Сердце огня

      Она чувствовала себя изможденной, внутренности болели и будто кровоточили. Усталость пригвоздила к кровати. Потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что Сокка спал в другой комнате, свернувшись в спальном мешке. Она была одна.       Он решил, что лучше всего ей побыть наедине со своими мыслями.       А она не хотела. Хотела, чтобы он прижал ее к себе, и в то же время боялась. Опасалась забыть, кто он. Опасалась вновь увидеть лица тех, кто ранил ее давным-давно.       Азула была так зла. Так устала. Так потеряна между двумя измерениями — сумасшествием и реальностью. И сумасшествие выигрывало.       Она не понимала, как это произошло. Как ей почудились те лица, пока Сокка не делал ничего, кроме попыток доставить ей удовольствие. Она ему доверяла. Хотела. Любила и из-за чего страдала… даже сейчас. И все равно до сих пор боялась, съеживаясь от его прикосновений, вспоминая вещи, которые следовало похоронить.       Сокка повторял, что она не сломана, и на какой-то момент Азула действительно поверила в эти слова, но это была ошибка.       Пожалуй, хорошо, что ее накрыл приступ паники. Он не дал им переспать, чему в последствии Сокка будет благодарен, она уверена. Благодарен, когда придет в себя, протрезвеет и поймет, что любить ее недостаточно. Что она не стоит его чести или чести Суюки.       Азула села и прислонилась спиной к стене, прижав колени к груди и уставившись на свет, проникающий через окно. Она размышляла о том, чтобы выскользнуть из окна, пролететь над покрытой росой травой и исчезнуть навсегда. Она думала об этом все время с момента нападения Райана.       Было бы лучше, не так ли? Уйти и все. Лучше для него. Лучше для самой себя. Лучше для всех.       Азула не могла заставить себя двигаться, отчего гнев кипел в груди. Она так устала быть больной и неуверенной в себе. Она все еще помнила девушку, какой была так давно — настолько уверенная, что, едва войдя в комнату, тут же наблюдала льстивые поклоны. Она вселяла ужас. Была силой, с которой нужно считаться.       Теперь… Теперь она страшилась собственного разума. Боялась любить кого-либо или что-либо. Была полна вины, сожаления и призраков. Чувство собственного достоинства рассыпалось на осколки так давно, и что осталось? Фрагменты слишком малы, крошка измельчается в пыль.       Азула хотела сдаться. Прекратить сражаться. Ведь всегда будет помнить руки этих мужчин, их смех. Всегда будет помнить пламя в Зеленом Сердце. Воспоминания продолжат преследовать ее, пока она сама не станет призраком.       «Не хочу быть такой», — подумала она, пряча лицо в руках, а лбом упираясь в колени. Нет, она хотела чувствовать то, что Сокка заставлял ее чувствовать все время. Как будто у нее оставалась надежда. Как будто она в порядке. Как будто совсем не монстр.       Сокка был прав. Ей нужна помощь.

***

      Сокка долго смотрел на дверь спальни. Все конечности ныли от необходимости встать и подойти к ней, прижать ухо к древесине, чтобы услышать тихое дыхание Азулы. Он слишком хорошо понимал ее состояние, его тело было так настроено на нее, что казалось, будто это его сердце бьется там, за стеной.       Он все еще чувствовал вкус ее губ, слабый след вишни и вина, который угасал по мере того, как проходил день, яркий и теплый. Около полудня Сокка вышел на луг, обходя остатки костра, и собрал охапки рудбекии, красных пионов и туманной пурпурной лаванды.       Он сел на край крыльца и принялся сплетать цветы в венки, ожерелья, браслеты, букеты. Главным образом, чтобы держать руки занятыми. Птицы пели из крон деревьев, их высокая трель звучала чудесно и переливчато. Когда Сокка почти закончил скреплять букет, он услышал легкий скрип по ветхим половицам. Чуть сдвинувшись, он увидел уголком глаза ступни Азулы.       Она долго стояла в дверях позади него, прежде чем выйти и сесть на край крыльца со всей грацией лебедя. Их взгляды встретились на мгновение. Он хотел обнять ее, но прошлая ночь все еще стояла между ними, и острая боль в глазах Азулы удерживала Сокку от любых действий.       — Красивые плетения.       — Я… ээ-м… сделал их для тебя. Чтобы извиниться. За ночь.       Азула опустила взгляд на собственные руки.       — Ты не совершил ничего плохого, Сокка.       Он пожал плечами, стягивая букет длинной травинкой.       — Совершил. Я был эгоистичен и думал самой глупой частью своего тела.       — Я тоже… Но я не делала того, что не хотела, так что не думай, что принудил меня или что-то в этом роде.       — Знаю, но… Я не хочу изменять Суюки, и это почти произошло. Я до сих пор хочу. Знаю, это неправильно, но я… Ситуация просто дерьмовая, и я только обострил ее.       — Мы оба. Просто впредь нам не нужно делать этого.       — Да, так будет к лучшему. По ряду причин, — глухо ответил он, протягивая ей букет. Азула поколебалась, прежде чем принять его, и, когда она это сделала, узел в груди Сокке немного ослаб. Она поднесла цветы к лицу, глубоко вдыхая душистый аромат и при этом закрывая глаза. Мягкая улыбка скользнула по ее губам. Но когда она открыла глаза, улыбка тут же исчезла, и на лице снова застыла печать грусти.       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, моя принцесса, — взялся он за очередное ожерелье. — Я тут думал.       — О чем?       — Когда все закончится, я хочу, чтобы ты вернулась со мной в Республиканский город.       Брови Азулы озадаченно взлетели.       — И говорила с твоей подружкой из полиции?       — Она доктор. Полиции помогает лишь изредка. Может быть, и тебе сможет помочь.       — Может, — кивнула Азула, снова вдыхая аромат цветов. — Но что будет, если твоя девушка приедет навестить тебя? Станем спать в одной большой кровати?       — Оу, — шокированно выдал Сокка, но вскоре расслабился, заметив ее улыбку. Азула засмеялась, прижав ладонь к губам.       — Духи, видел бы ты свое лицо. Как у пойманного животного.       Сокка фыркнул, неловко потирая затылок.       — Что ж, я просто не подумал о деталях…       — Очевидно, — пожала она плечами. Спустя долгую паузу Азула вновь заговорила. — Сокка, после всего… всех дел… я ухожу. Я не собираюсь в Республиканский город.       Острая внезапная боль пронзила грудь Сокки.       — Что? Что ты имеешь в виду?       Азула даже не смотрела на него, а только на цветы.       — Просто оставь это, Сокка. Оставь там, где этому следует быть. И прошлую ночь там же оставь. Лги своей девушке, если придется, притворись, что ничего тут на заданиях не происходило.       — Я не буду этого делать.       — Тогда что ты собираешь делать? Ты даже не знаешь ответа.       — Азула, я думаю, я…       Она подалась вперед, закрывая его рот рукой.       — Что бы ты ни хотел сказать, не надо.       — Ты и так знаешь, что я хочу сказать, — возразил он, когда ее ладонь опустилась. — Ты сама произнесла это вчера.       — Я же просила оставить вчера позади. Ты просто сбит с толку. Вскоре ты преодолеешь это нелепое чувство. Как и я.       — Так значит, ты тоже..?       — Не надо! Я не могу, — отвела она глаза. — Я слишком поехавшая, чтобы что-то чувствовать.       — Неправда.       — Для меня — да, — отрезала Азула, поднимаясь на ноги, что стало для Сокки новым ударом в грудь. — Спасибо за цветы. И за… твои попытки. Это многое для меня значит.       Она скользнула в дом до того, как он успел бы ее остановить. Почти сразу же захлопнулась дверь спальни. Он склонился, потирая лоб, хотя голова не болела. Болело лишь одно.       Он хотел побежать за ней, но что ему сказать при этом? Как исправить ситуацию? Сокка не имел понятия. Они так долго ходили вокруг да около, приводя одни и те же аргументы. Было б лучше, если бы проигнорировал свои чувства к ней и позволил ей уйти. Или если бы сам ушел прошлой ночью, хороня ее глубоко-глубоко.       Если бы он солгал Суюки, возможно, смог бы жить с осознанием собственной дерьмовости… Нет, не смог бы. Он уже решил рассказать все Суюки, и будь, что будет. Может, он уже и стал Тем парнем, но лжецом он точно никогда не был. Сокка слишком уважал свою девушку, чтобы так поступать. Это ранит ее, но зато между ними не останется никаких иллюзий.       Он уже даже мог представить себе этот разговор.       Привет, Суюки! Помнишь, как я пропал на год? Что ж, в это время я притворялся насильником и террористом, а Азула была моей партнершей и мы причинили столько урона Стране Огня! Но все это было на благо, потому что мы спасали парня, в которого, я совершенно уверен, ты влюблена. Кроме того, мы с Азулой нередко целовались, обжимались и почти даже переспали. Мне кажется, я люблю ее, хотя и в тебя я тоже без шансов влюблен. Но хватит все обо мне, да обо мне. Как сама? Что нового? Скучала без меня?

***

      Баз появился через два дня, пробираясь сквозь высокую траву, словно волшебник из сказки, отправившийся на поиски приключений, крепко сжимая трубку в зубах.       — Водопад Ринчака, — вместо приветствия сказал Баз, выпуская изо рта ароматный дым. Он вытащил из рукава свиток и сунул его Сокке. — И у вас будет компания.       Азула вышла наружу, после того как Сокка позвал ее по имени. Они избегали друг друга после того разговора на веранде, и он спал один на полу перед камином. Ему хотелось снова спать рядом с ней.       Он подумал, не желает ли она того же.       Выйдя на улицу, Азула взглянула на него и скрестила руки на груди с серьезным видом.       — Компания?       Баз посмотрел на нее и кивнул, сверкая глазами из-под красного капюшона.       — Да, вы должны отправиться к Водопаду Ринчака, который находится за горами к западу отсюда.       — Я знаю, где это, — заявила Азула. — Что там?       — Склад оружия. Мы хотим, чтобы он был уничтожен, как и все остальные.       — И кто будет нашей компанией? Ты?       Баз слегка фыркнул.       — Я не террорист. Только добываю информацию. Нет, вы встретитесь с новым членом нашей организации. Он любит все разрушать. Думаю, вы пересеклись на Черной Скале несколько месяцев назад.       Азула задержала дыхание и посмотрела в сторону Сокки, который сжал челюсти и смял свиток.       — «Светлячок»?       — Да.       — Он пытался убить нас. Дважды! — рявкнула Азула. — Риан сказал, что он не демон дыма.       — Так и было. Но все изменилось. Вы будете работать с ним на этом задании.       — Да нихрена, — прорычал Сокка, спускаясь с крыльца. — Этот обезумевший от огня кусок дерьма пытался обрушить на нас шахту. Мне чуть голову не проломило! «Светлячок» — психопат.       — Так уж вышло, что я с тобой согласен, Тазео, — признал Баз, сплевывая на землю. — Но приказ есть приказ. Я им подчиняюсь, и тебе бы следовало. Иначе.       — Иначе что?       — Иначе Риан получит твою хорошенькую подружку. Для начала.       — Не угрожай мне, — прорычала Азула, делая шаг вперед. — Если я когда-нибудь увижу Риана, то прикончу его!       — Не сомневаюсь, — сказал Баз, совершенно не обращая внимания на их гнев. Он снова затянулся трубкой. — И я не пытался угрожать. Вы знаете, что я просто констатирую факты. «Светлячок» опасен, но ему пообещали определенное вознаграждение за то, что он выполняет нашу грязную работу, и пока он готов сотрудничать.       — И чем он занимался последнее время? — резко спросил Сокка.       — То да се, не утруждай себя подробностями. Ему нашли хорошее применение, — мягко сказал Баз. — Через четыре дня вы увидитесь с ним у Водопада Ринчака. Он прибудет на пятый день. Вы встретитесь с ним у водопада, это к западу от города, у подножия гор. Склад находится на северной его окраине.       — Что насчет убежища?       — Все подробности в свитке.       — Мне это не нравится, — машинально произнес Сокка. — Почему они заставляют нас работать со «Светлячком»?       Баз пожал плечами.       — Дерьмо случается, Тазео. Просто сделай эту чертову работу.       И с этими словами он ушел, оставив их обоих. Сокка чуть было не бросился за ним, но знал, что ничего больше не добьется. От База ничего не зависело, он был просто посредником… и с ним было гораздо легче иметь дело, в отличии от Риана.       Сокка распечатал свиток и развернул его. В нем были те же недомолвки, что и в объяснениях База, а также инструкции, как добраться до очередного убежища — амбара в пяти милях от Водопада Ринчака.       — Во что они играют? — пробормотал он, взглянув на Азулу, которая схватилась за левое запястье, скривив губы от боли. Это насторожило его, но он на мгновение отбросил свои подозрения. — «Светлячок» слишком опасен. Что бы ни пообещали ему «Демоны Дыма», сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы держать его на привязи.       — Может быть, и так, — ответила Азула и покачала головой. — Скорее всего, из-за него нас убьют. Интересно, он знает, кто мы такие?       При этих словах Сокка выдохнул. Он забыл спросить об этом у База.       — Ну, если он знает, что мы те же самые люди, которых он пытался убить в шахте на Черной Скале, тогда, возможно, будет держаться от нас подальше. Он должен знать, что мы хотим его убить.       — Если и так, то вряд ли это его остановит, — фыркнула Азула. — Он любит играть с огнем, помнишь?       Сокка стукнул кулаком по колонне.       — Ну, на этот раз он обожжется, даже если мне придется самому разжечь огонь.       Азула пристально посмотрела на него.       — Не ставь под угрозу нашу миссию только для того, чтобы отомстить. Он того не стоит.       Сокка прислонился к колонне и скрестил руки на груди.       — А все те люди, которых он убил? Они того стоят?       Азула опустила глаза и отвернулась.       — Мы просто должны делать свою работу, Сокка. Нам не обязательно должно это нравиться. Мы просто должны притворяться. Ты — Тазео, а я отчаянно хочу вернуть свой трон. Это все не по-настоящему.       — Ненавижу это, — мрачно сказал Сокка. — Я ненавижу жить жизнью этого ублюдка, Азула. Ненавижу себя за то, что знаю каким человеком был Тазео. Не хочу притворяться им. Это заставляет меня чувствовать себя грязным. Как будто на мне пятно, которое никогда не смоется.       Азула шагнула вперед, ее рука легко коснулась его плеча. От ее прикосновения узел его груди немного развязался. Он скучал по ее прикосновениям, по ее запаху, по теплу ее руки. Сокка протянул руку и сжал ее пальцы.       — Как бы то ни было, я знаю, что ты не он. Ты совсем не похож на него, Сокка. Он был убийцей, а ты — нет.       — Ты ошибаешься, — устало ответил он. — Я могу убить, если понадобиться. В честном бою. Защищая свою жизнь… или жизнь кого-то другого. В сражении. Я могу лишить другого человека жизни.       — Большинство людей поступили бы так же, Сокка, — медленно произнесла она. — Но это не делает тебя убийцей. Ты просто хочешь защитить людей. Ты отличаешься от Тазео. И «Светлячка». От Риана… и от меня тоже.       — Ты не… — начал он, но Азула отстранилась.       — Да, это так, — печально сказала она, снова обхватив себя за запястье. Он позволил ей пройти три фута, а затем оттолкнулся от колонны, остановив принцессу, положив руку ей на плечо. Он повернул ее лицом к себе и взял за запястье.       — Покажи мне его, — нежно попросил Сокка.       — Что?       — Ты опять себя порезала, — это был не вопрос. Он уже знал. Глаза Азулы были огромными, солнечный свет играл в меде, превращая его в золото, и на ее лице появился страх. Мгновение спустя ее глаза закрылись, а губы сжались в тонкую линию.       — Все хорошо, не беспокойся об этом.       — Ничего хорошего в этом нет, Азула, — вздохнул Сокка. — Я думал, мы договорились о горячей ложке, если тебе снова захочется почувствовать боль. Думал, что это сработает.       — Так и было. Я просто… просто хотела оставить шрам, — сказала она, смущенно отвернувшись. Сокка осторожно потянул ее за рукав и сочувственно зашипел, увидев аккуратный ряд тонких порезов. Старые шрамы были хорошо заметны, некоторые из них были широкие и уродливые, другие — едва заметные, слишком тонкие, чтобы их было можно разглядеть в сумерках.       — Тебе больно? — спросил он, проводя кончиками пальцев по порезам. Они затянулись день назад. Она недавно обработала их мазью.       — Да.       — Азула, я не хочу, чтобы ты причиняла себе боль, — мрачно проговорил Сокка, опустив голову и целуя ее пальцы. — Я знаю, почему тебе это нужно, но не хочу этого.       — Я старалась не делать… мне приснился кошмар и… тебя там не было, и просто… это помогло. Это помогло почувствовать что-то по-настоящему. Боль была настоящей и я нуждалась в ней.       — Я настоящий.       Она вырвала руку из его хватки.       — Так не работает, Сокка. Ты не можешь быть моей единственной связью с реальностью, когда я теряюсь. Не можешь постоянно вытаскивать меня. Мне нужно найти выход самостоятельно.       Он чувствовал себя так, словно его ударила молния. Сокка уставился на нее, и его сердце сжалось от боли.       — Я знаю… знаю, что не могу быть рядом все время, но ты не должна причинять себе боль. Азула… пожалуйста, пообещай мне, что в следующий раз найдешь другой способ.       Азула встретила его взгляд, и на мгновение в ее глазах промелькнул вызов, а затем она сдалась.       — Я обещаю.       — Хорошо. Я тебе верю. А теперь… — Сокка глубоко вздохнул, и его лицо посуровело. — Ты либо скажешь мне, где этот гребанный нож, либо я пойду и выкину все из твоего рюкзака, пока не найду его.       Она посмотрела на него в шоке.       — Ты не посмеешь!       — Попробуй остановить меня.       — Просто забудь об этом, Сокка! — отрезала Азула, направляясь к двери, но он снова схватил ее за локоть. Она ударила его, но Сокка увернулся, поймав ее за руку и развернув к себе. Принцесса сопротивлялась, ее лицо пылало от ярости, но он завел ей руку за спину, шагнул вперед и прижал ее к серой стене.       — Отпусти! — рявкнула Азула, другой рукой схватившись за его куртку. Они были в нескольких дюймах друг от друга, гнев и напряжение искрились между ними.       — Дай мне нож, — сказал он спокойно, хотя и не был спокойным. Он чувствовал множество вещей, но не был уверен, что способен в них разобраться в данный момент. — Я не позволю тебе снова причинить себе боль. Мне все равно, насколько сильно ты разозлишься. Ударь меня, ненавидь, называй как хочешь, но я всегда буду защищать тебя, Азула. Всегда.       Что-то в его голосе заставило ее расслабиться, и она перестала сопротивляться. Хватка Сокки ослабла, и Азула освободила руку, скользнув ею вверх по его груди. Другая ее рука расслабилась и Азула наклонила голову, положив ее под его подбородок. Руки Сокки обхватили ее и легли на спину.       — Мне это нужно, Сокка. На всякий случай.       — На случай чего?       — Если я снова забуду, кто ты. Если снова потеряюсь и причиню тебе боль, как тогда на Рубиновом Острове, то не смогу контролировать себя. Я сожгу все дотла, если это случится. Ты понимаешь? Нож — это… это мой выход.       Кровь Сокки застыла в жилах от этого намека.       — Ты не причинишь мне вреда, Азула. Я тебе доверяю.       — Я сама себе не доверяю. Я опять потеряюсь, неужели ты не понимаешь? Я потеряюсь и… тебя может не быть рядом, чтобы вернуть меня.       Сокка ничего не сказал. Он просто крепко держал ее, пока дрожь сотрясала ее тело. Наступила ночь. В конце концов он отвел ее в хижину и усадил перед камином. Азула ничего не сказала, когда он вошел в спальню и начал рыться в ее рюкзаке. Он нашел маленький нож на дне, тонкое лезвие оказалось острым и жаждало крови. Интересно, сколько шрамов он оставил на ее теле? Слишком много, чтобы сосчитать. Так много боли, так много крови.       Это нужно было прекратить.       Сокка вернулся в гостиную и опустился перед Азулой на колени. Он протянул ей нож, безмолвно встретившись с ней взглядом. Она взяла его и долго смотрела на лезвие. Потом подняла глаза на Сокку.       — А если я опять потеряюсь? — тихо спросила Азула, и в ее голосе послышались нотки страха.       — Не знаю, — честно признался Сокка и покачал головой. — Но я буду рядом, если ты это сделаешь. Обещаю.       — Ты не можешь обещать.       — Может и нет, но это так.       Тишина воцарилась вокруг них, потрескивание огня в почерневшем каменном камине было самым громким звуком в мире. Азула дотронулась кончиком лезвия до большого пальца, и потекла кровь. Она засунула палец в рот и прерывисто вздохнула.       Она бросила нож в огонь и он приземлился между двумя горящими поленьями, деревянная ручка почернела, прежде чем загореться. Лезвие потемнело и раскалилось добела. Сокка повернулся, прислонившись спиной к ее стулу, наблюдая, как лезвие пожирает пламя.       Азула протянула руку и коснулась его плеча. Сокка схватил ее пальцы, крепко держа за руку. Он не отпускал ее.       Никогда не хотел этого.