Во имя мира

15. Amortentia       Драко спал без снов. За последние несколько дней он так измотал себя, что тело требовало полноценного отдыха. И видимо поэтому он даже не пошевелился, когда Гарри тихонько выскользнул из постели и на цыпочках ушёл из комнаты.       Ещё даже не открыв глаз, Малфой знал, что рядом никого нет. За то недолгое время, когда он был практически слеп, все остальные чувства резко обострились. И сейчас он не ощущал тепла возле себя, не слышал дыхания брюнета, не чувствовал его запаха. Сердце застучало быстрее, страх мгновенно вернулся.       За эти дни в бывшем слизеринце изменилось очень многое. В памяти всё путалось, прошлое будто состояло из паззлов, рассыпанных по самым дальним закоулкам сознания: даже если находился кусочек, если вспоминался какой-то важный момент жизни, то всё, что было до или после, покрывалось туманом, соседние паззлы отсутствовали. Единственная ясная мысль, светившая в голове, — желание быть с Гарри Поттером, делать всё, чтобы он находился рядом. Драко смутно припоминал, что в каком-то прошлом мире, давно-давно, он ненавидел этого парня, но чувство, заполнявшее его, было в миллионы раз сильнее той полузабытой ненависти. Но вряд ли это можно было назвать любовью. Мания, бессознательное влечение и чувство полной зависимости двигало сейчас Малфоем. Подавленное пережитыми унижениями разумное и расчётливое сознание заснуло и признаков жизни не подавало.       Осторожно поднявшись с кровати и с удовлетворением ощутив, что ноги уже не подгибаются, Драко огляделся. Проведя столько времени в этой комнате, он, барахтаясь в событиях последних дней, так ни разу толком и не осмотрел её. В окна светило солнце («значит часть защиты снята…»), но рамы были плотно закрыты («но, видимо, только часть»). Кроме кровати в комнате стояли несколько кресел, гардероб, книжный шкаф и невысокий столик с полупустыми баночками зелий и окровавленными бинтами. С трудом оторвав взгляд от этого живого напоминания о произошедшем и успокоив дыхание, Малфой заметил несколько интересных фотографий на стенах. На одной был изображён улыбающийся бывший директор Хогвартса, кому-то приветливо кивающий. А на других — Поттер со своими (видимо уже бывшими) друзьями. Где-то совсем маленькими, где-то уже почти взрослыми… но везде радостно обнимающиеся и хохочущие над чем-то, что было известно только им одним. Драко вздохнул и, надев домашнюю одежду, лежавшую рядом на кресле, спустился в холл.       Гарри был там, сидел на уютном диванчике у камина и разглядывал газеты, нахмурив лоб и что-то бормоча себе под нос. Он был настолько увлечён, что вздрогнул, когда бывший слизеринец сел рядом.       — Доброе утро, Малфой! — улыбка Поттера получилась несколько натянутой, видно было, что произошло что-то серьёзное.       — Судя по тебе, не особо оно и доброе, — Драко не знал, как себя вести. Никаких следов их откровенного разговора в тоне и взгляде гриффиндорца не осталось.       — Ну да, типа того… — Гарри опять погрузился в чтение, но всё же через минуту продолжил. — Ты ведь был отличником в зельеварении, так?       — А ты сомневаешься? — слизеринец усмехнулся. Уж в этом ему не было равных.       — Нет. Amortentia… расскажи мне подробно, как усилить, продлить или ещё как-нибудь видоизменить эффект действия этого зелья… да и вообще всё, что о нём знаешь.       — Ммм… — вопрос поставил Драко в тупик. — Amortentia — любовное зелье, имеет запах чего-либо, что нравится тому, кто его пьёт; для опытного волшебника относительно просто в приготовлении, но эксперт зельеварения может повлиять и на длительность эффекта, и на его силу. Кажется… Снегг когда-то мне говорил, что при употреблении напитка с коротким эффектом по окончании действия возможны приступы паники или ярости, так как в него добавляют очень много мышиной шерсти.       — Пирог с патокой! — Гарри ударил кулаком по подлокотнику ни в чём не повинного дивана. — Она с утра принесла мне его, чтобы заглушить запах зелья!       — Ты хочешь сказать… — сердце кольнуло от внезапно возникшей ужасной догадки.       — Они всё подстроили. Они специально сделали так, чтобы я побежал тебя спасать. Заставили меня считать, что я люблю тебя. Уроды… Ведь знали, что в здравом уме я вряд ли поступлю так непредусмотрительно и не почувствую ловушки!       Драко молча смотрел на того, кто сейчас за одну минуту уничтожил всё, что держало его в этом мире. «Любовь… ха… какая глупость! Как мог я поверить, что Поттер способен меня полюбить? Как мог я решить, что у нас с ним что-то может быть?». Плакать он не хотел. Это ничего бы не изменило. Хотелось вернуться в прошлую ночь и, прожив её ещё раз, не просыпаться этим утром. Стены его души сомкнулись, звезда, казалось, практически погасла. Остались только тело и мысли. Разумные, чёткие, ясные.       — Понятно. Что в газете? — не выдавать боль было просто. Можно было её не замечать. Чувства, надежды… ничего этого не было. Пустота.       — Поднимается волна восстаний. Маги, узнав, что тебя спасли, попытались освободиться. И некоторым это удалось. В ответ на это нечистокровные волшебники начали объединяться в «противомагический фронт» под лидерством какой-то «Церкви нового порядка». Министр же пропал и сейчас подозревается в сговоре с чистокровными магами. Меня использовали, чтобы вся система пошла в движение…       — Но разве не ты говорил, что существующее положение вещей тебя не устраивает? Зачем нужно было всё это организовывать, если ты бы сам с ним не смирился?       — Не знаю. Я ещё многого не могу понять, но скоро всё прояснится. Оставайся здесь. — Поттер встал и направился в подвал с зельями. — Я выясню, что произошло на самом деле. У меня ещё осталось оборотное зелье и несколько волос прохожих с улицы. Пойду увижусь с друзьями.       — А мы сейчас рядом с Лондоном?       — В десяти милях южнее… Но камины отключены от сети, а из-за защиты придётся отойти подальше, чтобы трансгрессировать.       — Тебе нужна помощь? — «Нет, не уходи! Не оставляй меня! Всё, что захочешь, только не бросай опять!»       — Нет. Ты ещё слаб. Кстати, — Гарри обернулся и посмотрел Малфою в глаза, — на тебя зелье тоже перестало действовать, правда?       «Лучше бы всё было так… я-то знаю, что никакого зелья мне не давали… но я не расстрою тебя». Он кивнул. Чёлка упала на глаза, заслонив от мира их угасший блеск. Но Поттер, видимо, был полностью уверен в том, что Драко также оказался под действием зелья, поэтому не придал значения такому неявному ответу. «Всё прошло… сон кончился, вернулась обычная жизнь». Ужас накатил с такой силой, что слизеринец ощутил привычный холод в натопленной камином комнате. Глаза высохли, слёзы будто тоже спрятались от того, что только что произошло. Тогда, с троллями, ему в груди было не так больно. Он знал, кто он для них, не питая ложных надежд. А теперь ни один человек не ощущал к нему никаких положительных чувств. Весь мир стал чужим. 16. Дорога домой       Хлопок двери. Тишина. Чтобы хоть чем-то занять себя, Драко стал осматривать поттеровскую усадьбу. Чувствовалось, что в этот дом вложено много денег, но при этом хозяин, видимо, не умел распоряжаться ими грамотно. Множество дорогой мебели, ковров, декораций — но всё как будто покупалось по принципу «что дороже, то и лучше» при полном отсутствии вкуса.       Фотографии, привлёкшие внимание Малфоя, украшали стены не только спальни, но и всех остальных комнат особняка. Но поведение друзей Поттера после его ухода из дома изменилось: теперь Гермиона сурово хмурила брови, косясь на слизеринца и сжимая губы в тонкую ниточку, а Рон в открытую показывал различные неприличные жесты и строил рожи. Сам же хозяин пропал со всех снимков, будто повторяя поведение своего реального двойника. Будучи не в состоянии выносить вид этих глумящихся над ним гриффиндорцев, Малфой вернулся в гостиную, уткнулся носом в хранящий ещё запах Поттера диван и постарался привести мысли в порядок.       «Кому понадобилось заставлять Поттера любить меня? Он же и так был у них под колпаком! Если только в нынешней „верхушке“ произошёл разлад… И боевую единицу „Гарри Поттер“ оппозиция решила использовать для того, чтобы снова изменить строй? Наверное. А я? Одни меня убьют, это и Хагриду понятно, а для других я уже сыграл свою роль, им я больше не нужен. И куда же мне податься? Ведь если подумать, то теперь ни один человек не протянет мне руку».       Поев поттеровской стряпни («А он действительно неплохо готовит!»), Драко задумался, что делать дальше. Оставаться здесь он больше не мог — ощущать безразличие Поттера было мучительно больно, а слова, что без зелья он бы вряд ли вообще пошёл его спасать, подталкивали к мысли, что его существование — ошибка. Вскрыть вены или направить avada kedavra в голову Малфой тоже не решался, хотя презирал себя за подобную слабость, ведь это был самый лучший и правильный выход. Разумной показалась только одна мысль — спрятаться куда-нибудь и… будь что будет! По крайней мере, он сможет больше не видеть Поттера и не ловить полные ненависти взгляды теневых хозяев этого дома.       В Лондоне у Малфоев был небольшой особняк, предназначенный для выездных встреч Малфоя-старшего. И Драко верил, что даже если он и не пустует, то некоторые тайные ходы и скрытые комнаты до сих пор не разведаны. Кроме того, в одной из таких комнат стоял сейф с галлеонами и (что было гораздо важнее!!!) волшебными палочками нескольких поколений Малфоев. А если у него появится палочка, то забрезжит пусть и призрачная, но всё же теоретически реальная возможность отомстить. «Всё равно мне не жить, а если Гарри полезет в драку, то должен быть кто-нибудь, кто прикроет ему спину, пусть даже это будет последняя для меня битва».       Набрав различных зелий («добраться бы только до дома!»), Драко вышел из усадьбы Поттера и направился по чуть протоптанной тропинке. Его не пугали дементоры — почему-то он не чувствовал их рядом. Углубившись в чащу раскинувшегося неподалёку леса, Малфой принял зелье невидимости и уже незаметно для всех вышел на открытую дорогу, чтобы, прицепившись к какому-нибудь проходящему транспорту, доехать до города. Сил и возможностей трансгрессировать у него сейчас не было.       С самого начала его поджидали трудности: куда ехать, чтобы попасть в город, он не знал. Думал подслушать разговоры местных жителей, но никаких селений поблизости не наблюдалось, а проезжавшие в редких автомобилях люди молчали. Неожиданно Малфой заметил небольшую карету, запряжённую двумя единорогами, с наложенными (правда, очень грубыми) чарами, маскирующими их под простых лошадей («да как они смеют использовать этих гордых животных для таких низменных целей?»). Было ясно, что в ней едут маги, поэтому Драко, невидимый и неслышимый, пристроился на выступе сзади. Он уже начал ощущать слабость, но всеми силами отгонял пугающие мысли, решив полностью отдаться на волю случая. И случай его не подвёл: буквально через пару часов по обеим сторонам дороги замелькали заборы, а когда стало смеркаться, вдалеке замерцали огни города.       Сначала карета ехала по тёмным и грязным улицам с разрушенными особняками, смотрящими за ней вслед пустыми глазницами выбитых окон. Видимо, маршрут был проложен исключительно по районам, где жили волшебники, чтобы избежать внимания маглов. Но чем ближе был центр, тем оживлённее и цивильнее становилось вокруг. Замелькали новые постройки, на улицах стало больше людей. Малфой с ужасом и интересом взирал на изменившийся быт простых жителей: их одежду, поведение, манеры. Секунды жизни нового мира пролетали мимо него, но из этих секунд можно было собрать полную картину реальности. Ребёнок, просящий подаяние, дёргает женщину за юбку — та пинает его ногой и идёт дальше. Две полуобнажённые девушки тянут за руки молодого парня в тёмный закоулок. На дороге лежит старушка, укутанная в плащ — люди перешагивают через неё и продолжают идти по своим делам. «Я всегда ненавидел грязнокровок! Они стремились уничтожить наш мир, превратить его в свой, магловский. И как только получили такую возможность, то тотчас же всё, что создавалось столетиями, было разрушено».       В центре виднелась огромная башня, которой раньше не было. Вокруг неё миллионы огоньков освещали самые богатые районы. Невольно Драко содрогнулся — на секунду он ощутил мощнейшую чёрную магию, но это чувство сразу прошло, оставив после себя лишь отголосок страха. Он спрыгнул на землю и осмотрелся.       Всё вокруг было и знакомым, и незнакомым одновременно. Вроде те же улицы, повороты, тупики… но город стал чужим. Он, как холодом, обдавал злобой и безразличием. Драко ощутил резкую слабость, словно воздух высасывает остатки сил из его тела. Но, движимый одним лишь упрямством, он направлялся к своему дому. Тому последнему приюту, где хотя бы стены его знали и при этом не ненавидели. Голова была пуста — словно защитный механизм включился, давая возможность телу двигаться, а не апатично уйти от реальной жизни. И даже то, что он увидел своё отражение в одной из витрин (за которой стояли задумчивые магловские манекены в каких-то шутовских нарядах), что означало неожиданное прекращение действия невидимости, не вызвало в нём ни страха, ни даже удивления.       Особняк уже был виден. В тёмных окнах не было ни отблеска света, и со стороны он казался мёртвым. Как и практически все его хозяева. Но внезапно Драко споткнулся. Всего каких-то двадцати шагов не хватило, чтобы он коснулся своего родного дома. Из последних сил, ползком, он продвинулся ещё чуть-чуть… чтобы упереться в чьи-то ноги. Подняв глаза, он увидел «пропавшего» министра Кингсли Бруствера. Тот достал палочку и одним взмахом заставил погаснуть окружающий Малфоя мир. 17. Нелогично       Сидя в небольшом ресторанчике в Косом переулке, Гарри размышлял. Естественно, внешний вид города его тоже шокировал — одно ночное посещение магазина не дало ему осознать всю масштабность изменений. Но он ожидал что-то подобное, поэтому постарался затеряться в толпе и ничем не выдавать своё удивление, разочарование, а в некоторых случаях даже ярость на окружающий мир и его обитателей. Главное, на чём он старался сосредоточиться, — это сбор информации. Однако незнакомая башня, просматриваемая с любой точки города, казалась опасной. Он точно помнил, что не видел её, когда, меньше месяца назад, жил здесь. Она была явно волшебного происхождения и словно испускала волны тёмной магии.       Информации было более чем достаточно, просто её нужно было отфильтровать. В кусочках мозаики что-то не складывалось. И это «что-то» — поведение Рона перед появлением министра с дементором. «По его словам, всё это уже происходило. Но зачем тогда ему было вводить меня в курс дела? Чтобы задержать? Не лучше ли было просто молчать? Ведь если бы я не знал о том, что министр для меня опасен, я не подумал бы убегать! Но в то же время меня заранее опоили приворотным зельем, дали несколько поводов для сомнений… » Гарри вдруг понял, что всё начало собираться в одну цепочку. Министр не хотел, чтобы Гарри сбегал. А его друзья стремились освободить его из-под гнёта. Потому что они всё-таки его друзья! «Но стоп! Зачем тогда опаивать меня зельем? Может… Ну точно! Они хотели спасти Малфоя и боялись, что в нормальном состоянии я этого не сделаю. Ведь Герми не могла поступить так, как было написано в газете! Она всегда заботилась обо всех! Наверное, всё это были закулисные игры министра, а имя Герми вплели для того, чтобы не вызвать ненависти к министру. И Рон… он просто провоцировал меня, потому что хотел, чтобы я сбежал! Ведь если бы он просто сказал мне бежать, то министр убил его! Но Уизли не способен сделать то, о чём говорил! Он лишь старался меня разозлить».       На душе у Поттера стало намного легче. Более того — у него появился план. Нехитрый — нужно было встретиться с Роном и Гермионой. Они скажут, что делать дальше. Они — настоящие друзья. Рон, рискуя жизнью, дал Гарри возможность бежать. Гермиона (почему-то мальчик со шрамом был уверен, что это именно она) сделала так, чтобы несправедливо обвинённый во всех смертных грехах Малфой освободился. Правда, она немного перестаралась.       Гарри вспомнил их ночной разговор с Малфоем… «Но почему тогда тот, кто налил ему зелье, не вытащил его самостоятельно? Он работает в Азкабане?»       И словно в унисон его мыслям какой-то разносчик газет прокричал:       — Читайте в новом номере! Последователь Тёмного Лорда сбежал!       «Я найду ответ. Нужно идти к молодой чете Уизли. Я нужен им. А они — мне». Гарри встал, расплатился и уверенным шагом направился к своему дому.       Стараясь не смотреть по сторонам и ничему не удивляться, Поттер шагал по Лондону. Ему не хотелось привлекать к себе внимание, вызвав лишние подозрения. Срезая путь через магловские районы, он заметил, что башня исчезала, стоило ему лишь ступить на мостовую немагической улицы. Значит, предположения о волшебном происхождении башни подтвердились.       Уже смеркалось, когда Гарри достиг места назначения. Ставшая за последнее время родной улица была безлюдна. Дом Уизли приветливо мерцал тёплыми огнями из окон на кухне. Глядя на эту идиллическую картину, Гарри вдруг вспомнил о брошенном Малфое, но здраво рассудил, что он в безопасности, и если сам не наделает глупостей, то всё будет хорошо.       Подойдя к двери, он осторожно постучал. Сначала не было никакой реакции, но через минуту он услышал негромкий и осторожный шёпот Гермионы.       — Кто там? — чёрт возьми, он был так раз слышать её голос!       — Тот, кого нельзя называть, — сорвалось само собой.       — Гарри!!! — дверь распахнулась и Гермиона, облачённая в длинное шикарное платье, повисла у него на шее. Но через мгновение затянула его в дом и захлопнула дверь. — Тебя никто не видел? Ты с ума сошёл — появляться в городе? Что случилось? Где Малфой? 18. Церковь нового порядка       Драко не хотел открывать глаза. Несмотря на то, что тело не испытывало дискомфорта (тёплое одеяло, мягкая подушка, удобная кровать), внутренняя пустота сообщала, что Поттера, его ненавистно-любимого Поттера, не было рядом. Кроме того, исключительно ненавистный Кингсли Бруствер поймал его, что могло означать лишь одно — нынешний комфорт ой как не долговечен.       — Драко Малфой, — голос пропавшего министра заставил блондина вздрогнуть. — Ты молодец, что выжил. Мне многое нужно рассказать тебе, мой мальчик… и за многое попросить прощения.       — Где я? — Драко наконец разлепил глаза и повернул голову на звук. Министр сидел в старинном кресле, мантия на нём выглядела потрёпанной, а сам он — осунувшимся.       — Ты в убежище оппозиции, мальчик. Тобой отлично воспользовались один раз, а теперь будут пытаться воспользоваться вновь.       — Кто мной воспользовался? — парень сел на кровати и потянулся. По ощущениям он хорошо выспался и если бы не сжигающая изнутри пустота, то можно было сказать, что он в порядке.       — Ты, наверное, проголодался? Я принёс еды, — министр жестом подкатил небольшой столик с несколькими тарелками на нём и начал рассказывать. — Общую картину ты знаешь. Есть победители, выступающие против обособленности магов и манипулирующие сейчас этим миром. И есть остатки магов, желающих возродить старый уклад жизни. Но, как ты сам понимаешь, нас загнали в подполье. Да, были некоторые из наших агентов в министерстве, но сейчас уже не осталось ни одного.       — Вы тоже были таким агентом? — спросил Малфой, на секунду отрываясь от неожиданно вкусной трапезы.       — Да, мальчик, был. И раскрыл я себя как раз из-за тебя. Я должен извиниться. По моему приказу тебя отправили в Азкабан. Иначе я бы провалился намного раньше. Тебя хотели вместе с твоими родителями подвергнуть поцелую дементора, но я вмешался. Я надеялся, что мне удастся спасти тебя, ведь ты так молод…       — Не стоило, — безликим голосом сказал блондин.       — Понимаю тебя, мой мальчик, понимаю. Эта девочка, Гермиона… она ненавидит тебя. Она пригрозила мне, что если я не выполню её условий насчёт… твоего статуса, то меня обвинят в пособничестве оппозиции. Она не знала, что это действительно было так. А я, — министр запнулся, но продолжил, — я был слишком на ответственной миссии, чтобы ради тебя жертвовать ею. Но оказалось, что Гермиона делала это с абсолютно другими целями.       — Что вы имеете в виду, министр? — Драко поймал себя на мысли, что слушает всё с огромным интересом.       — Гарри Поттер, — блондин вздрогнул, когда услышал это имя. — Я обезопасил его, как я думал, навсегда. Когда у меня ещё было немного больше власти, я смог внушить активистам новой церкви…       — Активистам чего?       — Ну так себя называют те, кто выступает за смешение мира людей и магов, — «Церковь нового порядка». Так вот, я смог им внушить, что чистокровный волшебник Гарри Поттер может быть недоволен таким поворотом, и предложил создать для него бета-мир. Я пытался защитить его, дать хоть немного счастья. Он же всю жизнь попадал в какие-то передряги, и единственные, кто его ценил, были друзья. Поэтому я предложил им играть свои роли в бета-мире, одновременно ограничивая их свободу. Ведь Гермиона — глава новой церкви.       — Поттер говорил, что вы хотели его поймать с дементорами…       — Да, такое действительно случилось, но и у этого были свои причины. Новая церковь стала проводить показательные казни и пытки, привлекая к себе толпы последователей как среди магов-полукровок, так и среди волшебников без родословной. Однако не хватало одного — скандала, из-за которого можно было бы разрушить мир магов окончательно. И центром этого скандала стал ты, Малфой — почти единственное выжившее исчадие самого страшного зла, которого боятся абсолютно все. Буквально в день операции они вычислили и меня, поэтому я тоже пополнил список врагов народа и сбежал с поста. То, что с тобой случилось, — было отлично срежиссированным спектаклем. И сыгран он был для того, чтобы Поттер (которому «сломали» бета-мир) бросился тебе на помощь, после чего ему бы подсунули главного врага — меня. А всему остальному миру дали пинок, обостряющий и так напряжённую ситуацию. До твоего похищения существовала некая гармония: у волшебников уже отняли почти все права, но поводов просто уничтожить их не появлялось, поэтому большинство оставшихся тихонько доживали свой век в подполье, веря, что про них просто забудут. Но герой-Поттер, спасший тебя, дал им надежду, при этом окончательно разрушив царившее шаткое спокойствие. За день до операции я узнал подробности; мне было приказано после твоего «похищения» под лозунгами «чистая кровь — самая грязная кровь» и «выполем сорняки на корню» устроить самую настоящую бойню, спровоцировав открытую мировую магическую войну, и вести её здесь, в Лондоне, прямо у башни. Но даже когда я отказался выполнять этот приказ и сбежал, весь план был приведён в действие. Поведение Поттера Гермиона просчитала до мелочей. Всё шло как и задумывалось: я не успел его перехватить в парке, а он, прочитав газету и находясь под воздействием любовного зелья, бросился тебя спасать. Я безуспешно пытался отыскать вас, чтобы выдернуть из этой игры, но мои дементоры так никого не обнаружили.       — Но чего они хотели добиться, устраивая этот цирк для самого Гарри? — спросил Малфой, имея в виду Гермиону и её последователей.       — Сейчас Поттер должен быть уже у них… Ему расскажут, какой я бессердечный, как я деспотично управлял, как под моим руководством не удалось сохранить мир, и он летит в пропасть. И предложат один выход: чтобы такого больше не происходило — уничтожить всё, что имеет отношение к магии. Чтобы человеческие законы царили повсюду.       — Но это невозможно! Даже в простых человеческих семьях рождаются маги!       Башня в городе — это огромная магическая бомба. Ежедневно сотни магов погибают в её подвалах, отдавая камням свою энергию для того, чтобы поддерживать купол, окружающий центр города. Когда найдётся всё необходимое для ритуала, то механизмы в недрах этого псевдо-храма будут запущены древней рунической магией, экспертом по которой является Гермиона Уизли. Смерть множества человек у подножия башни-храма — это последний этап обряда, насколько я сумел сам разобрать в рукописях. Произойдёт наимощнейший выброс энергии, не видимый человеческому глазу. Он обогнёт всю планету, уничтожая в людях магическую силу и делая всех, в том числе ещё не родившихся, — простыми людьми. Помимо этого, все магические существа нашего мира будут уничтожены. Сила — как хлопья снега. Взрыв заставит их растаять и не даст им выпасть вновь. И лишь те, кто в момент взрыва будут внутри купола, избегнут этой участи, как и их наследники. Представь, какую власть тогда они получат?       — Но причём тут Поттер?       — Поттер — идол. Его любят все. Чтобы бывшие маги не взбунтовались и не начали воевать после потери своих сил, Поттер должен их убедить в необходимости таких действий. А он сможет это сделать, только если сам поверит в это.       — Ясно, если герой Гарри Поттер скажет, что, уничтожив магию, они избавили мир от проблем, толпа быстрее с этим смирится.       — Да, мальчик, ты прав.       — Но что вы сейчас хотите от меня?       — Ничего. Мы не требуем, чтобы ты помогал нам. Просто в этом поместье, наверное, самое безопасное место для тебя. Поэтому можешь просто остаться здесь жить. Ты же и так шёл сюда?       — Но что хотите делать вы? — Малфой никак не воспринял столь щедрое предложение и внимательно смотрел на бывшего уже министра магии.       — Мы хотим встретиться с Поттером. Рассказать ему всё. Он должен знать правду.       — И? Думаете, он пойдёт против своих друзей?       — Не знаю. Но мы слишком слабы, чтобы действовать в открытую. А если бы Поттер был за нас, то это привлекло в оппозицию тех, кто пострадал от Сам-Знаешь-Кого. Я бы даже сказал, что он — последний наш шанс изменить ход войны.       Драко вдруг подумал, что ему абсолютно безразлично, кто победит в этой битве. После того, как он осознал, что ни одна из сторон не угрожает Гарри, вся эта история показалась ему скучной. Видимо, министр понял его настроение, потому что добавил:       — Однако если Поттер не согласится сотрудничать с ними, а мы не успеем его перехватить, то его просто убьют. Так сложилось, что его кровь тоже подходит для моментального запуска механизма башни. В таком случае они даже смирятся с неизбежностью последующих революций — сражаться с не-магами гораздо удобнее, чем с магами, особенно когда твои силы никуда не исчезли.       — Я не знаю, согласится он или нет, но, когда он уходил, он был очень зол.       — Нам бы меньше всего хотелось такого варианта. Даже если все люди лишатся силы, лучше обойтись без этой жертвы. Он жил в аду ради спасения нашего привычного уклада мира, как можно смириться с тем, что в конце он погибнет для его уничтожения?       — Вы сказали, что мне здесь безопасно. Но зачем им я? Я свою роль уже сыграл.       — Мальчик мой, неужели ты ещё не понял? В тебе силы не меньше, чем в Поттере, пусть она и другого рода. Поймав тебя, они также смогут закончить ритуал без необходимости убийства Гарри. Думаю, вас таких осталось всего двое: твоя сила накапливалась поколениями чистейшей магической крови, его — постоянной борьбой с великим и практически бессмертным врагом. Не могу не предположить, что ещё при аресте твоей семьи у Гермионы были на тебя дальновидные планы, поэтому она так быстро согласилась оставить тебя в живых.       — Тогда отдайте меня им! А взамен потребуйте беседы с Гарри. Он сам решит, какую сторону принять, и при этом ему в любом случае не будет ничего угрожать.       Министр с удивлением смотрел на Малфоя и не говорил ни слова. Однако в серых глазах он увидел ответ на все свои вопросы и еле заметно кивнул. Затем, подумав, призвал к себе маленькую шкатулку и достал из неё мерцающий зеленоватый камень.       — Возьми. — Драко неуверенно протянул руку, но камень, коснувшись его ладони, ярко вспыхнул зеленоватым всполохом и исчез. Блондин вопросительно поднял глаза на Кингсли и тот, помолчав о чём-то своём, заговорил. — Да, я так и думал. Невероятно, хотя объяснимо. Это бы цоизит, камень души. Кроме сильных магических свойств он позволяет определить, насколько искренен человек. Если он мутнеет — значит, мысли у его владельца тоже тёмные и мутные. Если становится чище — значит, его держит человек с чистой душой. Но чтобы он исчезал — такое я вижу впервые.       — Думаю, у меня просто нет души, — мрачно проговорил Драко.       — Нет, это невозможно. У меня другие предположения, но я пока оставлю их при себе. Я дал тебе его исключительно для проверки искренности твоих намерений. Извини, но сейчас такое время, что доверять одним словам невозможно. Проверку ты прошёл, даже, я бы сказал, превзошёл. В благодарность скажу лишь одно: тот, кто в первый раз держал в руках цоизит, однажды сможет создать щит вокруг себя. Толщина и размер щита зависят от чистоты души, но в любом случае он будет относительно прочен. Чтобы создать щит, нужно сказать renascentia. Однако повторюсь, щит может быть создан только один раз. Надеюсь, что это тебе когда-нибудь поможет.       — Благодарю вас, — поклонился Малфой. — Когда вы свяжетесь с грязнокровками?       — Сегодня вечером им будет отправлена дикая сова. — Бывший министр, словно не заметив оскорбительных слов, встал и направился к двери. — Ты очень смелый мальчик. Но подумай над своим решением. Одно слово — и мы откажемся от обмена.       — Я всё решил уже давно.       Министр вышел, оставив Драко одного. 19. Министр Бруствер       Поттер внимательно слушал Гермиону. Уже миллион раз она просила прощение за любовное зелье, и столько же раз он говорил, что не злится. До этого Рон стоял на коленях и рыдал, что не хотел оговаривать свою сестру, но у него не было другого выбора.       Картина мира действительно оказалась ужасной. Все были друг другу враги. Люди превратились в дикий, трусливый, но агрессивный скот.       — Мы хотим спасти всех, — втолковывала Гермиона. — И спастись сами тоже хотим. Ведь следующей жертвой может стать и Рон, и ты…       Так приятно было общаться с друзьями, сидя у них в гостиной и прихлёбывая ванильное пиво. Однако Гарри никак не мог отделаться от мысли, что всё это как-то неестественно. Где-то там, за окнами, страдают и погибают люди (иногда слышались надрывные крики), а они сидят и весело беседуют. Хотя, если подумать, Рон и Герми уже давно живут в этом мире и, видимо, свыклись со всеми его ужасами.       — Кстати, что с Малфоем? Я думала, вы вместе! — Гермиона была сама доброта и забота.       — Я оставил его в убежище. Он ещё слишком слаб.       — Убежище? — заинтересовался Рон. — Это где такое находится?       Гарри только открыл рот, чтобы ответить, но в окно что-то застучало. Огромная тёмно-серая сова явно пыталась проникнуть в дом. Гермиона вышла на крыльцо. Некоторое время её не было, однако потом она вернулась со свитком в руке. Кивнув Рону, она дала свиток Гарри.       Брюнет развернул послание. Пробежав глазами по тексту, он ощутил, как буквы словно меняются местами, однако, сфокусировав взгляд, решил, что ему показалось.       Письмо гласило, что отправитель поймал Малфоя. И что если Драко нужен им живым, то пусть Поттер придёт через два часа для переговоров к лондонскому малфоевскому замку. Ему гарантируется полная неприкосновенность.       Гарри ощутил прилив злобы. Гермиона и Рон молчали, лишь иногда переглядываясь. Наконец, Гермиона встала и принесла Поттеру чёрную накидку.       — Надень! Это плащ адептов церкви нового порядка. Тебя никто не должен тронуть в городе, пока ты в нём. Ты же всё равно пойдёшь за Малфоем.       Выходя из дома, брюнет на секунду ощутил, что как-то всё неправильно. Да, в том, что он пойдёт, он не сомневался. Но его верные друзья должны были отговаривать его подвергать себя опасности, а после безуспешных попыток увязаться за ним. Но свет всё так же лился из окон, и никакого беспокойства в уютном гнёздышке молодых Уизли не наблюдалось. Впрочем, сейчас не было времени об этом думать. Глупый Малфой вновь угодил в неприятности, а Гарри до сих пор чувствовал ответственность за него. Торопливым шагом он направился по указанному Гермионой маршруту (слишком много времени в запасе, чтобы трансгрессировать, но сидеть и просто ждать он не мог), и лишь раз оглянулся — свет в окнах друзей погас.       Действительно, по пути бывшему гриффиндорцу попадались агрессивно настроенные подозрительные личности, но, увидев светящиеся в темноте символы на накидке, они тут же прятались в подворотни. Древний особняк Малфоев до сих пор выглядел очень внушительно, хотя и потрёпано. Старинные резные ворота беззвучно открылись, приглашая ночного гостя в тёмные недра бывшего логова пожирателей смерти.       Внутри, впрочем, всё было не так таинственно и страшно, а… в полном упадке. Висящие клоками обои, разбитые люстры, пыльные тёмные коридоры. Небольшой горбатый домовик проводил Гарри в гостиную, и там, к великой радости гриффиндорца, сидел целый и невредимый Малфой и задумчиво глядел куда-то мимо него в стену таким же погасшим взглядом, как и при их последней встрече. Рядом в кресле виднелась массивная фигура министра Кингсли Бруствера. Гарри сильнее сжал палочку.       — Я пришёл за Малфоем.       Министр практически никак не отреагировал на это заявление, лишь указал рукой на свободное кресло. Драко, наконец, снизошёл до того, чтобы посмотреть на Поттера, и чуть заметно кивнул, словно убеждая его, что пока опасности никакой нет.       Не успел Гарри устроиться в кресле, всё тот же горбатый домовик принёс чайник с горячим чаем, кружки и какие-то печёные сладости. Несколько минут все сидели в тишине.       — Что ты знаешь про церковь нового порядка? — наконец, спросил министр.       — У меня есть их плащ. И… что-то было про них в последней газете, кажется.       — Они хотят уничтожить все конфликты магов, полукровок и маглов за один раз. Взорвав мощную бомбу и убрав всю магию мира, за единичными исключениями. Ты поддерживаешь их сценарий?       — Убрать магию? Это возможно?       — Да. По их мнению, это уберёт все существующие неравенства в мире, оставив обладать магией лишь группу избранных, которые смогут контролировать планету и останавливать ещё не начавшиеся войны одним своим существованием.       — Как я понимаю, это одна из сторон. А за что выступают сами маги?       — Сложно сказать, — бывший министр вздохнул, — они так напуганы и разрозненны, что могут только обороняться. Но, наверное, они хотят тот мир, который существовал до уничтожения Сам-Знаешь-Кого.       — Насколько я знаю, когда-то я защищал их…       — Ты не мог определиться, на чьей ты стороне. Ты хотел защитить всех. В то время ещё не было Церкви, были лишь пострадавшие от Тёмного Лорда семьи и те, кого хотели в этом обвинить. Я позвал тебя сюда только по одной причине: я хочу знать, какую сторону ты выберешь сейчас. Не волнуйся, твой друг не в плену, он находится здесь добровольно. Я случайно перехватил его и, к своему стыду, вновь воспользовался им, чтобы встретиться с тобой.       — Помнится, раньше вы не стремились со мной говорить, а просто стирали память! — в голосе Гарри появился металл.       — Да, это было моей идеей. Моей личной идеей. Отстранить тебя от всех ужасов, которые мы видели за окном. Я надеялся, что этот мир хотя бы не станет ещё хуже, а твоя жизнь будет счастливой. Но, как ты видишь, все ошибаются…       — А Малфой? Это тоже была ваша идея?       — Да, — Драко удивлённо посмотрел на совравшего Кингсли, но ничего говорить не стал. — Я согласился с моими советчиками, и настоял, что его нужно… отправить в Азкабан в качестве развлечения для охранников.       — И ты об этом сейчас спокойно рассказываешь мне за чашкой чая? — Ярость Гарри вырвалась наружу снопом искр из палочки. — Малфой, ты готов его убить? Тебе одолжить палочку?       — Поттер, сядь, — Драко грустно посмотрел на него и продемонстрировал, что палочка у него уже есть. — Если бы я хотел его убить, то мог бы сделать это в любой момент. Дослушай историю до конца, пожалуйста, а потом принимай решения.       — Я хочу, чтобы ты ни в коем случае не присоединялся к адептам новой церкви, несмотря на то, что твои друзья находятся сейчас среди них, а Гермиона — архиепископ и просто основательница этого… движения. — Бывший министр словно не заметил ярости Гарри и медленно отхлебнул глоток чая. — Все последователи — самые низшие маги, те, кто не смог добиться ничего своими силами, и у кого не было достаточной родословной, чтобы об этом не думать. И эти люди… они жестоки. Они как дети, не осознающие свои поступки, которым дали полную свободу. Их свобода деструктивна, они не способны созидать. А во главе с таким хитрым и умным манипулятором, как Гермиона, они действительно способны поддержать уничтожение магического мира.       — А какой план у вас? — Гарри злобно сверкнул стёклами очков и подошёл вплотную к Кингсли.       — Сейчас — противостоять им. Не дать окончательно уничтожить культуру, существовавшую тысячи лет. Нашу культуру.       — То есть у вас нет никаких планов. Просто сражаться. Просто убивать. Без конца.       — Нас очень мало. Все боятся, прячутся в подвалах, живут как маглы. Но с тобой во главе мы сможем объединиться и дать отпор.       — Дать отпор кому? Кто наш враг? Кого нужно уничтожить, чтобы вновь воцарил мир?       — Нынешних работников министерства. Руководителей противомагического фронта. Основателей Церкви. И, если мы сможем захватить типографию «Пророка», то повлияем на настроения всех, кто его читает. Жертв будет много, но это скорее всего исправит ситуацию.       — Основателей Церкви… Гермиону?       — Да, Гарри, и её тоже.       — А сколько жертв подразумевает лишение всего мира магических способностей?       — Одну, — Гарри уже забыл, что Малфой всё это время молча наблюдает за их разговором, пока тот не подал голос.       — Это если удастся сразу не упустить беспорядки среди бывших магов, — уточнил Кингсли. — И это не какая-то абстрактная жертва, а один из вполне конкретных и даже знакомых тебе людей. И, я полагаю, жертв будет минимум две: если ты не примешь мою сторону, то мне ничего не останется, как вступить с тобой в бой и скорее всего умереть.       Стены особняка содрогнулись, где-то в дальних комнатах послышался грохот, словно обрушилась крыша. Кингсли допил чай.       — За тобой пришли, Гарри. К сожалению, нам предоставили слишком мало времени на разговоры, поэтому я повторяю свой основной вопрос: на чьей ты стороне? У тебя больше нет возможности уйти в тень. И выбор придётся делать сейчас, уж прости.       — Не пытайтесь думать за меня, министр Бруствер. Я не буду принимать поспешных решений и уж тем более не буду убивать своих друзей. Пошли, Малфой, мы уходим.       — Поттер, мы… ты не будешь объединяться с министром? Ты с друзьями навсегда? — Драко даже не пошевелился.       — Сейчас не время для размышлений! Моим друзьям я полностью доверяю. Нам нужно уходить.       — Драко, мальчик мой, ты и сам понимаешь, что шансов у меня было немного, — несмотря на направленную на него палочку и усиливающийся шум, голос бывшего министра был неизменно спокоен. — Ты ещё не передумал?       — Передумать? Да никогда! — Драко косо ухмыльнулся и поднял палочку. — Это самое правильное решение, которое я принял в своей жизни. И спасибо… что отправили меня в Азкабан на тех условиях.       Малфой внезапно понял, зачем в разговоре с Поттером Кингсли соврал. Он уже тогда знал, какое решение будет принято, и всеми силами старался сократить последующее количество жертв. Если бы Гарри услышал про Гермиону, то неизвестно, как бы всё повернулось, но его возможный мир со старыми друзьями навсегда был бы разбит. Драко вспомнил фотографии, с которых смотрели весёлые гриффиндорцы. Гарри доверял им, даже после раскрытия всех тайн, лжи и уловок. Министр взял ответственность за все тёмные события, которые произошли после падения Волдеморта. А он сам, тот, кто носит проклятую фамилию Малфой, сейчас был способен сохранить жизнь Поттера в гарантированной безопасности.       «Меня убьют, всю магию в мире уничтожат, а кучка грязнокровок победит. И это всё только ради тебя, Поттер. Я делаю это только ради тебя. И, чёрт возьми, я даже счастлив, что моя смерть окажется такой полезной! Но ты чувствуешь за меня ответственность и способен помешать собственному счастью. Поэтому сейчас я должен сделать тебе больно, чтобы ты был уверен, что поступаешь правильно, что твой выбор — не ошибка. Знай, совсем скоро я понесу за это наказание. А пока… прощай, Поттер. Я люблю тебя».       Гарри каким-то чудом успел среагировать и отбить заклинание, вылетевшее из палочки Малфоя. Почему-то стало очень грустно: после того, как любовное зелье отпустило, он надеялся, что хотя бы останется с Малфоем друзьями. Но, видимо, тот, как и раньше, выбрал другую сторону баррикад. И от этого в груди начало тянуть, а глаза как-то незаметно намокли. Его опять предали.       В комнату с палочками наготове вбежало не меньше дюжины человек в мрачных накидках Церкви во главе с Гермионой.       — Гарри, ты в порядке? Мы волнова… — закричала она, но вдруг замолкла на полуслове, встретившись взглядом с Малфоем.       — Я ненавижу тебя, и знаю, что это взаимно. — Драко шипел, но палочка его всё ещё была направлена на Поттера. — Ты не сможешь стать лучше меня, никогда не сможешь! Это не Поттер, это я выступал за убийство грязнокровок. Потому что моя кровь идеальна. Кровь настоящего волшебника, мерзкая гриффиндорка, а не какое-то месиво, как у всех твоих друзей. Поттер герой, он может остаться героем и в будущем, но он не истинный маг. А чистой крови осталось так мало.       Гермиона улыбнулась — всё шло просто идеально. Признаться, такой вариант развития событий ей приходился по душе, но она была уверена, что этого тупого заносчивого слизеринца убьют, поэтому даже не возлагала больших надежд, что план с кровью мага семи поколений станет возможно привести в действие. А тут он вылил ушат оскорблений на неё, самую умную и лучшую подругу, поэтому убедить Поттера в необходимости этой одной единственной жертвы будет просто.       — Ещё одно слово, Малфой, и для тебя всё закончится сейчас! — процедил сквозь зубы Гарри.       — Avada Keda…       — Sectumsempra!       Палочка Поттера оказалась быстрее, чем палочка Кингсли. Бывшего министра откинуло на кресло, а на его груди одежда быстро пропиталась густой красной кровью.       — Expelliarmus! Stupefy!       Быстрые и точные заклинания Гермионы выбили палочку у замешкавшегося Малфоя и лишили его возможности двигаться и продолжать бой. Неизвестно, почему, но Гарри облегчённо выдохнул. В какой-то момент ему показалось, что в слизеринца полетит что-то гораздо более серьёзное, чем оглушение, и он не был уверен, что в этом случае попытался бы остановить Гермиону.       В особняке больше не было никого, даже домовик пропал куда-то. Но Гарри об этом не задумывался. Перед ним в кресле, с которого капала кровь, лежал убитый его заклинанием бывший министр. Поттера вырвало.