тощая, — пошутил он.       Лицо Азулы помрачнело, и она уронила палочки в миску, а затем бросила ее на землю, разбросав рис повсюду.       — Ну так не ешь, если тебе не нравится.       — Я не хотел сказать, что… Ладно, хотел. Ты ужасно готовишь, Азула, — поддразнил Сокка, но она не улыбнулась. Он внезапно понял, что это была не самая удачная шутка.       — А зачем тебе вообще есть, когда можно просто напиться? — с отвращением взмахнула она рукой. Весело потрескивающее пламя мгновенно превратилось в стену огня. Сокка отшатнулся и свалился с бревна, на котором сидел.       Пламя снова погасло, когда он поднялся с земли. Сокка зарычал на Азулу, но она уже нырнула в палатку.       Он отшвырнул миску в сторону и нахмурился, стряхивая рис с груди и шеи. Какое-то время благодаря фонарю в палатке он наблюдал за силуэтом Азулы, прежде чем она забралась в свой спальный мешок и погасила свет.       Сокка прибрался в лагере, а затем сел у костра, пытаясь согреться и привести мысли в порядок. Костер уже почти прогорел, когда он почувствовал первые капли дождя.       Когда он вошел в палатку, снаружи разразился уже настоящий ливень. Азула лежала спиной к его спальнику, с головой укрывшись одеялом.       Она не шевельнулась, пока Сокка скидывал сапоги и укладывался спать. Он отвернулся от Азулы, чувствуя себя так же скверно, как и утром. Вскоре он задремал, убаюканный шумом дождя.       Через пару часов Сокка проснулся от кошмара, в котором он, Тоф, Аанг и Катара не позволяли дворцу Народа Огня утонуть в пустыне, пока Суюки и Зуко обнимались на луне. Он насторожился, вытаскивая нож из-под подушки, когда в палатке раздался отчаянный, полный ужаса вопль.       Сердце Сокки дрогнуло, он выронил нож и перекатился лицом к Азуле, которая в отчаянии металась в своем спальном мешке. Она выглядела измученной, сломленной, на лбу выступил пот.       — Нет… Прекрати… Пожалуйста, мне больно… Грязь… Я задыхаюсь… Не могу пошевелиться… — пробормотала Азула, прежде чем зарыдать. Сокка с трудом сглотнул, протянул было руку, но тут же замер. Он не знал, что делать, пока не вспомнил, как она подожгла простыни в гостинице, когда ее точно так же мучил кошмар. Если она потеряет контроль над магией огня в палатке…       — Азула… Азула, проснись, — позвал Сокка. Он слегка потряс ее за плечо, но она лишь застонала и забилась на месте. — Ну же, просыпайся, принцесса.       — Пожалуйста, — всхлипнула Азула, а затем закричала, выгибаясь дугой. Сокка подложил руку ей под голову, придвинулся ближе и крепко прижал к груди, прежде чем снова встряхнуть.       — Это всего лишь сон, Азула. Тебе нужно проснуться. Давай же, просыпайся… Проснись уже!       — Нет! — ее руки взлетели в попытке призвать магию огня. Сокка схватил их прежде, чем Азула успела создать хоть какое-то пламя, и его прикосновение мгновенно вырвало ее из кошмара.       Азула забилась в его объятиях, как раненое животное. Она ударила его локтем в горло и вцепилась в руку. Сокка вскрикнул и попытался вздохнуть, отпуская ее, но Азула повернулась и с рычанием бросилась на него.       — Азула, это я! — Сокка зашипел, когда она поцарапала ему лицо. Он схватил ее за руку, но Азула смогла опрокинуть его на спину и надавить коленом на горло. Она схватила обе его руки и прижала их к полу.       Сокка вполне мог сбросить ее с себя. Он был сильнее и гораздо крупнее. Вместо этого он с трудом вздохнул и расслабился: драться с ней не хотелось.       — Азула, это я. Это был всего лишь сон, — выдавил он из себя. — Я тебя не обижу.       Принцесса тяжело дышала, все еще удерживая запястья Сокки и не убирая колено с его горла. Прошло какое-то время, прежде чем она поняла, что происходит. Азула судорожно вздохнула, ее руки дрожали.       — Сокка?       — Да… — он кашлянул. — Ты меня душишь, принцесса.       — Ты напал на меня.       — Это не так, — прохрипел Сокка, у него начала кружиться голова. — Я… Пытался разбудить тебя…       — Это… Это был сон?       — Да. Ты… Ты в безопасности. Тебя никто не обидит.       — Всего лишь сон, — прошептала Азула с облегчением. Она упала на бок и свернулась клубочком. — Я думала, что это был… Но все не по-настоящему.       Сокка сел, потирая горло. Он закашлялся и посмотрел на скрюченную фигуру рядом с собой, а затем нерешительно протянул руку, коснувшись ее плеча. Азула вздрогнула и расслабилась, еле слышно вздохнув.       Когда она взяла его за руку, Сокка подумал, что Азула хочет ее сбросить, но вместо этого она крепко сжала пальцы, пока ее дрожь не прошла и дыхание не успокоилось.       — Ты в порядке? — мягко спросил он.       — Я только что пыталась тебя задушить, а ты спрашиваешь, в порядке ли я? Ты идиот.       — В этом весь я, — сказал Сокка с легкой улыбкой, которая быстро пропала. — Все так плохо?       — Хуже, чем ты можешь себе представить, — пробормотала Азула так тихо, что он едва услышал из-за шума дождя.       — Если ты хочешь поговорить об этом, знай, что я готов выслушать. Ты можешь доверять мне.       Азула полуобернулась к нему, и Сокка увидел, как ее глаза блеснули в темноте. Затем она отпустила его руку и отвернулась лицом к стене палатки.       — Нет, это не так.       — Азула…       — Ложись спать, Сокка. Впереди трудный день.       Ему хотелось сказать тысячу вещей, и еще миллион страшили его. Сокка смотрел на ее фигуру с болью в сердце, смущением, разочарованием и печалью. Он думал, что достучится до Азулы, был уверен в этом, но теперь…       Теперь он не знал, что делать.       Азула не шевелилась, но Сокка знал, что она только притворяется спящей. Он тоже не сомкнул глаз, слушая, как дождь слабеет, а потом и вовсе прекратился. Когда наступило унылое подобие рассвета, они одновременно встали и начали собираться в дорогу.       Они не сказали друг другу ни единого слова.