Сердце огня

      Очередное убежище представляло из себя заброшенный и почерневший от пыли старый амбар для хранения угля. Его стены давно прохудились, но хотя бы крыша была цела. Открыв тяжелую дверь, чтобы осмотреться, они услышали, как разбегаются крысы.       Внутри оказалась пара ржавых ведер для транспортировки угля из шахты в нескольких милях отсюда, пустой чердак, и больше ничего. По крайней мере, рядом протекал небольшой ручей, так что проблем с водой не будет. Еды должно было хватить на неделю, но, если они задержатся здесь дольше, кому-то придется посетить ближайшую деревню, чтобы пополнить запасы.       Азула надеялась, что им не придется этого делать. Не стоило давать повода подозревать двух незнакомцев в обрушении шахты. Одним из условий в свитке было — не высовываться. Это звучало разумно.       В конце концов, было бы трудно что-то сделать, если бы они были в розыске.       И все же принцессе это не нравилось. Она не знала, что именно Демоны Дыма поручат ей и Сокке, пока они находятся в Стране Огня, но не думала, что это будут бессмысленные теракты. Взорвать несколько цистерн с газом — это одно, но уничтожить средство существования целой деревни…       Большинство жителей острова Черной Скалы были шахтерами. Они работали в глубоких надежных шахтах, раскиданных по всему острову. Люди веками добывали уголь, чтобы обогреть свои дома и снабдить топливом корабли.       Разрушение одной единственной шахты не повредит Народу Огня. Оно не повлияет на поставки для его армии, так почему же это важно для Демонов Дыма? В чем их цель?       В лучшем случае это приведет к дефициту угля, от которого страна рано или поздно оправится. В худшем же — это могло повлиять на местных жителей, зависящих от работы, чтобы прокормить себя. Так ради чего же?       Азула не могла понять истинных намерений террористической группы. Это ее беспокоило.       Она задумчиво прикусила нижнюю губу, пока шла по амбару. Сокка оглядывался по сторонам, и принцесса хотела спросить, о чем он думает, но не стала.       Они почти не разговаривали всю дорогу после того инцидента с кошмаром. Это печалило Азулу. Он пытался улучшить их отношения, добивался этого уже несколько недель… И она оттолкнула его.       Так же, как поступила и со всеми остальными.       Сокка не настаивал, но, похоже, не собирался сдаваться. Он старался не прикасаться к ней, и Азула почувствовала, как сжимается сердце, когда вспомнила, какими теплыми и твердыми были его руки, как он смог успокоить ее на рынке всего лишь одним касанием и звуком своего голоса.       Принцессу охватило отчаяние. Она разрушила ту связь, что была между ними, и сомневалась, что могла все исправить. Даже если бы захотела. Было бы лучше, если бы они и не пытались. Сокка ничем не может ей помочь. Она не впустит его в свою жизнь, и он был дураком за то, что пытался.       Сокка поднялся по ржавой стальной лестнице на чердак и бросил рюкзак на пол.       — Лучше спать здесь. Тут не так много пыли.       Азула кивнула и последовала за ним. Он был прав. Пол был грязным, но пыли было значительно меньше. И все же ей не хотелось проснуться перепачканной сажей. Она и так уже была грязной, пока они сюда добирались.       Бросив рюкзак на пол, Азула достала полупустой бурдюк с водой. Она ничего не сказала Сокке, пока спускалась по лестнице, но краем глаза заметила, что он наблюдает за ней.       Выйдя из амбара, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и направилась к заросшему сорняками ручью. За время путешествия они старались не попадаться на глаза, садясь на паромы между островами только когда собиралась толпа, чтобы затеряться в ней. В целом все прошло без проблем.       Если не считать напряжения между ними.       Присев на корточки на берегу бурлящего ручья, Азула откупорила бурдюк и опустила в воду. Она сделала большой глоток, прежде чем снова набрать воды и закрутить крышку. Затем опустилась возле края ручья, слишком уставшая, чтобы двигаться. Принцесса провела рукой по побуревшим сорнякам, пощипывая траву и наслаждаясь тишиной.       Она оглянулась на амбар, скрытый чахлыми деревьями. Дорога к нему была заросшей. Скорее всего, постройкой не пользовались уже лет двадцать. Вряд ли кто-то найдет их здесь.       Азула вспомнила, что последний раз мылась в гостинице Гая.       Встав, принцесса схватила бурдюк с водой и нырнула за колючий кустарник. Сняв сначала сапоги, она быстро разделась, небрежно сложив грязную одежду в кучу, затем распустила волосы, позволив им упасть на плечи.       От ледяной воды перехватило дыхание, когда она вошла в ручей, хлюпая по илистому дну. Азула добралась до середины потока, оскальзываясь на камнях, пока не оказалась по колено в воде.       Она начала смывать с себя грязь пригоршнями песка. Затем ополоснула волосы, чувствуя, как капли стекают по ее коже, словно маленькие язычки льда.       Проведя руками по телу, принцесса почувствовала каждый шрам на бедрах, животе, руках. Она посмотрела на зашитые порезы на руке и поняла, что швы пора уже снять. Находясь в одной комнате, а после в палатке с Соккой, она не могла взглянуть на них.       Устало вздохнув, Азула начала придумывать какой-нибудь предлог, чтобы уединиться и разобраться с этой проблемой. Прокручивая в голове все возможные варианты, она резко развернулась… Чтобы столкнуться взглядом с Соккой, который вышел из-за куста и остановился как вкопанный.       На секунду, показавшуюся Азуле вечностью, в его глазах промелькнула паника. Затем Сокка резко отвернулся, сильно покраснев. Она заметила мертвого крольгуру и окровавленный нож в его руках.       — Убирайся! — взревела принцесса, прикрываясь как могла, но не из-за того, что была обнажена. Все дело было в шрамах. Она не могла позволить, чтобы он их увидел.       — Прости, я не знал! Тебя долго не было, я начал волноваться и… Прости! — промямлил он, прежде чем убежать.       Уже начало темнеть, когда Азула вернулась к амбару. Она задержалась у двери, покусывая губу и поглаживая мокрые волосы. Видеться с Соккой не было никакого желания. Что же он успел рассмотреть?       Решившись, она вошла внутрь с гордо поднятой головой. Сокка сидел на перевернутом ведре, рядом с другим, в котором горел костер. Он соорудил вертел из куска старого металла и медленно поворачивал над огнем освежеванного крольгуру. От запаха жаренного мяса заурчало в животе, и Азула поняла, как сильно проголодалась. На обед у них были только скудные запасы орехов.       — Я… Эм… — Сокка вздрогнул и поднял голову, когда она вошла в амбар. — Он ещё не готов, но пахнет вроде неплохо.        Азула кивнула и поднялась по лестнице. Сокка уже разложил их спальные мешки на противоположных сторонах чердака, как можно дальше друг от друга. Наверное, он устал просыпаться от её кошмаров.       Принцесса села на свой спальник и принялась переупаковывать рюкзак, хотя вещи были разложены идеально. Она просто тянула время, избегая разговора. Через полчаса бессмысленного занятия Азула услышала шаги на лестнице и встретилась взглядом с Соккой, выглядывавшим с первого этажа.       Он неуверенно улыбнулся.       — Привет.       — Привет, — еле слышно ответила она, пытаясь не нервничать из-за того, что случилось у ручья.       Сокка уткнулся сморщенным носом в край чердака. Как такой человек мог выглядеть мило, и почему Азула так считает, было выше ее понимания.       — Мне жаль, что так произошло, — он казался раскаявшимся, почти пристыженным. — Это вышло случайно.       — Знаю, — сказала она, уставившись на свои колени, затем провела руками по украшенному орнаментом зеленому халату и принялась крутить пояс. — Я не сержусь.       — Вообще-то сердишься, — возразил Сокка, поднявшись еще на ступеньку.       — Я не сержусь, — повторила Азула.       — Видишь ли, когда женщина говорит, что не сердится, это значит, она планирует твое убийство и не хочет, чтобы ты об этом догадался, — пошутил Сокка с легкой улыбкой.       — Полагаю, в свое время ты разозлил немало женщин, — Азула закатила глаза.       — Один из моих талантов, — признался он, изогнув бровь. — Так же, как и нести чушь.       — Более правдивых слов от тебя еще не слышала.       Сокка фыркнул, кивнув, и положил подбородок на татуированные руки. Несколько минут он мрачно смотрел на принцессу.       — Азула, я ведь пытаюсь.       Она сглотнула и опустила голову.       — Знаю, но ты не должен этого делать.       — Как насчет того, чтобы позволить мне самому решать? Я хочу, чтобы мы стали друзьями. Чтобы ты доверяла мне.       — Ты не понимаешь… Я не уверена, что у меня получится. — Азула снова посмотрела ему в глаза.       Сокка долго молчал, прежде чем кивнуть и поджать губы.       — Может быть, не сейчас, но, в конце концов, ты сможешь.       — Почему это тебя так волнует?       — Ты напоминаешь мне одного человека, которого я когда-то знал. Я пытался помочь ему, но не смог, — медленно произнес Сокка. — Я чувствовал себя беспомощным, чертовски бесполезным и тогда пообещал, что если смогу хоть чем-то помочь кому-то в будущем, то сделаю это.       — Не вздумай изображать, что заботишься обо мне только потому, что чувствуешь вину, — предостерегла его Азула, на что он нахмурился.       — Дело не в этом, — сказал он, качая головой. — И я не притворяюсь. Знаю, наше сотрудничество началось не лучшим образом. Мы оба оказались в ситуации, в которую никогда не хотели попасть. Мы едва знаем друг друга… И были кое-какие разногласия в прошлом… Но это было давно, и я готов забыть об этом. Теперь мы должны работать вместе. Это можно сделать игнорируя и постоянно оскорбляя друг друга, или же попробовать стать друзьями. Я бы выбрал второй вариант.       — Сокка…       — Просто подумай об этом, ладно? Я не собираюсь настаивать… Надеюсь, ты примешь правильное решение, принцесса, — он почтительно склонил голову и начал спускаться по лестнице. — О, и ужин готов.       Азула сидела, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься.       Защититься от чего?       Но она уже знала ответ.

***

      Через несколько минут Азула спустилась к костру и робко поблагодарила Сокку за румяную и блестящую от жира ножку крольгуру, а потом и вовсе едва заметно улыбнулась. Какой-никакой прогресс.       Испустив мысленный вздох облегчения, Сокка взял такую же жирную и сочащуюся соками ножку, от чего желудок заурчал громче обычного. Несмотря на то, что Азула тоже была голодна, ела она куда медленнее и аккуратнее.       Влажные волосы свесились вперед, почти закрывая лицо, но устремленный к огню взгляд не заметить было трудно. Сокка старался не таращиться на нее, но его все не покидали рассуждения о том, что могло сейчас происходить в ее голове. Возымело ли хоть какой-то эффект его недавнее предложение.       Он говорил искренне, хоть по-прежнему не мог озвучить гораздо больше вещей. Если он надавит на Азулу расспросами чуть сильнее, между ними возникнет такая стена, разбить которую будет не по силам ничему. Азула просто снова убежит и закроется от него теперь уже навсегда. Приходилось быть терпеливым, что никогда не было сильной стороной Сокки. И все равно он хотел попытаться.       Ему потребовалась вся выдержка, чтобы не подскочить с места и не схватить чужую руку, наплевав на жар костра. Не дернуть рукав и не рассмотреть все до единого шрамы… Он и раньше замечал их, но никогда не успевал разглядеть как следует, ведь Азула поспешно натягивала рукава обратно. Вопросы о них уже несколько недель ворочались в голове Сокки, но изо дня в день приходилось сталкиваться с трудностями путешествий и заданий, потому он забил их в дальний угол.       Теперь игнорировать не получалось. Увы, Сокка слишком хорошо разглядел их, когда обошел тот куст и обнаружил Азулу по колено в ручье. Этот образ еще нескоро выветрится из его памяти — если вообще выветрится.       Бледная кожа, выступающие ребра, стройные бедра, упругие груди, волоски между ног… и шрамы. Их было так много: порезы тянулись повсюду, мелкие и извилистые, будто отметины в бою. Некоторые и вовсе стянуты черной ниткой, что ясно давало понять: они появились недавно.       Но откуда? Как она их получила? И почему он вообще не знал, насколько она изранена?.. Могла ли Азула причинять себе вред во сне, пытаясь вырваться из кошмаров?       Сокка не знал и боялся спросить, не желая напугать ее. И все равно эту тайну он когда-нибудь разгадает.       Почувствовав себя паршиво от этих мыслей, Сокка дожевал ножку быстрее и принялся разрезать тушку крольгуру. Протянул большой кусок Азуле, едва она успела оттереть губы рукавом, покончив с предыдущей порцией.       — Спасибо, вышло очень вкусно.       — Мясо — единственное, что я могу готовить, — мрачно протянул он. Азула озадаченно подняла взгляд. Сокка прочистил горло, сделав глоток из бурдюка. — На днях я высмеял твою стряпню при том, что сам умею готовить только мясо и ничего больше. Прости. Я думал, выйдет неплохая шутка, но повел себя как придурок.       — Но ты прав, я не умею готовить, — тряхнула она головой, осторожно отрывая волокна мяса. — Никогда не было повода учиться до тех пор, пока я не осталась одна. Да и сейчас дело не лучше: я просто все сжигаю.       — И как ты выживала все эти годы?       Азула побледнела, но вскоре расслабилась, заметив насколько серьезно он смотрит на нее и даже не задумывается об очередной насмешке. Она пожала плечами.       — Скиталась по Царству Земли. Я никогда нигде не оставалась на долгое время.       — И что ты делала, чтобы были деньги и еда?       На какое-то мгновение ее взгляд застыл, но Азула опустила голову, пережевывая небольшой кусочек.       — Охраняла караваны. В основном ювелирные. Однажды и вовсе устроилась в кузницу.       На его губах скользнула улыбка.       — Когда-то я тоже трудился в кузнице, это очень тяжелая работа. Без обид, но я не думаю, что ты ею наслаждалась.       Азула едва склонила голову, будто соглашаясь.       — Я и не наслаждалась. В этом деле всегда жарко и грязно.       — Хм, этими словами я обычно описываю другое свое хобби, — приподнял брови Сокка. Она моргнула, уловила подтекст и слегка покраснела. Рука Азулы потянулась ко рту, прикрывая улыбку.       — Ну и что именно ты делала в кузнице?       — В основном таскала вещи и подавала то, что необходимо в работе, раздувала меха… Я плохо справлялась с задачами, но кузнец был в отчаянии и потому согласился нанять меня. После того, как сбежал его предыдущий помощник, намереваясь жениться, не осталось никого, кроме меня, кто согласился бы на такую плату.       — А по какой причине ушла ты?       Спокойная безмятежность мгновенно потухла в ее глазах, и Азула уставилась в огонь. Сокка приблизительно догадался, что могло произойти.       — Произошла одна… ситуация, после которой лучше всего было уйти.       — Ранила кого-то?       — Нет… но могла. Я опасна, Сокка.       — Может быть. Но твои глаза говорят мне о том, что ты не хочешь ею быть. Что тебе не все равно.       — Раньше точно было все равно, — мягко возразила она, взглянув ему прямо в глаза. — Я пыталась убить Аватара. Своего брата. Твою сестру. Я отвратительно обращалась со своими далеко не многочисленными друзьями. Я вставляла палки в колеса и мучила всех вас, а, когда узнала, что отец планирует сжечь подчистую Царство Земли, не пыталась его остановить. Я ужасный человек.       — Это было давно.       — И все равно было.       — Но ты об этом сожалеешь?       Она предпочла разглядывать кусок мяса в своих руках.       — Не знаю. Все, что когда-либо происходило со мной в жизни, теперь лишь мешанина в моей голове. Что-то я помню не таким, каким оно было на самом деле. Или я просто думаю, что воспоминания о них ошибочны… А некоторые детали… я бы предпочла забыть навсегда.       Азула сильно зажмурилась, словно пытаясь закрыться от оживших в памяти образов.       — Я не думаю, что ты плохой человек, Азула. Я считаю, виной тому твой отец, который мучил и дрессировал обоих своих детей разными способами. Теперь лишь важно то, какая ты сейчас и какие принимаешь решения.       — Я принимала кошмарные решения, Сокка.       — Ну начни принимать нормальные, — просто сказал он, вытирая руки о штаны.       — Тебе-то легко о таком говорить. Взгляни на свою жизнь. У тебя есть семья, люди, которые тебя любят, друзья и все те, кому ты можешь доверять. А я? У меня нет ничего.       — У тебя есть я.       Азула печально посмотрела на него, прежде чем тряхнуть головой.       — Я не готова в это поверить.       — Но это правда — неважно, веришь ты в нее или нет. Я никому не позволю причинить тебе вреда. Не позволю даже тебе самой, — пообещал Сокка, одновременно с этим бросив взгляд на ее рукав. Азула уловила это движение и рефлекторно сжала предплечье.       Ее лицо потемнело, хотя, казалось бы, у огня такое невозможно. Поколебавшись, принцесса снова покачала головой.       — Мы можем попробовать, — медленно проговорила она, решившись поднять глаза. — Попробовать быть друзьями.       — Хорошо, — кивнул он и приподнялся, протягивая руку над костром. — Меня зовут Сокка из Племени Воды. Я люблю лодки, горячие ванны, мясо, науку, походы по магазинам и живопись. Мой любимый цвет — синий. Ненавижу слово «влажный». А еще моя девушка, возможно, трахается с твоим братом, и ты можешь называть меня «Тазео». Или «Невообразимо сексуальный парень», как тебе больше нравится.       Брови Азулы все больше поднимались вверх, а в глазах разгоралось веселье. Она снова поднесла пальцы к губам, пряча улыбку, и крепко пожала руку Сокки в ответ.       — Приятно познакомиться. Я принцесса Азула из Страны Огня и тоже ненавижу слово «влажный».       — Непривлекательно слово. В-л-а-ж-н-ы-й… Такое неаппетитное.       Ее смех рассыпался в вечернем воздухе, и Сокка усмехнулся, наблюдая за ней. В груди непонятно от чего потеплело. Возможно, потому, что ему наконец-то удалось вынудить Азулу не закрывать лицо в моменты веселья.       Это начало, — подумал он, протягивая ей очередной кусок крольгуру. — По крайней мере, такое.