Сердце огня

      Азула застонала от удовольствия, скользнув руками по плечам Сокки, когда он прижал ее к себе. Она целовала его крепко, дико, безудержно, и голод в ней эхом отзывался в его теле, воспламеняя и без того бурлящую кровь.       Сокка запустил руки в ее волосы, его язык скользил и погружался в нее, едва он снял маску с лица принцессы и бросил у их ног. Она растаяла от его прикосновений, тоже сорвав с него маску и отбросив ее в сторону. Ее ногти скользили по его затылку, требуя большего, словно она изголодалась по нему, по его прикосновениям.       Ее губы были мягкими, как мякоть персика, а сама она была на вкус, как сладкая терпкая вишня, пока скользила языком по его губам. Сокка пожирал ее, отчаянно пытаясь удалить голод, который не покидал его неделями. Месяцами.       Это не было ни чувством близости и комфорта от ее присутствия, ни одиночеством, ни какими-либо другими глупыми оправданиями, какие он прокручивал в голове. Здесь не нашлось какой-то логики или смысла. Это была химия. Их разум и сердца кричали друг о друге. Необузданное желание, которое проникало до костей, как инфекция крови. Сокка чувствовал, как оно ползет по венам, захватывая его целиком. Ощущал потребность в ней.       Такую чертовски сильную, что никогда не сможет от нее избавиться.       Ему будет восемьдесят, его согнет в три погибели, и выпадут все зубы, но он все еще будет хотеть эту женщину. Что бы ни случилось, он никогда не избавится от желания обладать ею.       Сокка не хотел прекращать целовать принцессу или прикасаться к ней. Желал обращаться с ней, как с хрупким фужером, не позволяя ей разбиться, почувствовать ее обнаженное тело под своим, провести губами по ее израненной плоти. Поцеловать каждый порез, каждую отметину, пока печаль, боль и плохие воспоминания не покинут ее. Пока не доведет ее до экстаза снова и снова, просто чтобы увидеть радость в ее глазах…       Азула отстранилась первой, дрожа, как лист, ее глаза были огромны в свете бра. Они долго смотрели друг на друга, тяжело дыша. Затем она прикусила нижнюю губу, положила руку ему на грудь и оттолкнула на шаг назад.       — Мы должны остановиться.       Сокка сдулся, будто лопнувший воздушный шарик.       — Я знаю, — его голос звучал, как скрип ржавого металла.       Все причины, по которым они не могли, не должны были, почему это вообще было невозможно, обрушились на них, как ведро холодной воды. Сокка отступил, а затем отвернулся, пытаясь заставить свое тело перестать умолять его снова обнять ее.       Он провел руками по лицу, Азула дрожащими руками подняла свою маску. Она напомнила ему, почему они вообще здесь оказались, и это было очередным ударом ледяной воды в его разгоряченное сердце.       — У нас работа, которую предстоит сделать.       — Это еще усложняется тем, что ты вырубил сына хозяйки поместья, — беспечно сказала принцесса.       Он повернулся к ней, нахмурив брови.       — Ты сказала, что он знает, кто ты.       — Да. Он произнес мое имя в коридоре прямо перед тем, как поцеловал и ты напал на него. Как он узнал, что это я?       Сокка на мгновение задумался, а потом пожал плечами.       — Не знаю. Ты раньше была знакома с сыновьями Шуры?       — Не совсем. Они старше меня, и даже во времена моего отца их не особо были рады видеть во дворце. У них плохая репутация. Вроде той, которую не терпят в приличном обществе. Шура достаточно богата, чтобы позволить себе все, что угодно, но ее сыновья — другое дело.       — И почему меня это не удивляет? Я должен был сломать его гребанную шею, — выдавил Сокка, задумчиво потирая бороду. — Может быть, он узнал твой голос или что-нибудь подобное?       — Я не… — начала было Азула, но тут в воздухе пронесся пронзительный и безумный смех, за которым последовал шум обеспокоенной толпы. Звуки становились все громче и настойчивее, страх и паника нарастали по мере того, как музыка в бальном зале затихла.       Сокка и Азула переглянулись, а затем выскочили в коридор, где все еще лежал без сознания сын Шуры. Они пронеслись мимо него к источнику криков. Чем больше они приближались, тем громче становился шум. Они были уже на полпути туда, когда почувствовали запах дыма, и вскоре он уже клубился в коридоре густым туманом. Сокка с принцессой закашлялись, закрывая рты рукавами. Когда они вбежали в бальный зал, оба резко остановились на мраморном полу, с ужасом глядя на царящий перед ними хаос.       Гигантские золотые портьеры, висевшие на массивных окнах, пылали. Огонь пожирал тяжелый бархат, как голодный зверь. В воздухе висел густой дым от горящих вещей, из-за которого было трудно дышать. Большие двери в сад были распахнуты, но толпа людей, пытающихся выбраться наружу, кричали и отталкивали друг друга в панике.       Еда была повсюду. Кто-то перевернул стол. Деревянные стены почернели от лижущего их пламени, краска пузырилась на картинах и гобеленах. Маленькие угольки дождем сыпались вниз, цепляясь за ковры, скатерти, одежду людей, все еще пытавшихся выбраться наружу.       Сокка не мог поверить своим глазам. Как же это произошло? Он с ужасом наблюдал, как одну женщину сбили с ног. Несколько человек топтались на ней, толкаясь и пробираясь к выходу.       — Азула, ты можешь погасить огонь? — крикнул Сокка, направляясь к женщине, которая лежала и кричала, защищая голову руками. Пробираясь сквозь толпу, он толкался и пихался, работая локтями, пока не добрался до упавшей. Схватив за руку, он поднял ее на ноги и, обернувшись, увидел Азулу, стоящую посреди комнаты.       Она была бледна, как полотно, и дрожала, не сводя глаз с огня. Она не сдвинулась ни на дюйм.       — Черт, — прорычал Сокка, а затем схватил ближайшего человека и сорвал с него маску. — Ты маг огня?       — Нет! Отпусти меня! — закричала женщина, отталкивая Сокку назад и затем пытаясь протиснуться сквозь толпу, чтобы добраться до дверей. Сокка повернулся к другому гуляке в маске и потащил его к себе.       — Ты маг огня?       — Я… да! Что ты хочешь?       — Ну же! — прорычал Сокка, вытаскивая мужчину из давки у дверей. Тот споткнулся, когда попытался вырваться.       — Что ты делаешь?       — Ты чертов маг огня! Потуши его! — приказал Сокка и закашлялся от дыма. Звук пламени, лизавшего причудливо расписанный потолок был похож на отдаленный рев водопада. Оно было голодным. Пожирало все вокруг.       Руки мага огня дрожали, когда он поднял их, принимая стойку, а затем закружил ими. Он собрал пламя, пожирающее ближайший занавес и рассеял его. Затем повернулся к другому занавесу и сделал то же самое, но Сокка сразу понял, что этого будет недостаточно.       Огонь распространялся слишком быстро, подпитываясь деревянными стенами. Кусочки горящего материала падали на каждую поверхность, вызывая новые возгорания по всей комнате. Стычка у дверей постепенно затихала. Несколько человек лежали раненными на полу. У одного мужчины по голове текла кровь.       Маг огня повернулся к Сокке и попятился к двери, кашляя от дыма.       — Он распространяется слишком быстро! Я ничего не могу поделать!       Сокка выругался и потянулся к Азуле, которая все еще смотрела на огонь вокруг них. Как будто она ничего не видела. Или, наоборот, видела что-то недоступное другим.       — Азула? Азула! — прорычал Сокка, схватив ее за плечи и встряхнув. Он закашлялся, схватив ее за руку; она попыталась сбросить его руки с себя. — Азула! Это я! Нам надо убираться отсюда!       — Горит, горит… они все горят… весь этот чертов лес горит… — пробормотала Азула, когда на них дождем обрушились куски горящей штукатурки.       Сокка обхватил ее лицо, в отчаянной попытке разглядеть искру сознания в ее безумных глазах.       — Азула? Пожалуйста… нам нужно уходить…       — Мой сын! Где мой сын? — крикнула какая-то женщина из толпы в саду. Она вбежала обратно в дом и с отчаянным криком оглядела горящую комнату, прикрыв рот рукой. — Кан! Кан! Помогите! Мой сын! Где же он?       — Шура, ты должна убираться отсюда! — сказал кто-то, схватив женщину за украшенное драгоценными камнями запястье и потянув ее к двери, но она уперлась, пытаясь освободиться, чтобы добраться до своего сына.       — Кан! Кан!       Сокка вздрогнул, оглянувшись на задымленный коридор, где они оставили одного из сыновей леди Шуры без сознания.       — На хер мою жизнь, — прорычал Сокка, когда почерневший кусок штукатурки упал к ногам женщины, и она закричала, снова отступая в сад. Кто-то подошел и схватил ее, вытаскивая из здания и игнорируя крики и попытки дотянуться до потерянного сына.       Сокка снова повернулся к Азуле, но она все еще явно была не здесь, погруженная в воспоминания или кошмары, это не имело значения. Он подхватил ее на плечо и понес в сад, всю дорогу задыхаясь от дыма. Он проталкивался через толпу в заснеженном саду, не обращая внимания на крики и вопли, расталкивая людей локтями.       Сокка посадил Азулу рядом с живой изгородью, на безопасном расстоянии от огня и дыма.       — Будь здесь, моя принцесса. Я вернусь за тобой, — мрачно сказал он, хотя и не знал, слышит ли она его. Она дрожала, как осиновый лист, когда он поцеловал ее в губы. Затем отстранился и ворвался обратно в горящее здание, прикрыв рот рукой.       Сокка как раз зашел в бальный зал, когда пылающий потолок с грохотом обвалился.

***

      Огонь. Он был повсюду. Яростный. Зеленые деревья вспыхивали, будто спички. По траве, казалось, прокатывались огненные волны. Пепел кружил в воздухе, оседая на ее коже, словно снежинки. Веселая краска на стенках фургонов вспузырилась, когда пламя взметнулось, чтобы поглотить их. Вьючные животные кричали от ужаса, натягивая стременные ремни, пытаясь спастись от приближающегося огня, но спасения не было. В тот день в лесу не было места пощаде или милосердию.       Азула слышала крики людей, пытающихся бежать от огня, который преследовал их, точно голодный зверь, сжигая их на месте, превращая в пепел пыль и кости. И вопли. Вопли, которые преследовали ее во сне каждую ночь…       — Помогите! Помогите, пожалуйста! Пожалуйста, мой сын!       Это ревела торговка музыкальных инструментов, которая оказалась так добра к ней. Которой она отплатила болью и смертью, а также агонией от осознания того, что единственное, что она любила, было поглощено пламенем, вызванным местью принцессы.       Вот только голос женщины звучал по-другому. Пронзительнее. Паника в нем ощущалась ближе и реальнее. Послышались и другие голоса, еще больше криков ужаса. В воздухе стоял запах дыма. Кто-то дотронулся до нее — чужая рука легла на плечо.       Азула отшатнулась, шлепнув по руке и сморгнув слезы от дыма. Или она думала, что это был дым. Ночь окутала ее ослепительным сиянием света и звуков, и принцесса обнаружила, что смотрит на огромный особняк леди Шуры. Крыша горела, огромные языки пламени лизали ночное небо.       — Крыша обрушилась! Там в ловушке остались люди! Нам нужны маги огня! Сейчас же!       Азула посмотрела вокруг сада, приводя мысли в порядок и пытаясь найти Сокку. Как она сюда попала? Что произошло? Куда он делся? Она прикоснулась к виску, борясь с туманом в голове. Где же она заблудилась?       — Мой сын, пожалуйста!       Азула резко вдохнула и сразу же обнаружила источник пронзительного крика. Это была леди Шура, которая вцепилась в человека, удерживающего ее. Азула узнала бы ее где угодно: она была вся в драгоценностях, ее маска давно исчезла, а платье выглядело чересчур откровенным для женщины за пятьдесят. Ее макияж поплыл от обильно пролитых слез.       Что-то шевельнулось в заторможенном мозге Азулы. Сын Шуры. Сокка.       Сокка.       — Нет! — закричала Азула, отталкивая людей в сторону, и бросилась к дверям, чувствуя, как сердце подпрыгнуло к горлу. На входе в дом была дюжина магов, которые боролись с огнем, пытаясь потушить пламя вместе. Азула видела горящие обломки на полу бального зала, блокирующие двери. Сильный жар оттолкнул ее, и она подняла руку от яркого света, кашляя от дыма.       Она приняла стойку, потянувшись к неукротимому пламени, подчиняя своей воли. Заставляя его отступить. Пот стекал по спине, все в животе сжалось от страха, пока она работала, расчищая путь. Другие маги огня присоединились к ней, и вместе они медленно продвигались внутрь здания.       Он должен быть где-то здесь. Обязан. Принцесса не позволила себе думать о чем-то другом. Отказывалась верить, что Сокка лежит под этими обломками, раненный, сгоревший… мертвый…       Если она позволит себе поверить в это хотя бы на мгновение, ее мир рухнет. Не останется ничего, кроме пепла и темноты, от которой она уже никогда не очнется. Она не могла его потерять. Не могла.       Не тогда, когда только нашла его.       — Кто-нибудь, помогите!       Азула повернулась на знакомый голос, ее сердце колотилось где-то в области горла. У нее вырвался крик, когда она увидела Сокку, хромающего из огня и дыма с сыном Шуры на плече. Лицо Сокки почернело от сажи, один рукав был оторван так, что были видны темные татуировки. Его зубы были стиснуты, когда он наклонился вперед под тяжестью гораздо более крупного мужчины, висящего у него на плечах.       Колени Сокки подогнулись, стоило ему увидеть, как она бежит к нему, и он рухнул вместе со своей ношей на выжженный пол бального зала. Азула упала перед ним на колени. К ним подбежали другие люди.       — Сокка! — она крепко обняла его. — Я так испугалась!       — Я в порядке, моя принцесса. — сказал он, обнимая ее, когда двое мужчин подняли сына Шуры и вынесли наружу. — Пришлось изображать героя.       — Никогда больше так не делай!       — Не вбегать в горящие здания? Да, я точно никогда больше так не поступлю, — пробормотал Сокка ей в волосы, а потом закашлялся так сильно, что Азула испугалась за его здоровье. Она помогла ему выйти, проходя мимо леди Шуры, которая склонилась над сыном и рыдала ему в грудь. Шура подняла голову, когда они проходили мимо, и Азула долго смотрела ей в глаза.       Она не знала почему, но что-то во взгляде этой женщины заставило мурашки побежать по спине. Она все еще была в маске, но на мгновение ей показалось, что Шура узнала ее.       Но затем этот момент прошел, и Шура отвернулась, оставив Азулу и Сокку смотреть, как медленно угасает огонь. Было уже немного за полночь, когда огонь удалось потушить. Большая часть особняка была спасена. Огонь не распространился дальше бального зала, который теперь превратился в тлеющие, дымящиеся руины.       — Как это началось? — спросил Сокка у кого-то, схватив за руку.       Мужчина покачал головой.       — Вы не видели? В центре комнаты стоял маг огня. На нем была черная маска в виде пламени, и он хохотал во все горло. Это привлекло всеобщее внимание. А потом он просто поджег.       — Его кто-нибудь поймал?       — Я так не думаю. Кажется, он убежал… как только занавески загорелись, поднялся полный хаос, — сказал мужчина, кашляя. Сокка отпустил его руку. Азула встретилась с Соккой взглядом. Она точно знала, о чем он думает.       «Светлячок».       Сокка стиснул зубы, и у него заиграли желваки.       — Я прикончу этого гребанного ублюдка.       — Кстати об этом… мы упустили нашего белого крольгуру, — заметила она вполголоса, оглядываясь на то, что осталось от толпящихся гостей.       Сокка вздрогнул и выругался.       — Он ушел. Мы потерпели неудачу.       — Если мы попробуем объяснить, что… — начала Азула, но взгляд ее был мрачен.       — Им плевать на этого психа. Мы должны были использовать пожар, как отвлекающий маневр, чтобы завершить работу. Это моя вина, я… — начал он, но принцесса положила руку ему на сердце и подошла ближе.       — Это была не твоя миссия, — тихо сказала она. — Это я ее провалила. Я ведь опять потерялась, не так ли? Я потерялась, и ты вытащил меня оттуда. Я обязательно им так и скажу…       Глаза Сокки были огромными в темноте, когда он прижался лбом к ее лбу.       — Я не позволю им причинить тебе боль, моя принцесса. Обещаю.       — Ты не можешь этого обещать.       — Нет, могу, — сказал он и слегка улыбнулся. — Пойдем. Нам здесь больше нечего делать.       Они молча вернулись в отель, держась за руки. Войдя в номер, Сокка настоял на том, чтобы приготовить ей ванну, чтобы она могла смыть сажу. Пока он был в ванной, Азула переоделась, натянув зеленый опаленный халат. Ее руки тряслись, пока за закрытыми глазами оживали воспоминания.       — Почему ты его носишь? — спросил Сокка, стоя в дверях ванной комнаты. — Он выглядит так, будто развалится на части.       Азула на мгновение уставилась на халат, а потом прочистила огрубевшее от дыма горло.       — Потому, что я не хочу забывать.       Печаль тронула лицо Сокки.       — Что я не могу быть уверена, что не причиню вреда тому, кто добр ко мне, — добавила она, когда Сокка двинулся вперед. Его эмоции явно читались на лице.       — Ты еще не причинила мне вреда.       — Я вырубила тебя сегодня вечером, — заметила принцесса. Он ухмыльнулся.       — Не думай, что я перестал злиться на тебя за это.       Она глубоко вздохнула.       — Все равно это было бессмысленно. Като Саньи удрал. Мы должны были убить его на вечеринке. Демоны Дыма не позволят нам избежать наказания. Ты же слушал их угрозы… что нам теперь делать?       — Не знаю, — Сокка пожал плечами. — Мы побеспокоимся об этом утром, хорошо? Я приготовил тебе хорошую горячую ванну с пеной.       — Ты можешь присоединиться ко мне.       Сокка поцеловал ее в лоб.       — Не искушай меня. Есть много причин почему я не могу, и чертовски много причин, почему я хочу этого больше всего на свете. Нам придется поговорить обо всем… этом… но только не сегодня. Я очень устал. Наслаждайся своей ванной, принцесса.       Сокка опустился на край кровати, склонив голову. Он выглядел подавленным настолько же, как и Азула, когда она вошла в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Пенная ванна была теплой, но она ничуть не расслабляла ее.       Все, о чем Азула могла думать — это огонь и что Демоны Дыма могут с ними сделать за то, что они не смогли убить Като Саньи. Когда она наконец вышла из ванной комнаты — чистая, но встревоженная — то неожиданно оказалась лицом к лицу с пустым гостиничным номером.       Сокка исчез.

***

      Като Саньи миновал витрину своего магазина, чьи полки были заполнены разнообразным антиквариатом для продажи, и поднялся в жилое помещение на втором этаже. Войдя в комнату, он сбросил туфли и отправился в спальню. Бросив закопченную маску на комод, Саньи покачал головой, вспоминая смеющегося мага огня и пламя, вспыхнувшее на занавесках. Ему повезло, что он выбрался оттуда живым.       Еще большим везением было, что ему удалось прихватить с собой одну из многочисленных золотых ваз, которые разглядывал всю ночь. Он сунул ее в карман куртки и выбежал из дверей прямо к ожидавшему его экипажу. Саньи был не из тех, кто упускает подходящую возможность.       Он вытащил вазу и поставил ее рядом с маской. На золотой поверхности были выгравированы драконы, а в глаза вставлены рубины величиной с кулак. Маленькие рубины, топазы и желтые бриллианты составляли картину сверкающего пламени, которое вырывалось из пасти дракона.       Ваза должна была стоить, как минимум, миллион юаней. Этим он мог бы расплатиться со всеми своими долгами, и даже больше — это могло бы спасти ему жизнь, если бы сторговался с правильными людьми. Леди Шура никогда не простит его. Он был в этом уверен. Так же, как и в том, что никто не видел, что он взял вазу. Кем бы ни был тот маг огня, Саньи хотел лично пожать ему руку.       Он задумался, не сгорел ли полностью дом Шуры. Может быть, ему стоило прихватить не только маленькую вазу? Особняк был забит различными сокровищами, которых хватило бы, чтобы продержать его бизнес на плаву достаточно долго, если иметь нужные связи.       К счастью для него, он знал людей в Народе Огня, с которыми можно иметь дело. Они знали, что обманывать его не стоит. Саньи уже приводил примеры тех, кто поступал так с ним ранее.       Весело насвистывая себе под нос, он готовился ко сну, обдумывая, что будет делать с деньгами.       В первую очередь — расплатиться с Демонами Дыма. Он никогда не должен был связываться с ними, но они предложили неплохие деньги, и сделка не казалась чем-то незаконным. Саньи купил для них несколько боевых воздушных шаров — довольно легкая сделка, если знать, у кого покупать, но он решил немного схитрить и сэкономить денег. Котлы оказались неисправны, и эти проклятые штуки взорвались.       И Демоны Дыма обвинили его.       Теперь они ожидали, что Саньи оплатит поставку воздушных шаров из своего кармана. Намекали, что он их обманул. Что неудача с этой сделкой приведет к его смерти. Он не знал, верить в это или нет, но теперь, по крайней мере, мог позволить себе купить эти чертовы воздушные шары. На всякий случай.       Улегшись в постель, мужчина легко погрузился в сон, в котором ему снилось, что он сидит на пляже, держа за руку красивую женщину, а мир вокруг него объят пламенем. Он смеялся, протягивая руку к огню и вытаскивая одну золотую монету за другой…       Боль заставила Като Саньи проснуться. Задыхаясь, он обнаружил, что смотрит на склонившуюся над ним фигуру в маске. Он открыл рот, чтобы закричать, задать вопрос, понять, но все, что услышал, оказалось бульканьем, ведь незваный гость надавил на нож, приставленный к его горлу.       — Прости. Ничего личного, — произнес он, а затем перерезал его горло с такой же легкостью, как нож режет масло.       Като Саньи захлебывался кровью, пока убийца, отступив назад, спокойно вытирал нож об одеяло.       — Я должен был это сделать. Ради нее.