Сердце огня

      Азула хромала по туннелю, держась одной рукой за шершавую стену, чтобы не упасть. Каждый вдох отзывался вспышкой боли. Примерно через каждые сто футов ей приходилось зажигать свисающие с балок фонари.       Всякий раз вспышка света освещала все больше бесконечного, темного, жуткого туннеля. Азула почувствовала, как нарастает паника. Принцессе хотелось закричать и прорыть путь наружу голыми руками.       Вместо этого она сосредоточилась на ходьбе. В конце концов, туннель должен был закончиться. Обязан. Она должна была найти выход и доставить Сокку к целителю. Его глаза казались дикими, с расширенными от яркого света зрачками. Он нуждался в большей помощи, чем Азула могла ему предоставить, запертая здесь, как крысобезьяна.       Внезапно она споткнулась и с надеждой сглотнула, когда поняла, что туннель поворачивает налево. Она доковыляла до поворота и зажгла фонари впереди, но туннель все тянулся и тянулся…       Принцесса упрямо пошла вперед, жалея, что не захватила воды. Во рту пересохло, язык был как наждачная бумага. Ребра болели так сильно, что Азула не могла глубоко вздохнуть. Плечо затекло и было трудно поднять руку. Из-за ожога на ноге с трудом давалась ходьба. Сквозь обугленные остатки левой штанины на красной коже виднелись волдыри.       Каждый дюйм тела ныл от боли. Было бы так просто лечь и подождать.       Подождать, пока все закончится.       В конце концов, она остановилась, прислонившись спиной к стене. Азула поставила фонарь на пол и удивилась, когда он упал… И покатился туда, откуда она пришла. Она бросилась за ним, тут же пожалев об этом, когда ребра взорвались острой, заставившей задохнуться болью. Принцесса рухнула на колени, и на обожженной голени образовался новый волдырь.       Она стиснула зубы и схватила фонарь прежде, чем он укатился вниз по туннелю.       Вниз по туннелю!       Распахнув глаза, Азула оглянулась в направлении, откуда пришла, только сейчас осознав, что последние полчаса поднималась по склону. Туннель впереди поднимался, а не опускался. Она создала пригоршню пламени и подняла его, боясь пошевелиться, моргнуть, вздохнуть…       Огонь внезапно затанцевал, подхваченный ветром, который она не сразу почувствовала. Впереди был свежий воздух. Выход. Азула чувствовала это всем своим существом.       Она вскочила на ноги, схватила фонарь и пошла назад по туннелю. Обратно к Сокке.       Принцессе понадобилось, по крайней мере, несколько часов, чтобы вернуться. Когда она наконец пришла, спотыкаясь, страдая от жажды, с дрожащими ногами, то обнаружила, что Сокка даже не шевельнулся за время ее отсутствия.       Азула выпила воды и влила полный ковш ему в рот. Сокка жадно проглотил воду и открыл глаза. Его взгляд был таким же отсутствующим, а зрачки — расширенными. Азула прикоснулась к нему и отдернула руку, почувствовав, насколько он был горячим.       — Ты весь горишь.       — Мне… Как-то не хорошо, моя принцесса, — заплетающимся языком пробормотал Сокка. — Наверное, нужен целитель…       — Я знаю. Знаю, я доставлю тебя к нему, даже если это убьет меня, — сказала Азула, помогая ему приподняться, чтобы выпить еще воды. Потом она вылила немного на голову Сокке, но это, похоже, не помогло. Он застонал и зажмурился.       — Ты нашла выход? — прошептал Сокка, взяв Азулу за руку и сжав ее.       — Туннель ведет вверх, и мне показалось, что там был ветерок. Я не дошла до конца. Я должна была вернуться за тобой, — Азула прижала его руку к своей груди. Сокка открыл глаза и слегка улыбнулся.       — Далеко отсюда?       — Не знаю. Достаточно.       — Не думаю, что я справлюсь, моя принцесса, — тихо сказал Сокка, и она почувствовала, словно чья-то ледяная рука вырвала ей сердце. — Тебе лучше уйти. Выбраться отсюда. Нужно, чтобы ты была в безопасности.       Азула прижалась лбом к его ободранным костяшкам пальцев и крепко зажмурилась.       — Я хочу, чтобы ты тоже был в безопасности, идиот.       — Со мной все будет хорошо… Обещаю.       — Сокка… Сокка… — он опять заснул, а, может быть, потерял сознание, Азула не была уверена. — Сокка, проснись!       Он резко распахнул глаза.       — Эй, это моя фраза…       — Еще раз закроешь свои гребаные глаза, и я сожгу тебя заживо.       — Полегче, я же ранен, — слабо пробормотал Сокка. — Все плывет перед глазами.       — Это из-за сотрясения. И, наверное, лихорадки. С тобой все будет хорошо. Но тебе надо встать. Давай же, поднимайся.       Прошло немало времени, в течении которого Азула тянула, толкала, умоляла и проклинала его, но, в конце концов, заставила сесть, затем встать на колени и наконец выпрямиться в полный рост. Сокка покачнулся на месте, прежде чем она подставила ему свое больное плечо и практически потащила по туннелю. Он двигался медленно, шатался от усталости, почти обезумел от сотрясения и лихорадки, сжигавшей его.       Наконец они добрались до поворота туннеля, где принцесса отдыхала. Боль в ребрах была невыносима, вес Сокки тянул вниз, но Азула не собиралась сдаваться. Было ясно, что если она сбросит его с себя, то уже никогда не сможет поднять обратно.       Туннель плавно шел все выше и выше, пока Азула не увидела признаки деятельности шахтеров. Тут были проложены рельсы для тележек с углем, нашлось рабочее оборудование и наконец-то показался еще один закуток для отдыха.       Она прислонила Сокку к стене и зачерпнула воды из ведра, оставленного шахтерами. Напоив его, Азула задумалась, как долго они пробыли в шахте. Скорее всего, уже наступил день. Туннели казались бесконечными… И они были так ранены…       Принцесса ослабла от голода, обезвоживания и травм. И все же она не собиралась сдаваться. Без сомнения этот туннель должен был закончиться. Наверняка есть способ выбраться отсюда. Обязан был быть. Азула не собиралась умирать, запертая под землей, навеки заточенная, погребенная…       Она постаралась избавиться от воспоминаний, но они никогда не оставляли ее в покое, и все еще были с ней, даже когда шахта рухнула. Она не поддастся им. Если это произойдет, они умрут.       Сокка умрет. Азула не могла этого допустить.       Туннель сделал еще один поворот, и она почувствовала кое-что. Свежий воздух. С признаком поздней осени, достаточно близко, чтобы можно было почувствовать запах листьев. Едва уловимое дуновение ветра прошлось по ее коже. Сердце Азулы сжалось, и она перекинула Сокку на плече поудобнее.       — Мы уже близко, Сокка. Впереди выход. Держись, пожалуйста, потерпи…       Но колени Сокки подогнулись, и он рухнул у ее ног. Принцесса упала следом, тряся, выкрикивая его имя, но он не реагировал.

***

      Сокка очнулся от пульсирующей головной боли и того, как кто-то не слишком аккуратно пытался напоить его бульоном. Его голова, казалось, весила целую тонну, когда он открыл глаза и поморщился от яркого света свечи.       — Ну, наконец-то, — проворчала Азула, и он услышал, как звякнула ложка в миске. Прищурившись от неприятного света, Сокка огляделся и обнаружил, что лежит на кровати в большой комнате. На кроватях вдоль стены нашлось немало перебинтованных мужчин, женщин и детей. Один ребенок шмыгал носом, когда кто-то — целитель, как понял Сокка — перевязывал сильный ожог на его руке.       — Где я? — прохрипел он, сосредоточившись на Азуле. Его воспоминания перемешались. Шахта. Обрушение. Сумасшедший маг огня. Удар. Сокка поднял руку и наткнулся на плотный слой бинтов на голове.       — Это лечебница в Минерсвиле. Мы все еще на Черной Скале, — Азула встретилась с ним взглядом и отвернулась. — Ты был в отключке почти неделю.       — Что насчет головы?       — Сильное сотрясение мозга. У тебя была лихорадка, когда мы сюда добрались, но врач говорит, что теперь ты поправился. Тебе сильно досталось, но они не думают, что будут какие-то последствия. Я, конечно, сказала, что ты уже туп, как ящик с камнями, и не стоит ждать чуда, когда ты очнешься, — беззаботно сказала Азула, хотя он видел беспокойство в ее глазах.       — Как мы выбрались из шахты?       Она опустила голову, избегая его взгляда.       — Ты упал в туннеле. Я не могла тебя вытащить, поэтому отправилась за помощью. Местные перекрыли всю систему шахт, когда обнаружили обвал одной из них, так что, когда я вышла, там никого не было, но мне удалось добраться до фермы неподалеку. Фермер вернулся со мной, мы погрузили тебя на телегу и привезли сюда. Ты был в плохой форме. На мгновение мне показалось, что ты не выкарабкаешься.       — Ты не избавишься от меня так легко, — пошутил Сокка, выдавив усталую улыбку. — Ты в порядке?       — Два сломанных ребра, ожог на ноге, несколько синяков и ссадин. Бывало и хуже, — пробормотала Азула, снова встретившись с ним взглядом, и отвернулась. Он взял ее за руку и сжал, тем самым заставив удивленно вскинуть голову. Сокка заметил, как принцесса прикусила нижнюю губу, а на глазах выступили слезы.       — Кто-нибудь интересовался подробностями?       — Нет. Я заплатила фермеру за молчание. А лекарям сказала, что у нас был несчастный случай во время восхождения. Не уверена, что мне поверили, но они не настаивали. На самом деле, думаю, что они боятся меня.       Сокка почувствовал, как внутри все сжалось.       — С чего бы им бояться тебя?       — Когда они попытались разлучить нас, я вроде как… Им пришлось сдерживать меня. Какое-то время. Я была ранена и не в себе. Это уж точно.       — Понятно, — осторожно сказал он, сжимая ее пальцы. — Много пострадавших?       — Четверо. Нет, пятеро. По-моему, я сломала уборщику нос.       Сокка усмехнулся, покачивая головой, но она не присоединилась к нему. Он пристально посмотрел на Азулу, заметив странное выражение ее глаз.       — О чем еще ты мне не рассказываешь?       Она поджала губы, на мгновение стиснув зубы.       — Риан был здесь.       Из-за сотрясения Сокка не понял, о ком она говорит.       — Кто это?       — Наш первый связной из гостиницы в порту Алекаша.       Он почувствовал, как мурашки побежали по спине.       — И что же хотел этот мелкий проныра? Он ведь больше не угрожал тебе?       — Сложно сказать. Он просто смотрел на тебя какое-то время, а затем дал мне еще один свиток с инструкциями. Он выглядел довольным, увидев тебя раненным и без сознания.       — Ну, я рад, что мое сотрясение способно кого-то развеселить, — проворчал Сокка. — Что в свитке?       — Мы обсудим это позже, — с раздражением произнесла Азула. Ему показалось, что что бы там ни было, его не обрадует.       — Рассказала ему о маге огня?       Азула осмотрелась по сторонам, прежде чем склониться к изголовью.       — Нет, — прошептала она. — Риан не должен знать, что в обвале шахты замешан кто-то еще. То, как он на тебя смотрел… Я не осмелилась оставить тебя с ним наедине даже на мгновение.       — Боялась, на мое лицо приземлится подушка?       — Да. Именно.       — Вот дерьмо, — буркнул Сокка, уставившись в потолок. — Итак… Он думает, мы разрушили шахту, но при этом сами серьезно пострадали, так что в его глазах это задание мы провалили. А может, и в глазах всех Демонов Дыма?       — Я долго размышляла об этом, и все же он оставил нам свиток, так что его намерения теперь кажутся еще более туманными, — произнесла Азула, отпуская его руку, и откинула длинные волосы за спину.       — Замечательно. И о том сумасшедшем тоже ничего не известно.       Азула перевела взгляд на ребенка с ожогом на руке.       — Еще три шахты были взорваны на этой неделе. Несколько ферм. Этого мальчика спасли как раз из такой фермы. Он сказал, что слышал смех до того, как все загорелось. Никто из его семьи не уцелел.       Сокка тоже посмотрел на мальчика. На этот раз его лишенное осознанности лицо заливали беззвучные слезы. Сокка знал такое выражение лица слишком хорошо.       Он облизал сухие губы и попытался сконцентрироваться, что было нелегко. В голове была та еще каша.       — Если бы этот маг огня был агентом Демонов Дыма, Риан бы уличил тебя во лжи. Да и нет никакой стратегической цели в том, чтобы разрушать пару деревень в заднице страны. Так же, как и убивать какую-то безымянную семью. Какой от этого прок организации?       — Никакой, — согласилась Азула, распрямляясь и прикладывая ладонь к ребрам. — Он делал это не для Демонов Дыма, а для собственного веселья, о чем заявлял в шахте. Возможно, у него огненная горячка.       — Огненная горячка?       — Пиромания. Иногда маги огня испытывают возбуждение и нездоровую радость при виде воспламенения чего-либо. Это очень опасное состояние. Пребывая в нем, можно сжечь все подчистую и глазом не моргнуть. И в этом может не быть жажды власти или мести… просто азарт, желание стать свидетелем разрушения.       — Значит, то, что мы оказались с ним в шахте в одно время, совпадение?       — Вполне может быть.       — Великолепно, — проворчал Сокка. — Похоже, нам еще повезло, что он не демон дыма. Представь, что было бы, работай он на них с его-то мощью? Сжигал бы города и деревни только так, — он запнулся, заметив, как сосредоточенно и мрачно Азула уставилась на собственные колени. — Эй?.. Все было настолько плохо?       Ему даже не пришлось уточнять — Азула мгновенно поняла и немного смутилась. Приоткрыла рот, возможно, чтобы выдать какую-нибудь отговорку, но затем передумала. Напряжение вытекало из нее волнами, пока принцесса сидела, обняв себя за плечи.       — Плохо, — сухо пояснила она, не скрывая горечи. — На какое-то мгновение я даже подумала, что потеряла тебя.       — Настолько беспокоилась обо мне? — протянул Сокка, снова вытягивая руку и дотрагиваясь до пальцев Азулы. На этот раз она не отпрянула.       — Точнее, о твоей сестре и о том, как она меня утопит, — дернула она бровью, но вскоре смягчилась. — И все же я рада, что ты остался в живых.       — Ты спасла мою жизнь. Я бы до сих пор валялся без сознания в той шахте, если бы не ты, — улыбнулся он. — Спасибо.       Она ничего не ответила и, просто склонившись, положила голову ему на грудь. Этот жест всколыхнул похожие воспоминания Сокки, о которых он даже не мог сказать с уверенностью, были ли они правдивы. Хмыкнув, он погладил ее по волосам.       Он был так изнеможен ранами и все-таки жив. Они оба остались в живых.       Слишком хорошо для такого, как я.       

***

      На поправку ушла целая неделя, но все же Сокку выписали из лечебницы с целым ворохом снадобий и строгим наказом не заниматься больше скалолазанием.       Его все еще мучила головная боль и нечастые головокружения, но, когда они с Азулой добрались на пароме до юга острова, Сокка испытывал только благодарность за то, что остался в живых. Один из разделивших с ними плаванье фермеров разболтал все, что знал о событиях на Черной Скале. Еще несколько ферм и половина северных деревень на скалистых холмах подверглись пожарам.       Сумасшедший маг огня, очевидно, был очень занят последние дни.       Сокку затапливало чувство вины, когда они поднимались на очередной паром. Оглядываясь на просторы Черной Скалы, он хотел спрыгнуть за борт и найти того мага огня, чтобы остановить его. Так бы поступил Сокка, не Тазео… И кем он стал? Он даже не мог сказать о самом себе, кто он.       От попыток найти ответ на такой простой вопрос голова отозвалась пульсирующей болью. Сокка схватился за виски, перебирая значимые воспоминания. Он Сокка из Племени Воды, а не убийца и террорист Тазео. Он просто притворялся им. Да, все верно.       Азула дотронулась до его руки.       — Болит?       — Небольшое головокружение.       — Тогда сядь немедленно, пока не свалился в воду, — строго заявила она, хотя по-прежнему оставалась мягкой, пока вела его к рядам сидений. Они заняли места рядом, поглядывая на черту скал позади них — место, которое могло стать их гробницей. Постепенно мешанина в голове Сокке прояснилась, и чувство вины уже не так сильно досаждало ему. Кто-нибудь остановит мага огня. А их ждет новое дело.       От этого ход мыслей плавно перешел к Риану и о том, что тот мог замышлять и мог ли он сейчас наблюдать за ними. Как вообще демон дыма нашел их в лечебнице? Они с Азулой еще не виделись с новым связным, не опаздывали на встречу с ними и не вызывали подозрений, а значит, организация все-таки следит за каждым их шагом.       Неудивительно. Не они ли сами предупредили их с Азулой об этом? И все равно Сокке от этого легче не становилось. Если он хоть раз промахнется, хоть на мгновение выскользнет из своего образа, им конец.       Похоже, у него так никогда и не появится шанса написать Суюки. Он не мог поставить под угрозу всю миссию и подвергать опасности и Суюки, и Зуко, просто желая написать несколько строк, которые, вероятно, вызовут больше проблем, чем решат.       Кто знает, насколько он застрял в этом деле? Сколько еще месяцев пройдет, прежде чем он ее увидит? Разлука испортит их отношения наверняка, Сокка это знал.       А разве они уже не испорчены? — подала голос новая мысль, заронив еще больше сомнений и тянущего чувства в груди.       Он решил не думать о своей девушке. Размышления о ней не давали никакого утешения, а уверенность в том, что в следующий раз при встрече с Суюки он застанет ее в интрижке с Зуко, лишь возрастала. Лучше сосредоточиться на том, что здесь и сейчас.       Их новым убежищем оказалась старая мельница высоко в горах острова Сломанного Клыка, где снег уже покрывал их вершины, а ветер сшибал с ног. Мельница примостилась у замершего пруда, водяное колесо откололось и сгнило. И внутри, где по полу вовсю гулял сквозняк, оказалось ничуть не теплее.       Какая жалкая дыра. И как раскалывается его голова. Как тяжело в груди, а беспокойство только нарастает.       Ночью Сокка лежал в спальном мешке, безуспешно отгоняя чувство тоски по Южному Полюсу. Он провалялся, наверное, час, дрожа и соскальзывая в чуткую дрему, чтобы через несколько минут вновь вынырнуть в явь. Когда дрема наконец-то стала более-менее крепкой, в комнате раздался всхлип Азулы.       Сокка напрягся, зная, что за этим последует. Он уже легко предвидел ее кошмары. А может, именно поэтому не мог заснуть, ожидая их этой ночью. Впрочем, это не имело значения.       Он быстро подскочил с места и принялся трясти Азулу, прежде чем видения захватят ее и начнутся отчаянные крики. Когда она распахнула глаза, в них промелькнуло облегчение, хоть принцесса по-прежнему дрожала от страха.       — Все хорошо… Это просто сон. Все не по-настоящему.       Азула вцепилась в него руками, а потом и вовсе заплакала, обхватив его за шею. Видимо, это был один из самых страшных кошмаров.       — Прости.       — Ты не разбудила меня.       — Твоя голова… тебе нужен покой, а я…       — Со мной все в порядке — это о тебе я сейчас беспокоюсь. Что в нем произошло? Может, тебе стоит об этом рассказать?       — Я не могла выбраться, — прошептала Азула, спрятав лицо у него на плече. — Все как всегда, я в ловушке. А потом все воспламеняется. И малыш… малыш громко плачет. Сокка, почему он все никак не замолчит?       — Шшш, — Сокка попытался уложить Азулу обратно и сам растянулся рядом. Он начал гладить ее по волосам, осторожно прижавшись губами ко лбу, пока затихали рыдания.       Когда она наконец задремала, Сокка ненадолго прикрыл глаза, вслушиваясь в чужое размеренное дыхание, и прождал несколько мгновений. Потом попробовал разжать ее руки и выскользнуть из объятия, но Азула снова беспокойно зашевелилась во сне, что-то простонала и вцепилась в него сильнее. Слишком измотанный за весь день и продрогший, Сокка решил подождать еще. Он просто останется тут на несколько минут, пока она не забудется крепким сном, а потом вернется на свое место.       Улегшись поудобнее, он мгновенно ощутил тепло спального мешка Азулы. Ее голова уперлась ему в грудь, и это подбросило похожие воспоминания из лечебницы. Значит, они тогда ему все же не почудились…       Он обнял ее и не заметил, как через несколько мгновений провалился в сон.