Сердце огня

      Надавить. Вдуть воздуха. Надавить. Вдуть воздуха.       — Ну давай, давай, ну же… — бормотал Сокка, ритмично надавливая на грудную клетку и вдувая воздух в рот Азулы. Ледяная вода стекала по его лицу. — Дыши, черт тебя подери!       Надавить. Вдуть воздуха. Весь мир сузился до бессознательной Азулы. Ее коса растрепалась на льду, снежинки, смешиваясь с водой, блестели на лице и ресницах. Одежда промокла насквозь. Сокка и сам вымок, но холода не ощущал.       Все, что он ощущал — ужас.       Он наблюдал за принцессой из окна мельницы. Видел, как она оступилась на льду, видел, как тот едва слышно поглотил ее в одно мгновение. Она не закричала, когда провалилась.       Сокка уже и не помнил, как слетел со ступеней, как добежал до пруда и нырнул в образовавшуюся дыру.       Вода оказалась столь холодной, что тело почти сразу онемело. Впрочем, ему уже доводилось вытаскивать людей из проруби, потому он знал, что делать.       — Ну давай, принцесса, — уже кричал он, не заметив, как страх сменился гневом. Внезапно Азула закашляла, ударившись головой о заледенелую землю, и струйка воды скатилась по синим губам. Сердце Сокки подпрыгнуло в груди. Он быстро перевернул Азулу набок. — Легче, легче…       Она согнулась от кашля, влажные волосы прилипли к ее лицу, мешая, но Сокка их откинул. Ей удалось исторгнуть еще воды.       — Сокка? — Азула скользнула по нему мутным неосознанным взглядом.       — Ты в порядке, моя принцесса, — ответил он, только сейчас ощущая, как узел в груди ослабевает. Она дышала. Она осталась в живых. Прижав ее к себе, Сокка поднял Азулу на руки; ее босые ноги болтались в такт шагов. Видимо, потеряла ботинки на дне пруда, да и сам он вылетел из мельницы босяком, в одних штанах.       Несмотря на мокрую одежду, Азула была все такой же легкой. Она казалась слишком ошеломленной, чтобы отбиваться — просто прижалась головой к его груди, как делала во время сна.       Когда они оказались в мельнице, его ступни совсем одеревенели от холода. Сокка опустил Азулу на старую лавку в углу, но принцесса вцепилась в него руками, не желая отпускать.       — Т-т-т-ак х-х-холод-д-дно, — стуча зубами, едва выговорила она. Сокка обхватил ее лицо ладонями.       — Знаю, нам нужно тебя согреть, но сначала снять мокрую одежду, — он поцеловал ее в лоб и развернулся к почерневшему от многолетней сажи камину, чтобы подбросить больше дров. Когда он снова повернулся к ней, Азула изо всех сил пыталась снять грязный плащ, который Сокке пришлось сдирать с затонувшего бревна на дне пруда. Вверх от края тянулась дыра — часть оторванной ткани так и осталась болтаться в воде. Сокка бы не прибегал к такому решению, если бы мог справиться с узлом на вороте Азулы, не теряя драгоценные минуты в попытке ослабить его.       Он опустился перед ней на колени, осторожно отодвинул ее неуклюжие теперь руки и распутал узел. Откинув плащ в сторону, Сокка услышал серьезное:       — Эт-т-о выш-шло с-случ-чайно.       Он вздрогнул и, помедлив, кивнул, откидывая прилипшие волосы с ее лица.       — Я знаю, моя принцесса. Я видел.       — Н-н-наблд-дал з-за мн-ной? — она неловко положила ладони ему на плечи. Легкая улыбка тронула замершие губы Сокки.       — И хорошо, что да, иначе бы я никогда не узнал, куда ты пропала, — ответил он и почувствовал острую боль в груди от такой мысли. — Тебе нужно снять одежду и принять горячую ванну.       Но здесь не было ванны. Просто старый ржавый кран и тазик, чтобы кипятить воду для купания. Надо было что-то быстро придумать.       Он метнулся на второй этаж, забрал спальные мешки, подушки и свою сумку. Вернувшись к Азуле, Сокка сбросил все у трещащего очага и заметил, что она так ничего и не предприняла, продолжая дрожать в мокрой одежде и смотреть на огонь с опустошенностью в глазах. Он мгновенно соорудил что-то вроде гнезда из одеял, прежде чем приблизиться к ней.       — Ну же, тебе нельзя оставаться в таком виде.       Азула подняла глаза и удивленно глянула на него, словно только сейчас заметив его возвращение.       — Ты спас мою жизнь.       — А ты спасла мою. Теперь мы на равных, — кивнул он, усаживаясь перед ней на корточках. — Азула, не медли. Если хочешь, чтобы я ушел, я сделаю это. Поскорее залезай в спальный мешок у камина и укутайся одеялом, пока я что-нибудь придумываю с ванной.       — Я… — вяло пробормотала она, вставая с места. Сокка последовал ее примеру.       — Я буду наверху. Зови меня, если что-то нужно.       Едва он успел сказать это, как принцесса схватила его за руку, останавливая.       — Не уходи.       Он взял ее за вторую руку, недолго подержал, прежде чем потянуться к застежкам на рубашке, все еще ожидая, что она его остановит. Азула не боролась. Так и продолжала стоять слишком измученная и отрешенная. Он стягивал рубашку, и шрамы один за другим открывались взгляду. Азула задрожала сильнее, тут же вызывая в нем чувство тревоги, но Сокка попытался подавить его. Сейчас точно не самое подходящее время.       Затем он ослабил пояс и начал приспускать штаны. Рука Азулы вдруг очутилась на его плече, ногти впились в кожу, теплое дыхание скользнуло по его шее, когда она слегка поддалась вперед. Он снова опустился перед ней на колени, помогая выбраться из прилипших к ногам штанин. Азула опиралась на него, стараясь не потерять равновесие, пока поочередно переступала. Когда удалось снять и их, Сокка поднял взгляд.       Он оставил на ней белье, хоть оно тоже промокло насквозь, и теперь мог видеть многочисленные шрамы. Азула испустила судорожный вздох, губы ее дрожали не переставая, а в глазах плескался стыд.       — Я знаю… они страшные, — тихо заметила она, обнимая себя за талию. Одна ладонь накрыла все еще темный синяк от перелома ребер. Сокка встал и приподнял ее подбородок, чтобы снова поцеловать в лоб.       — Я считаю тебя красивой, Азула, — сказал он, ощущая чужую ладонь на груди. Дрожь принцессы так и не прошла. — Хотел бы я, чтобы ты не причиняла себе столько боли. Хотел бы я помочь.       — Ты не можешь, — горько прошептала она, пока его руки скользили по ее спине, притягивая. — Порезы… они иногда помогают. Порой единственное, что я могу конт-тролировать, это боль. Она позволяет мне сфокусироваться, когда мир раскалывается на кусочки. Боль дает мне понять что происходит по-настоящему.       Сердце Сокки дрогнуло, когда Азула откинула голову, встречаясь с ним взглядом.       — Я понимаю.       — Как? Я едва ли это понимаю. В моей голове полный хаос. Я чуть не утонула из-за того, что увидела… — она вдруг замолчала, не скрывая страха в глазах. — Неважно. Все это было не по-настоящему. Ничто вокруг меня не истинно.       Сокка положил руку ей на затылок, снова привлекая к себе.       — Я настоящий. Я из плоти и крови и стою тут перед тобой, Азула. Вот, — он прижал ее ладонь к своему сердцу, вместе с этим упершись лбом в ее лоб. — Слышишь, как оно бьется? Оно настоящее. Всякий раз, когда тебе кажется, что реальность ускользает, просто дотронься до меня.       — Сокка… я…       — Что настоящее, принцесса? — настоял он, не отпуская ее руку.       Азула прерывисто вздохнула, кладя вторую руку ему на пояс.       — Ты.       Он снова оставил легкий поцелуй.       — Вот так. А теперь тебе уже пора отогреться как следует.       Сокка отстранился, испытав при этом странную дрожь по коже, которую попытался тут же проигнорировать. Он подобрал тяжелое одеяло и обернул им Азулу. Выражение ее лица было уже не оглушенным, а несколько удивленным. Дождавшись когда он закончит, она снова положила ладонь ему на грудь — туда, где колотилось сердце.       — Все еще настоящий.       — И ужасно замерший.       Он улыбнулся и подхватил ее на руки. Азула издала короткий возглас не то удивления, не то одобрения. Когда Сокка усадил ее в импровизированное гнездо из постельного белья, в его голове пронесся десяток мыслей, которых он точно никогда не должен был иметь.       Но они были. И на мгновение образы сделались такими яркими, что Сокка опешил. Он видел, как ныряет в этот ворох одеял и подушек, как оказывается в ее руках и начинает ласкать шею и греть поцелуями губы. Как ощущает ладони Азулы на спине, разводит ей ноги, и…       Накрыв ее еще одним одеялом, Сокка поджал губы в тонкую линию и распрямился. Что за чертовщина с ним творится?       Сглотнув, Сокка ощутил первые отголоски боли в горле. Неудивительно. Он ведь тоже промок. Все также ощущая на себе чужой взгляд, он подошел к отложенной рядом сумке, достал фляжку, сделал глоток и протянул ее Азуле. Она выпутала одну руку, принимая фляжку.       — Что это?       — Виски. — Азула поморщилась, поднося горлышко к носу. — Оно тебя согреет.       Поколебавшись, она сделала глоток, закашлялась, но выпила еще. Ее лицо скривилось.       — На вкус ужасно.       — К нему можно легко привыкнуть, — рассмеялся Сокка, осматривая комнату. В каждом углу притаилось много старой мебели, сломанной и сгнившей. Но среди нее показались и нормальные с виду доски.       — Что ты задумал? — поинтересовалась она. Ее голос зазвучал глубже из-за выпитого. Сокка забрал у нее фляжку, отхлебнул больший глоток и вернул Азуле.       — Нам обоим не обойтись без горячей ванны, и, похоже, ради этого придется немного попотеть.       Сокка снова подошел к брошенной сумке, полностью избавился от мокрой одежды и достал сухую. Когда он запахнул рубашку и обернулся, Азула, краснея, рассматривала его.       — Я думал, ты отвернешься, — попытался он вложить в эту фразу извинение, но принцесса только улыбнулась.       — Наслаждаюсь видом, как и любая другая девушка, — ответила она и снова отпила из фляжки. Брови Сокки поползли вверх, но он молча приблизился к скамье у камина и развешал одежду. Даже когда он уселся рядом с Азулой, она продолжала пить.       — Это сильное пойло, ты легко опьянеешь.       — Я едва не утонула, так что сегодня я вполне могу напиться, — протянула она, чем-то напоминая себя прежнюю. Сокка усмехнулся, забирая фляжку, чтобы самому сделать очередной глоток. — Боишься, что впутаюсь в драку, как ты когда-то?       — Ты-то? Скорее, развяжешь мировую войну, — пошутил Сокка, и принцесса выхватила у него фляжку, показав язык точно так же, когда обновляла его фальшивые татуировки. Он прикусил нижнюю губу, чувствуя огонь в животе, который не имел отношения к виски.       Сокка глубоко вздохнул и встал. Ему нужно было срочно сосредоточиться на чем угодно, только не на ней. Потому что от одного взгляда на Азулу у него перехватывало дыхание, и все тело зудело, и это было абсолютно неправильно и точно не к месту, и… да что с ним не так?       Он сложил доски перед «гнездом» Азулы, соорудив подобие прямоугольника около двух футов высотой. Азула лежала на боку и сонно наблюдала за его работой. Когда он вытащил свернутую палатку из рюкзака, она немного приподнялась.       — Что ты делаешь?       — Мастерю ванну, смотри и учись, — сверкнул улыбкой Сокка. Он расстелил палатку на деревянном каркасе, опустив холст между досками, чтобы создать углубление; края водонепроницаемого полотна нависали над каркасом. Он схватил несколько тяжелых поленьев из поленницы и положил их на края холста, чтобы удержать его. Покончив с этим, он встал и залюбовался своей работой. — Теперь мне просто нужно нагреть воду и наполнить ванну.       — Ты наполни ее водой, а я могу подогреть, — Азула пошевелила пальцами, когда Сокка оглянулся на нее. — Маг огня, помнишь?       Ему потребовалось около получаса, чтобы заполнить импровизированную ванну. Азула подогревала воду, пока от нее не начал подниматься пар. Сокка вытащил ее из-под одеяла и помог забраться внутрь. Принцесса вздохнула от удовольствия, погрузившись по самый подбородок.       — Потрясающе, — сказала она устало, когда Сокка наклонился к ванне. Он опустил руку в горячую воду. Это действительно было приятно.       — Да… но я только сейчас понял, что не знаю как ее опустошить, — рассмеялся он. — Наверное, придется вычерпывать ведром… это займет какое-то время…       — Уверена, что ты мог бы просто разобрать ее. Не похоже, что немного воды повредит этому месту. Здесь бы не помешала уборка, — заметила Азула, сморщив нос. — Демоны Дыма не особо привередливы к своим убежищам, не так ли?       — Ну не знаю, гостиница в Алекаше была очень хорошей, — усмехнулся Сокка и положил подбородок на край ванны. — А где ты была, когда я лежал в больнице?       — Я тоже провела несколько дней в больнице, а потом вернулась в амбар, но… мне не хотелось находиться там одной, поэтому я собрала наши вещи и вернулась к тебе. Они разрешили мне спать рядом с твоей кроватью пару дней, но, когда ты очнулся, я сняла комнату в гостинице дальше по улице.       Сокка на мгновение задумался, пальцем выводя круги на воде.       — Кажется, я помню, как проснулся и увидел, что ты спишь рядом со мной…       Азула прикрыла рот рукой, но не смогла скрыть улыбку.       — О. Что ж… я… я беспокоилась о тебе и…       — Похоже, мы по очереди беспокоимся друг о друге, — мягко улыбнулся Сокка, распутывая мокрую повязку на голове. Он собрал волосы в пучок на макушке и закрепил его шнуром, который достал из рюкзака.       — Честно говоря, я думаю, что тебе приходится делать это чаще, — Азула скривила губы. — У тебя сплошные неприятности из-за меня.       — Мне нравится попадать в неприятности из-за тебя, — честно признался Сокка. — Ты не позволяешь мне расслабляться. Как водичка?       — Божественно.       — Хорошо, подвинься, — сказал он, встав и стянув с себя рубашку и брюки. Азула пискнула и подтянула ноги к груди.       — Что ты делаешь?       — Я себе зад отморозил, — пожаловался Сокка, забираясь в ванну. Азула снова пискнула и отодвинулась от него как можно дальше. Сокка опустился по грудь в воду и счастливо вздохнул. Он положил руки на край полотна и улыбнулся принцессе. — Я же говорил, что люблю горячие ванны.       Азула рассмеялась, прикрыв рот рукой. Понемногу она расслабилась, и Сокка почувствовал, как ее ноги прижались к его ногам. Они сидели в горячей воде, вокруг них поднимались завитки пара, огонь потрескивал в камине, а снег за окном падал все сильнее и сильнее.       Это был почти идеальный момент.       — Нас может завалить снегом, — заметила Азула, глядя в окно. — В это время года в горах он довольно сильный.       — Я бы не возражал, если бы нас занесло снегом, — честно признался Сокка. — Если только мне не придется снова прыгать в замерзший пруд. Давай не будем превращать это в привычку.       В глазах Азулы промелькнул стыд. Она прикусила губу и снова подтянула ноги к груди.       — Это правда был несчастный случай.       — Я тебе верю. Могу я спросить тебя кое о чем?       — Например?       — Что ты видела там, у пруда?       Азула глубоко вздохнула, и на секунду ему показалось, что она выскочит из ванны, но не сделала этого, а просто провела рукой по порезу на лбу, который получила в шахте.       — Призраков, Сокка. Я всегда вижу призраков. Людей, которые не могут навредить мне, но иногда я забываю об этом. И эти двое… они причинили мне боль давным-давно. Я знаю, что они ненастоящие, но то, что они сделали со мной, было по-настоящему, и все еще есть, и мне трудно вспомнить, что они мертвы. Что они не смогут… — Азула прикрыла рот рукой. В этот раз она пыталась скрыть не улыбку, а ужас. — Я… я не хочу говорить о них.       Сокка сжал кулаки. Его затопил чистый гнев. Он не думал — даже предположить не мог — что насильников было двое.       — Возможно, тебе стоит поговорить о них, Азула? Может быть, это поможет? Ты когда-нибудь кому-нибудь об этом рассказывала? — спросил он нерешительно. Он боялся, что спугнет ее. Что случится очередной приступ паники, но принцесса просто сидела и грустно смотрела на него.       — Только одному человеку, — тихо сказала она. — И я убила ее.       Сокка промолчал. Он не знал что сказать. Когда Азула подняла глаза, в них стояли слезы. Его сердце дрогнуло.       — Кого ты убила, Азула?       — Того, кто этого не заслуживал.       Он почувствовал комок в горле, когда Азула провела кончиками пальцев по одному из шрамов на ногах. Он заметил ожог на ее голени от нападения того мага огня в шахте. Она была вся в синяках и ссадинах… и красивая. Такая красивая, что все его тело болело.       — Не хочешь рассказать, как это случилось?       — Я устала, — Азула встала, слегка покачнулась и схватилась за голову. — Кажется, я слишком много выпила.       Сокка тоже поднялся и коснулся ее руки. Принцесса посмотрела на него снизу вверх, а затем встала на цыпочки и поцеловала его в щеку и уголок рта. Их взгляды встретились — синева с золотом — и он почувствовал щупальце желания, которое не мог игнорировать.       — Азула…       — Спасибо, что спас мне жизнь, Сокка.       — Обращайся в любое время, — сказал он, обхватив ладонями ее лицо. Азула накрыла его руку своей и на одно долгое мгновение прижалась к нему всем телом. Затем отступила, чтобы выбраться из импровизированной ванны. Когда она сделала это, Сокка заметил татуировку черного пламени на нижней части спины.       Он покачал головой с грустной улыбкой. Трудно было отрицать свои чувства. И он был полным ничтожеством из-за этого.       Поэтому, одевшись, подбросив дров в огонь и начав готовить ужин, Сокка решил привести мысли в порядок.       Азула была привлекательной. Он всегда считал ее потрясающе красивой. Это была одна из причин, по которой она пугала его, когда Сокка был подростком. Никто настолько красивый не мог быть таким жестоким, властным и могущественным. Но теперь он стал узнавать ее лучше. Азула пробудила его защитные инстинкты. И остальные инстинкты тоже. Он не мог этого отрицать.       Хотя стоило бы, и не только из-за Суюки. Сокка и раньше находил других женщин привлекательными. Он никогда не собирался предпринимать что-нибудь по этому поводу, но у него было несколько менее чем невинных фантазий за эти годы. В конце концов, он всего лишь человек.       Но думать подобным образом об Азуле было неправильно. Она была хрупкой в тех вопросах, с которыми он никогда не сталкивался, с психологической травмой, которую Сокка слишком хорошо понимал. Меньше всего принцессе было нужно, чтобы он смотрел на нее, как на кусок мяса. Он не должен был испытывать к ней влечения по множеству причин. Эти мысли даже не должны быть в его глупой голове. Но они определенно там были.       Это потому, что она здесь, — мрачно подумал Сокка, бросая рис в кастрюлю с готовящимся супом. — Потому, что она красивая, постоянно рядом и мы так… так что? Сблизились. Они почти умерли — в случае Азулы дважды — так что между ними образовалась некая связь. Комфорт. Близость. Общий опыт.       И оба они были молоды, привлекательны и всего лишь людьми. Конечно, у Сокки была какая-то реакция на нее. Это было естественно. Ожидаемо.       И это никогда не зайдет дальше.       Когда Азула спустилась, она была одета в свой опаленный зеленый халат, ее волосы были расчесаны и ниспадали на плечи густой черной волной. За едой они почти не разговаривали, но Сокка все время украдкой поглядывал на нее. Вскоре ее глаза начали закрываться над второй порцией супа, которую он насильно сунул ей в руки, но успел забрать прежде, чем Азула пролила его. Она не стала тащить свои вещи обратно наверх, где было холодно и дуло со всех сторон, а просто рухнула на кучу одеял перед камином.       Благодаря сытному ужину, половине фляжки виски, теплой ванне и шоку от того, что чуть не умерла, она заснула в считанные секунды. Сокка сидел на скамейке и долго смотрел, как потрескивает огонь в камине, падает снег и прислушивался к завываниям ветра, проникавшим через щели. Он поежился. Это будет холодная ночь.       Сокка выудил фляжку из кучи одеял и сделал несколько глотков. Через какое-то время он остановил себя, закрыл фляжку и сунул в рюкзак, хотя ему ужасно хотелось напиться. Напиться и избавиться от мыслей и желаний, копошащихся в глубине сознания.       Встав, он услышал, как Азула издала какой-то звук. Сокка знал, что это было прелюдией к одному из ее ночных кошмаров.       В этот раз когда он присел рядом с ней, Азула проснулась, слегка всхлипнув. Увидев его освещенное огнем камина лицо, она судорожно вздохнула.       — Сокка?       — Все хорошо, Азула. Я здесь.       Он так и не понял, то ли она утянула его в одеяла, то ли он сам опустился на них. Да это и не имело значения. Вскоре он уже лежал с ней под одеялом, обняв руками, а ее голова покоилась у него на груди. Азула снова погрузилась в сон, пока он гладил ее волосы. Сокка изо всех сил старался не закрывать глаза, борясь с собой всеми возможными способами, но довольно скоро тоже заснул.       Они проспали всю ночь в объятиях друг друга у догорающего камина. И если в эту ночь ей и снились кошмары, они не разбудили никого из них.