Семь причин, чтобы умереть

      Всю дорогу до дома Катрина провела в объятиях Себастьяна. Её тело дрожало, но не от холода — каждое неожиданное движение, каждый посторонний звук вынуждали её сжиматься, словно в страхе перед невидимым ударом. Демон не сказал ни слова, только время от времени бросал на неё оценивающий взгляд, в уголке его губ пряталась насмешливая улыбка.       Стоило её ногам коснуться пола квартиры, как она тут же отстранилась, будто его прикосновение жгло, и бросилась к двери своей комнаты. — Госпожа, — голос Себастьяна прозвучал спокойно, но властно, преграждая ей путь бегством.       Девушка вздрогнула, но не ответила. — Мне кажется, вам стоит сначала смыть остатки этого вечера, а уже потом попытаться уснуть.       Она зажмурилась на долю секунды, пытаясь заглушить слова демона, но они тянулись липкими нитями, вплетаясь в её мысли. Когда она открыла глаза, перед ней стояло её отражение.       Зеркало в коридоре отражало образ, который она не узнавала. Бледная кожа разбавленная буро-красными мазками чужой крови. Одежда, изуродованная пятнами — свежими и старыми, впитавшимися в ткань, словно застывшие клейма. Лицо... Она попыталась стереть бурые разводы с щеки, но только размазала их сильнее.       Катрина не ощущала себя собой. — Позвольте мне помочь, — Себастьян появился у неё за спиной, его голос был на удивление мягок, но от этого только страшнее.       Она не обернулась, но увидела его в зеркале: высокую фигуру, мерцающий в полумраке взгляд, неуловимое выражение чего-то близкого к… заботе? — Разденьтесь и примите душ, — продолжил он. — Я принесу полотенца.       Она не ответила. Не шевельнулась. Но Себастьян не стал настаивать. Его силуэт скользнул прочь из комнаты, оставив её в глухой, вязкой тишине.       Только тогда её тело дрогнуло.       Она разжала пальцы, не замечая, как ногти оставили на ладонях болезненные полумесяцы, и наконец медленно потянулась к пуговицам испачканной одежды. Ткань тяжело соскользнула с её плеч, и кожа покрылась мурашками, будто сопротивляясь.       Девушка шагнула в душевую кабину, повернула кран. Горячие струи воды, обжигая, стекали по её коже, оставляя за собой алые потёки, как следы на мраморе.       Но она не чувствовала облегчения, лишь сильнее впивалась пальцами в собственное тело, стирая невидимый, въевшийся в неё ужас.       Она начала тереть кожу, с каждым движением всё сильнее, словно пыталась стереть не только кровь, но и воспоминания. Она не жалела себя — ногти оставляли красные следы, которые вскоре сменялись багровыми пятнами раздражения. Вода смывала их, но не могла стереть ледяное, до омерзения реальное воспоминание о страхе, чужой агонии.       Лишь когда силы начали покидать её, она остановилась. Тело ломило от горячего пара и грубого обращения, а разум… разум заполнялся образами.       Катрина дёрнулась, выключая воду.       Полотенце, оставленное Себастьяном, казалось бесцветным. Она наспех замоталась в него, холодными пальцами проводя по рукам, проверяя: нет ли следов? Нет ли пятен, которые могли остаться незамеченными?       Чисто.       Но что-то внутри неё продолжало зудеть, скрести когтями по разуму.       В отражении зеркала она увидела себя — бледную, с влажными прядями, прилипшими к лицу. Взгляд... был ли он всегда таким?       Её передёрнуло.       В висках стучало. Воздух стал вязким, почти осязаемым. Тошнота подступила резко, скручивая нутро, как холодные пальцы, сжимающие горло. Катрина стиснула зубы, подавляя её, заставляя себя дышать ровно.       Секунда. Другая.       Она развернулась и, пошатываясь, вышла из ванной.       Чтобы добраться до спальни, ей нужно было пройти через гостиную, где, по логике, должен был находиться Себастьян. Однако комната была пуста.       Катрина замерла на мгновение, прислушиваясь к тишине, и ускорила шаг. Ей хотелось побыстрее спрятаться за дверью своей комнаты, оставить за пределами не только демона, но и саму ночь с её кошмарами.       Вот только она не подумала, что квартира слишком мала для игры в прятки.       Когда пальцы сомкнулись на дверной ручке, а движение плеча открыло проход, она встретилась взглядом с тёмной фигурой.       Себастьян.       Он стоял в проёме, словно тень, материализовавшаяся в самый неподходящий момент. Катрина вздрогнула, на мгновение забыв, как дышать.       «Ну, спасибо, что хоть не закричала…" — едко подумала она, встречаясь с его спокойным, как всегда непроницаемым взглядом. — Я подготовил постель, госпожа, — он мягко отступил в сторону, давая ей пройти. — А… ага, — неловко пробормотала она и, не глядя в его сторону, направилась к кровати.       Но Себастьян не ушёл. — Вам не стоит меня бояться, — его голос был мягким, почти вкрадчивым. — Если мой истинный облик напугал вас, прошу прощения. Подобного больше не повторится.       Катрина застыла посреди комнаты, сжимая кулаки. — А также, — продолжил он, чуть склоняя голову, — я ни в коем случае не причиню вам вреда. Поэтому не стоит вздрагивать каждый раз, когда я оказываюсь рядом.       В ней взыграла гордость — или то, что от неё осталось.       Оставить это без ответа? Ни за что. — Вот ещё. Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как дрожать от страха? — она развернулась и продолжила движение к кровати. — Если у тебя так много свободного времени на бесполезные размышления, я с радостью нагружу тебя дополнительной работой.       Добравшись до постели, она с вызовом плюхнулась на неё и бросила: — Запомни: я тебя не боюсь.       Отчеканенные слова звучали уверенно, но внутри что-то болезненно сжалось.       Ложь.       Она чувствовала это, но пыталась убедить себя в обратном. Себастьян лишь склонил голову в лёгком поклоне. — Как вам будет угодно, госпожа.       Катрина проводила его взглядом, в котором смешались злость и отчаяние.       «Подонок… Я знаю, как выгляжу в твоих глазах. Мелкая, беспомощная букашка? Жалкое ничтожество? Не долго ты будешь смотреть на меня сверху вниз. Я заставлю тебя признать, кто здесь хозяин.» Слова, сказанные ей же самой, эхом отдавались в голове, но вместо решительности приносили лишь затаённую дрожь.       Ещё не понимая этого, она стала думать о нём слишком часто. Стала задумываться, что он видит, когда смотрит на неё. Стала ловить себя на желании доказать, что она — не просто человек, не просто слабая девчонка.       Она будет искать способ вернуть себе доминирующую роль. Будет продумывать шаги, словно дрессировщик перед хищником, забывая, кто в этой игре действительно зверь. Но не заметит, как заснёт с мыслями о нём. И не поймёт, что первым, что встретит её сознание поутру, будет его голос и лёгкое, почти невесомое прикосновение.              Катрина лениво потянулась, всё ещё погружённая в сладкую дремоту, но стоило ей открыть глаза, как остатки сна мгновенно улетучились. Перед ней, в опасной близости, склонился Себастьян. Его холодные пальцы почти невесомо касались её плеча, но этого было достаточно, чтобы по телу девушки пробежал электрический разряд.       Она резко хлопнула его по руке, инстинктивно отпрянув на другой конец кровати. — Чёрт, Себастьян! — выдохнула она, широко распахнутые глаза горели смесью испуга и раздражения.       Демон, ничуть не смущённый её бурной реакцией, лишь ухмыльнулся и, неторопливо развернувшись, направился к окну. — Доброе утро, госпожа, — с лёгкой издёвкой в голосе произнёс он, раздвигая тяжёлые шторы. В комнату хлынул холодный утренний свет, на мгновение ослепив Катрину. — Похоже, я всё-таки вас пугаю?       Она моргнула, пытаясь прийти в себя, но его слова мгновенно обострили её уязвлённую гордость. — С чего бы мне тебя бояться? — процедила она сквозь зубы, зло сжимая простыню.       Себастьян бросил на неё ленивый, оценивающий взгляд. — Странно, — заметил он, картинно опираясь на подлокотник кресла. — Раньше, когда я вас будил, вы не прыгали по кровати, словно испуганный зверёк. — Раньше ты не лез ко мне с утра пораньше и не маячил перед глазами, — огрызнулась она, — так что прими это как естественную реакцию на твои… странные методы. — Действительно, — согласился он, слегка наклонив голову, — ваши реакции бесценны. Как тут удержаться и не подразнить вас?       Его спокойный, почти шутливый тон, больше всего и раздражал. Он наслаждался её эмоциями.       Катрина резко села, гневно сверля его взглядом. — Знай своё место, демон! — её голос дрожал от ярости. — Как ты смеешь насмехаться?! Не забывай, кто здесь хозяин! Попробуй ещё раз выкинуть что-то подобное — и поверь, я придумаю для тебя достойное наказание!       Она желала убедить его, что она здесь главная. Но больше всего ей самой нужно было в это поверить.       Себастьян чуть склонил голову, его губы дрогнули в лёгкой усмешке. — Как скажете, госпожа, — безразлично отозвался он, но в алых глазах вспыхнул лукавый огонёк. — Рад, что вы наконец показали свои коготки.       Его улыбка стала шире. — А теперь, с вашего позволения, я займусь завтраком.       Катрина открыла рот, готовая сказать что-то резкое… но не нашла слов. Она сидела, не в силах ни выдохнуть, ни собраться с мыслями, пока за ним не закрылась дверь.       «Чёртов демон...       Злость внутри клокотала, но что-то подсказывало ей, что в их молчаливом поединке сейчас она проиграла.       К тому моменту, когда тёплый, пряный аромат завтрака наполнил квартиру, Катрина уже успела взять себя в руки. По крайней мере, ей хотелось в это верить.       Себастьян бесшумно поставил перед ней тарелку, словно подавая блюдо на королевский стол. — Приятного аппетита, госпожа, — произнёс он с привычной вежливой холодностью.       Катрина скользнула по нему недоверчивым взглядом, словно ожидая какого-то подвоха, но ничего не сказала и молча взялась за вилку.       Поначалу она ела машинально, даже не чувствуя вкуса пищи, сосредоточившись лишь на механических движениях. Однако чем больше исчезало с тарелки, тем отчётливее росло тревожное ощущение в груди.       «Что теперь?»       День был свободным, и мысль о том, что ей предстоит провести его под пристальным взором демона, вызывала беспокойство. Ещё вчера она не задумывалась о его присутствии. Но после той ночи… Всё изменилось.       Катрина чуть заметно тряхнула головой, прогоняя ненужные размышления. Сейчас не время впадать в панику.       Она опустила взгляд на тарелку. Осталось всего несколько кусочков. Аппетит испарился без следа. Но вставать из-за стола тоже не хотелось.       В особенности — поворачиваться к Себастьяну. Он был где-то рядом. Она не видела его, но чувствовала его взгляд. Ледяной, пронизывающий, внимательно изучающий каждое её движение.       Сжав вилку чуть крепче, Катрина принялась бездумно катать остатки еды по тарелке, словно пытаясь выиграть время.       Тонкий, навязчивый звон телефона разорвал вязкую тишину. В этот момент он прозвучал как спасение — словно чей-то протянутый из темноты канат, дающий шанс вырваться из безмолвного плена собственных мыслей.       Катрина едва не выронила прибор, мгновенно схватившись за мобильник. Не читая, не глядя на экран, она изобразила бурную активность, делая вид, что срочно отвечает на сообщение, а затем стремительно покинула кухню. Только когда за её спиной захлопнулась дверь спальни и она тяжело осела на пол, реальность ударила осознанием — она совершила ошибку.       На экране высветилось имя. Его имя.       Ещё пару минут назад она бы поставила всё на то, что этот человек окончательно исчез из её жизни. Она ведь сама поклялась — больше не писать, не звонить, стереть его номер. Игнор был своего рода местью, хотя теперь, судя по всему, бесславно провалившейся.       Катрина неуверенно положила телефон рядом, борясь с желанием открыть сообщение. Но словно в насмешку над её колебаниями, экран снова вспыхнул. Второе сообщение. Третье. И вот уже вибрация сменяется настойчивым звонком.       «Вот же мерзавец…»       Она резко нажала на кнопку ответа, намереваясь выплеснуть в трубку всё накопившееся за эти дни, но стоило услышать знакомый голос, как злость вдруг ослабила хватку. — Хей, привет… — голос звучал виновато, сдержанно. — Я тут подумал… Ты, наверное, видела, что я писал? Почему не отвечала?       Катрина сузила глаза. — Ого, — её голос был колюч, каждое слово — отточенный осколок льда. — Снизошёл.       На том конце связи — короткая пауза. — Катрина…       Она усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла. — Нет, правда. Ты ведь, наверное, уже забыл, что кто-то там ждал твоего ответа?       Он вздохнул, но не перебил. — Или мне напомнить, сколько сообщений оставалось без ответа? — Прости. — Он выдохнул, на секунду замолчав. — Менеджер. Отобрал телефон. Заставлял работать без перерыва. Клянусь, это было ужасно.       Катрина не сдержалась, фыркнула. — И ты правда рассчитываешь, что я поверю в такую удобную версию? — Я серьёзно. — Он говорил быстрее, торопясь успеть до того, как она разъединит вызов. — Полный контроль. Безвылазные тренировки.       Катрина закатила глаза. — Ладно, поверю. Но только на этот раз. Повторится ещё раз — будешь искать себе новое крепкое, красивое дружеское плечо. — Договорились, — его голос стал заметно теплее.       На миг между ними повисла тишина. — Так... и чем же обязана такому вниманию? — Даже не читала, да? — в голосе звучала едва скрытая усмешка, словно он уже знал ответ.       Она перевела взгляд в сторону, не спеша отвечать. — И не обязана.       На том конце линии раздался короткий смешок — мягкий, слегка насмешливый, как будто он вовсе не был удивлён её упрямством. — Ну конечно. Ты же не из тех, кто сразу бежит проверять.       Пауза. Она не спешила его разубеждать. — Ладно, слушай, — продолжил он, уже без тени иронии. — Просто подумал... может, встретимся?       Катрина прищурилась, задумчиво постукивая ногтем по корпусу телефона. — Развеяться. Немного прогуляться. — добавил он.       Она хмыкнула, представляя, как он слегка склоняет голову в ожидании ответа, каким тоном говорит, стараясь звучать непринуждённо. — Просто прогулка, да? — Так что скажешь? — ответил он, и даже сквозь связь она ощутила тёплую улыбку в его голосе.       Катрина сделала вид, что раздумывает дольше, чем нужно. — Назови место и время. — Вот это мне нравится, — усмехнулся он довольно. — Я скину тебе адрес. Но есть одно но. — Уже условия? — Она едва заметно приподняла бровь. — Без телохранителя.       Она улыбнулась уголком губ, не дав себе времени на раздумья. — Даже не планировала.        Катрина отложила телефон, позволив себе редкое ощущение предвкушения. Встреча с Эдвардом казалась глотком свежего воздуха, возможностью вырваться из удушающего водоворота последних событий. Ей нужна была эта передышка — прогулка, беседа, возможность хотя бы на пару часов притвориться, что жизнь течёт своим чередом.       Когда на экране высветилось сообщение с подтверждением — её любимое кафе, уютное место, где всегда подавали горячий кофе с густой пенкой и ароматную выпечку, — девушка с трудом подавила довольный вздох. Пусть путь туда был долгим, но разве это не преимущество? Чем дальше от дома, тем дальше от Себастьяна. Впервые за долгое время её ждал совершенно обычный вечер. В мыслях уже рисовалась картина: сладкий, насыщенный вкус кофе на языке, тёплая атмосфера заведения, расслабленный смех… Но внезапный, резкий стук в дверь обрушил всё это, словно удар хлыста.       Катрина вздрогнула.       Голос Себастьяна прозвучал из-за двери, ровный, но требовательный: — Госпожа, как вы себя чувствуете? Всё в порядке?       Остатки мечтательного настроения мгновенно испарились.       Девушка поднялась с пола и распахнула дверь с таким движением, которое должно было застать слугу врасплох, как это сделал он вчера. Но Себастьян не подал никакой реакции. Он стоял, словно ожидая её, ничего не говоря. — В голове всё выглядело по-другому… — её слова прозвучали тихо, но с лёгкой долей раздражения. — Вы себя хорошо чувствуете? — в голосе Себастьяна сквозила нотка насмешки. — Не стоит волноваться, со мной всё в порядке, — отмахнулась она, чувствуя, как его внимание становится для неё более неудобным. — Вы уверены? — Себастьян протянул руку к её лицу, и она не смогла удержаться от резкого движения, отстранившись. — Я уже говорил, что Вам лучше быть со мной честной. — Мне… мне нужно собираться, — девушка буквально вытолкнула его из комнаты, почти не замечая того, как он осмотрел её взглядом, полным какого-то отчётливого намерения. Но она не позволила ему говорить больше, захлопнув за ним дверь. — Как Ваш телохранитель я должен всегда сопровождать и охранять Вас. Согласно нашему контракту я обязан защищать Вас в любых ситуациях, — начал он, словно заученное правило, с которым она уже давно смирилась. Его холодная уверенность в том, что он всегда прав, отравляла атмосферу, но она постаралась не показывать, как это её утомляет.       Её губы едва заметно дрогнули, когда мысли нахлынули с новой силой. Она почти не осознавала, что произнесла, когда шепотом вырвалось: — Ты хоть иногда можешь быть другим? — Каким другим? — повторил он, почти насмешливо, будто оценивал её слабость в этом моменте.       Вместо ответа она просто вздохнула и сдержанно произнесла, будто бы для себя: — Не таким занудным.       Её слова, хотя и тихие, всё равно вызвали у него скромную усмешку. Он снова не смог удержаться от привычной лекции. — Вы путаете понятие занудства и исполнительности, — продолжал он, не чувствуя, как это начинает её ещё больше раздражать — Я серьёзно отношусь к своим обязанностям и всегда их выполняю. — Ну так вот, на сегодня твоя задача — охранять Даймонда. Считай это своим негласным выходным, — Её голос был твёрдым, почти будто она заставляла его принять её решение, несмотря на всю его устойчивость.       На какое-то мгновение Себастьян замолчал, но, как и следовало ожидать, его характер не мог не затмить всё остальное. — Но… — его слово висело в воздухе, готовое снова перевести разговор в нужное для него русло.       Катрина, не давая ему продолжить, уже была готова выйти из комнаты. Её шаги были уверенными, а в руках она сжимала ткань своего наряда. Стиль, который она выбрала для этой встречи, был далёк от повседневного, и в нём чувствовалась непривычная лёгкость. — Никаких "но" — её голос был твёрдым, а взгляд — решительным, когда она открыла дверь. — Я уже договорилась о встрече.       Себастьян наблюдал за ней с очевидным интересом. Он не мог не заметить её перемены в настроении, и это его не ускользнуло. — А я погляжу, вы вошли во вкус. Снова свидание? — его взгляд, кажется, проникал в саму ее суть.       Катрина покачала головой, не обращая внимания на его заигрывающее замечание. — Ничего подобного, просто встреча с другом, — она не остановилась, продолжая двигаться по коридору. — Это тот самый мальчишка, который обязался вас защищать? — его слова, как всегда, звучали с лёгким укором. — Ну, если тебе так будет понятнее, то да, это он, — она, не останавливаясь, сделала ещё один шаг вперёд. Пора было оставить его с его мыслями.       Себастьян всё-таки не мог не сказать своё слово. Он притянул подбородок рукой и задумался. — Этот парень не вызывает у меня доверия, — его слова были отстранёнными, но в них читалась лёгкая угроза.       Катрина, не оборачиваясь, продолжала собираться, но её голос был уже мягче, чем обычно, полон странной спокойной решимости. — А я и не спрашивала твоего мнения. Мы с Эдвардом дружим почти с самого детства, и к нему у меня больше доверия, чем к тебе. Но я не говорю об этом так открыто, — её слова скользнули по нему, не давая почувствовать, кто из них прав, а кто нет.       Катрина не собиралась с ним спорить дальше. — Я бы с удовольствием ещё с тобой поболтала, но боюсь опоздать, — её глаза блеснули искоркой решимости, будто она знала, что время работает на неё, а не на него.       Она вновь направилась к выходу, и теперь Себастьян не мог скрыть свою настойчивость: — Может, я всё-таки пойду с вами? Вдруг что-нибудь случится?       Катрина остановилась, взглянув на него с лёгким раздражением, но не потеряв своей твёрдости. — Нет, и ещё раз нет, — её ответ был чётким и твёрдым. — Но раз уж тебе так принципиально, можешь писать мне сообщения с того телефона. — Она кивнула на мобильник, лежащий на столе, но её взгляд оставался спокойным и сосредоточенным.       Себастьян перевёл взгляд с телефона на Катрину, его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, но он ничего не сказал. — Но! — она вскинула указательный палец, не давая ему вставить слово. — Только по важному поводу. Теперь всё устраивает?       Он выдержал паузу, будто оценивая условия сделки. Затем, нехотя, кивнул: — Это не то, чего хотелось бы, но приказ есть приказ. — Правильно, — довольно кивнула девушка и тут же осмотрелась по сторонам. — А где мой мальчик? Даймонд!       По зову, неспешной, будто бы королевской походкой, из-за угла показался кот. В его взгляде читалась сдержанная надменность, но, завидев хозяйку, он всё же позволил себе слегка прижать уши — своего рода приветствие.       Катрина присела перед пушистым спутником, глядя на него с ласковой строгостью: — Слушай внимательно, Даймонд. Я ухожу ненадолго, а ты остаёшься с этим большим и страшным человеком. Слушайся его и веди себя хорошо, договорились? А я тебе принесу что-нибудь вкусненькое.       Кот внимательно смотрел ей в глаза, будто пытаясь оценить, насколько серьёзны её слова. Затем, видимо удовлетворённый, снисходительно подставил мордочку под её ладонь, требуя заслуженную порцию ласки. — Ну вот и договорились, — она погладила питомца, проигнорировав недовольное фырканье Себастьяна, которому явно не понравилось его новое прозвище.       Словно не замечая его ворчания, она поднялась на ноги, кинула напоследок взгляд на кота и, не теряя больше времени, покинула квартиру.       Путь до места встречи выдался на удивление приятным. Катрина наслаждалась редким моментом тишины, когда никто не тревожил её мыслями о прошлом и будущем. В наушниках звучала ненавязчивая музыка, улицы были полупустыми, а в вагоне метро не оказалось раздражающих взглядов или случайных толчков. Всё складывалось удачно — настолько, насколько это было возможно после всего, что произошло.       Когда она добралась до кафе, её взгляд сразу же выхватил знакомый силуэт. Эдвард стоял, опершись о стену здания, лениво прокручивая между пальцами сигарету. Этот жест был для него привычным — что-то вроде личного ритуала. Катрина невольно закатила глаза. — Скажи честно, ты выбрал это место, чтобы загладить передо мной вину?       Парень поднял голову на знакомый голос. Его бровь выгнулась, словно бы он был удивлён таким предположением. — Не зазнавайся. Мы здесь потому, что здесь немноголюдно. И вряд ли кто-то меня узнает - ухмылка озарила его лицо.       Катрина скрестила руки на груди, окинув его неодобрительным взглядом. — Сколько раз тебе нужно повторять? Бросай курить.       Эдвард неспешно поднёс сигарету к губам, затянулся в последний раз и отбросил её в сторону, лениво притаптывая носком ботинка. — Да ладно тебе. Что в этом такого? — Так и не долго голос посадить, — она помахала рукой перед лицом, отгоняя едкий дым. — Ну и пусть. Мне ведь не нужно петь, — Он положил ладонь на голову подруги и дружески потрепал её волосы. — Идём, мелкая.       Парень усмехнулся, но тут же поймал взгляд девушки и увидел, как её мышцы напряглись. Прежде чем он успел отреагировать, резкий толчок локтём в живот заставил его согнуться. — Еще раз назовёшь меня так, и в следующий раз это будет немного ниже — и ногой.       Эдвард ухмыльнулся, хотя его лицо всё ещё искажала тень слабой боли. — Да ладно, ты же не станешь настолько калечить лучшего друга?       Катрина, не остановившись, направилась к входу и с вызовом бросила: — Кто знает, кто знает…       Её голос звучал многозначительно, оставляя пространство для догадок, что она, возможно, не шутит.       Вскоре они устроились в уединённом уголке кофейни, откуда было удобно наблюдать за залом, оставаясь в тени. Эдвард предпочитал места, где его никто не беспокоил, а она не возражала. К тому же, их обоих устраивала возможность поговорить без посторонних ушей. — Значит, Мари всё ещё в больнице?       Катрина отвела взгляд в сторону, её пальцы непроизвольно сжали чашку. — Да... — тихо ответила она. — Но врачи говорят, что у неё есть шансы. Если постарается, то сможет восстановиться.       Эдвард скептически хмыкнул, поднимая к губам стакан с кофе. — Ну, хватит тут нюни распускать. Думаешь, ей бы сейчас хотелось этого? — Но я ведь не смогла тогда… — Стоп. — Эдвард опустил чашку и постучал кулаком по столу, заставляя её взглянуть ему в глаза. — Запомни, ты ни в чём не виновата. Не ты её туда привела. Не ты её толкнула на это. Ты спасла её жизнь. И только благодаря тебе она вообще жива.       Катрина сжала губы, но всё же прошептала: — Если быть точной, то благодаря Себастьяну…       Выражение лица Эдварда изменилось мгновенно. Он раздражённо откинулся на спинку диванчика, скрестив руки. — Я тебе что говорил? — в его голосе появилась раздражённая нотка. — Хватит уже об этом парне. Одно его упоминание меня нервирует.       Она вздохнула, решив не начинать очередную бессмысленную дискуссию. — Хорошо. Давай поговорим о чём-нибудь другом. Как там твоя группа?       Эдвард задержался на секунду, явно ещё не до конца отошедший от предыдущего разговора, но затем всё же расслабился и усмехнулся. — О, группа? Пока всё идёт прекрасно. Кстати, ребята тоже про тебя спрашивали. Передавали тебе свои приветствия.       Не так давно состоялся дебют "Hateful Lovers" — группы, что стремительно превращалась в магнит для юных сердец. Их музыку уже напевали в переулках, фанаты заполняли концертные залы, а продюсеры потирали руки, наблюдая, как новое трио набирает популярность.       Джеймс — барабанщик, чьё лицо украшало большинство плакатов, с той легкостью, что свойственна только избранным, покорял публику одной лишь улыбкой. Он мог сказать всего пару слов — и толпа сходила с ума. Итан, гитарист и вокалист, был полной его противоположностью — задумчивый, почти отстранённый, он погружался в музыку так, словно вокруг не существовало ничего, кроме звуков струн и ритма собственного дыхания. Ну и, конечно же, Эдвард — рэпер, лидер, несомненный центр этого вихря. В нём сочетались дикая харизма и лёгкий налёт самоуверенности, от которых публика буквально теряла голову.       Хотя их имена пока не заняли первые строчки чартов, мир уже затаил дыхание, наблюдая за их восхождением. Фанаты множились, словно рой мотыльков, слетавшихся на яркий свет, заполняя соцсети, устраивая обсуждения и переписывая тексты их песен в свои дневники.       Катрина, сидя напротив Эдварда, наблюдала, как он самодовольно откидывается на спинку диванчика, скрестив руки на груди. Его губы тронула ухмылка — смесь нескрываемой гордости и юношеской бравады. — Ну, поздравляю, теперь ты не просто домашний рэпер, а самая настоящая звезда. — А ты сомневалась? — парень вскинул голову, будто уже стоял на сцене перед многотысячной толпой. — И это только начало. Вот увидишь, скоро я буду заполнять стадионы, покорять девичьи сердца… — Полегче, парень. Может, сначала Лондон покоришь? — подруга сощурилась, словно оценивая его амбиции, и сделала неспешный глоток кофе. — Ну тебя! Даже помечтать спокойно не даёшь. — Эд фыркнул и сложил руки на груди, изображая возмущение. — Это всего лишь профилактика, чтобы ты не зазнавался раньше времени.       Он только хмыкнул в ответ, но возражать не стал. В этот момент к ним приблизилась официантка, неся заказ, и разговор плавно сошёл на нет.       Глаза Катрины зажглись при виде любимого шоколадного фондана, а губы непроизвольно дрогнули в предвкушении. Но её радость длилась недолго — Эдвард, с лукавой ухмылкой, без предупреждения ткнул вилкой прямо в центр десерта, ловко отломил кусочек и неспешно отправил его в рот. — Ты! — девушка уже собиралась возмутиться, но её голос утонул в чужом, неожиданно тонком и взволнованном.       Официантка замялась у их стола, сжимая в руках меню, словно это могло помочь ей справиться с волнением. В глазах блестел восторг, а голос дрогнул от нетерпения: — Простите… Вы случайно не музыкант? Эдвард?       Катрина замерла с вилкой на полпути ко рту, скользнула взглядом от девушки к своему другу. Эдвард, как и следовало ожидать, не спешил скромничать. Провёл рукой по волосам, чуть наклонил голову, будто задумался. — Ох… верно. — В голосе сквозило удовольствие. Он наслаждался этим моментом.       Официантка нетерпеливо закивала, её щеки пылали. — Вы же… Вы же настоящая звезда!       Девушка едва заметно закатила глаза, но промолчала. Только глубже вдохнула, пытаясь не выдать раздражение.       Эдвард улыбнулся — широко, по-настоящему довольный. — Хочешь автограф?       В ответ девушка лишь поспешно протянула ему заранее приготовленный лист бумаги, едва не уронив его на стол. — Рози, — прочитал он вслух, бегло взглянув на имя. — Отлично.       Несколько размашистых движений, росчерк подписи, и бумага уже снова в руках дрожащей от счастья девушки. Она прижала её к груди, благодарно поклонилась и, чуть не споткнувшись о ножку стула, поспешила удалиться.       Катрина наблюдала за этим без особого интереса, ковыряя десерт. — Ну всё, теперь ты у нас звезда… — произнесла она ровным тоном, не отрывая взгляда от шоколадного фондана, который теперь выглядел не так привлекательно.       Катрина лениво повела вилкой по тарелке, наблюдая, как густая шоколадная начинка неторопливо стекает по краю разрезанного фондана. — Так… Что там с вашей группой? Как поживают твои ребята? — голос её был скорее фоновым, чем наполненным живым интересом, но ей нравилось слушать знакомые рассказы.       Эдвард, словно только этого и ждал, откинулся назад, закинул одну руку за голову, а второй задумчиво провёл по подбородку, изображая мучительные раздумья. — Ну-у… Джеймс пропал с радаров. Поехал к родителям, и теперь мы отдуваемся без него. Менеджер злится, нагружает нас по максимуму.       Девушка кивнула, не отрывая взгляда от десерта. Её мало волновал менеджер и его выходки, но разговор вёл себя как умелый иллюзионист — отвлекал от того, что хотелось забыть. Тёплый, ни к чему не обязывающий, он позволял хотя бы на мгновение почувствовать себя в безопасности.       Эдвард ненадолго замолчал, словно подбирая слова, а Катрина, подпирая щеки ладонями, терпеливо ждала продолжения. Она уже привыкла к его манере говорить — с легким драматизмом, будто каждое слово должно было запомниться и оставить след.       Но прежде чем он успел вновь заговорить, воздух прорезал внезапный звонок телефона. Девушка вздрогнула, вынырнув из потока мыслей, и машинально потянулась к сумке. Разблокировав экран, увидела знакомую надпись: «Домашний песик».       Она застыла на мгновение. Чёрт. Если бы Эдвард это заметил, вопросов было бы не избежать.       «Госпожа, надеюсь, Вы еще не попали в какие-нибудь проблемы. Сообщите мне, где Вы и все ли в порядке».       Вот уж действительно, как заботливый родитель. В ней заиграло ехидное желание написать: «Конечно, папочка. Все в порядке, папочка. Буду дома к десяти». Но мысль, как это прозвучит, заставила её передумать.       Она быстро набрала короткий ответ:       «Я в кафе. Все в порядке. Отстань».       Нажав «отправить», она глубоко вздохнула и тут же спрятала телефон обратно в сумку, надеясь, что Себастьян поймёт намёк.       Катрина снова сосредоточилась на друге, который всё это время пристально за ней наблюдал. В глазах читалось легкое недоумение, смешанное с привычной тенью скепсиса. — Ну, так что? — бросил он, покачивая вилкой. — Я тут перед тобой изливаю душу, а ты явно мыслями где-то в другом месте.       Она слегка повела плечами, словно стряхивая с себя посторонние мысли. — Продолжай, я тебя слушаю. — Кто это был? — Эдвард прищурился.       Подруга безразлично махнула рукой: — Ошиблись номером. — Хм... — парень протянул с явным недоверием, но, судя по всему, решил не копать глубже. — Так вот, теперь, когда Джеймс в отпуске, мне приходится оставаться с Итаном один на один. Ты бы знала, как это раздражает.       Она слабо улыбнулась, зная, что объяснения здесь излишни. Эдварда вообще мало кто не раздражал в этом мире, список «терпимых» лиц всегда был ограничен: родители и она. Но его отношение к Итану было отдельной историей.       Противоположности. Прирождённое столкновение, где никто не желал уступать. Рэп и вокал, лед и пламень. Тот случай, когда едва ли не цитаты классиков подходят для описания их взаимоотношений. — Не понимаю, почему он тебя так бесит, — она лениво провела пальцем по краю чашки. — Он же вроде... нормальный. — Потому что он… — Эдвард осёкся, не успев договорить.       Вновь раздался телефонный звон. Девушка сжала вилку чуть сильнее, мысленно уже проклиная неугомонного отправителя.       «Во сколько Вы вернётесь? Мне стоит забрать Вас?»       Сообщение всплыло на экране, высвечивая его сухую, но неизменно властную формулировку. Катрина упрямо поджала губы. Его тон всегда был таким — безупречно вежливым, но с этой раздражающей тенью контроля. Будто бы он не спрашивал, а ставил перед фактом.       Она задумалась, не написать ли что-нибудь язвительное, но передумала. Лучше пресечь дальнейшие расспросы.       «Вернусь поздно. Не жди.»       Катрина нажала "отправить" и тут же переключила телефон в беззвучный режим. Вряд ли Себастьяна на этом остановится. Зная его, он вполне был способен вдруг оказаться поблизости случайно. — Ошиблась номером, да? — Он нарочито медленно отпил кофе, чуть прищурившись.       Девушка закатила глаза, делая вид, что не замечает его пронзительного взгляда и пожала плечами. — Технические сбои. Сама удивилась. — Конечно, — протянул он, откинувшись в кресле. — Сколько лет мы знакомы? Семь? Восемь? Ты же знаешь, что врать у тебя выходит так себе.       Она скрестила руки на груди и усмехнулась, довольная тем, что разговор свернул в другую сторону. Вот так. Разговор ни о чем. Простая пикировка, в которой не было места мыслям о Себастьяне, о тех событиях, что ещё несколько часов назад оставляли привкус железа во рту.       Но где-то глубоко внутри всё ещё мерцала тревога.       Телефон снова завибрировал, гулко отозвавшись на поверхности стола. Катрина уже знала, кто это, даже не взглянув на экран.       «Госпожа, нам с Даймондом кажется, что Вы про нас совсем забыли.»       Она подавила раздражённый выдох и быстро принялась набирать ответ.       «Передай Даймонду, что его тревоги беспочвенны.»       Едва она успела отправить сообщение, как Эдвард неожиданно протянул руку и ловко выхватил телефон. — Всё, с меня хватит, — он насмешливо повертел аппарат в пальцах, мельком глянув на экран. — Думаю, он побудет у меня, пока "технические сбои" не прекратятся.       Девушка дёрнулась было схватить телефон, но Эд уже спрятал его в карман. — Эй, отдай! — она нахмурилась, но знала, что спорить бесполезно. — Ты же не домой собираешься? — Эд лениво откинулся на спинку диванчика, глядя на неё с прищуром. — Значит, пока мы здесь, он тебе не нужен. Верну позже.       Она прищурилась, но в итоге только раздражённо выдохнула. Честно говоря, её уже начало утомлять отвлекаться каждые пять минут. — Ладно, может оно и к лучшему...       Они просидели в кафе ещё пару часов. Первые минут сорок телефон буквально разрывался от сообщений, и каждый новый звук заставлял Эда бросать на подругу выразительный взгляд. Ещё немного, и он бы просто швырнул его в ближайшую урну. Но к общему облегчению, вскоре всё стихло.       Вечер неторопливо растекался по городу, заполняя улицы мягким светом фонарей. В кафе становилось уютнее, но для Эдварда, похоже, сидеть на месте дольше было мучением. Он лениво вытянул ноги, бросил взгляд в окно, где прохожие спешили по своим делам, и снова вернулся к своей спутнице. — Может, прогуляемся? — его голос звучал так, будто предложение уже решено, и отказываться смысла нет. Одновременно с этим он кивнул официантке, намекая на счёт.       Катрина лишь пожала плечами, откинувшись на локти. — Почему бы и нет? — в голосе скользнул едва заметный намёк. — Значит, ты наконец-то вернёшь мне телефон?       Эд лениво ухмыльнулся, потянувшись, будто растягивая удовольствие от разговора. — Мы ведь ещё не идём домой. Так что нет.       Подруга закатила глаза, но настаивать не стала. — Вы уже уходите?       Знакомый голос заставил её отвлечься. Официантка, та самая, что недавно брала у Эдварда автограф, стояла у их столика, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и сжимая поднос в руках. — Да, вот, держите, — парень небрежно передал ей купюры, оставляя чаевые, от которых у девушки загорелись глаза.       Она несколько раз поблагодарила его, торопливо поклонилась и, сияя от радости, поспешила удалиться.       Парень проводил её взглядом, лениво усмехнулся и, поднявшись из-за стола, чуть наклонил голову в сторону подруги. — Чувствую, я быстро привыкну к такому отношению.       Девушка покачала головой, но в уголке губ мелькнула улыбка, которую она попыталась скрыть. Встав из-за стола, она направилась следом, выходя в прохладный, наполненный вечерней суетой город.       Пара неторопливо шагала по вечернему городу, растворяясь в мерцающем свете уличных фонарей. Им не нужно было выбирать маршрут — прогулка сама диктовала направление. Со стороны они могли показаться влюблённой парой —он шутливо толкал её плечом, она закатывала глаза, но не отходила в сторону, отвечая тем же. Но они знали лучше. Их отношения не имели ничего общего с романтикой. Это было что-то другое, куда более крепкое и привычное — связь, скреплённая годами, словно у брата и сестры, которые с детства знали, как вывести друг друга из себя, но никогда бы не позволили миру причинить вред кому-то из них.       Девушка вздохнула, запрокидывая голову к небу. Летний воздух был пропитан запахом тёплого асфальта и лёгкой дымкой ночного Лондона. — Давно мы так не гуляли… — её голос прозвучал задумчиво, почти сонно.       Эдвард усмехнулся, сунув руки в карманы. — Да, знаешь, а ведь я…       Но договорить ему не дали.       В воздухе разрезал резкий, визгливый голос: — Это Эдвард?! Боже, да! Это он!       Катрина резко обернулась, но было уже поздно. Из-за угла выбежала группа девушек, их глаза горели восторгом, а голоса сливались в гулкое возбуждённое щебетание. Взгляды их метались от Эдварда к телефонам, которыми они судорожно пытались запечатлеть момент.       Эдвард застыл. На его лице промелькнуло выражение неизбежности. — Ну, только не это, — пробормотал он, едва успев сделать шаг назад. Но избежать толпы он не смог.       Толпа фанаток накрыла Эдварда, словно лавина, сметая всё на своём пути. Визг, вспышки камер, сотни протянутых рук — в этом хаосе девушка была мгновенно вытеснена куда-то на периферию. Девушку грубо оттолкнули, и она чуть не оступилась, пытаясь удержать равновесие. — Эй! Осторожнее! — раздражённо воскликнула она, но её голос растворился в гуле восторженных возгласов.       Никто не обращал на неё внимания. Все взгляды, все эмоции были прикованы к одному человеку. Эд, несмотря на явную растерянность, привычным жестом расплылся в фирменной улыбке, ловко лавируя между просьбами о фотографиях и автографах.       Попытка пробраться к другу была бессмыслена, и привела только к тому, что девушку грубо оттолкнули обратно.       Ещё один шаг назад, но едва она его сделала, за спиной раздалось насмешливое: — Эй, а это не она была с ним рядом?       Катрина дёрнулась, как от удара. — Господи, ты только посмотри. — Боже, серьёзно? Может, она просто увязалась за ним? Как настоящая сталкерша.       Шёпот был достаточно громким, чтобы его услышали. Достаточно ядовитым, чтобы под ним начало подламываться спокойствие. — Вот ещё, — раздалось ближе, — вдруг действительно преследует его?       Девушка ещё не успела придумать едкий ответ, когда услышала новое предложение, и его тон заставил у неё внутри сжаться что-то неприятное. — Должны же мы ей объяснить, что так делать нельзя?       Шутка. Конечно же, шутка. Та самая, после которой всегда следуют снисходительные смешки. Только на этот раз смеха не последовало.       Катрина судорожно сглотнула.       В толпе снова мелькнул Эдвард. Его взгляд на секунду встретился с её, в нём читалось раскаяние, но она не собиралась стоять на месте и ждать, когда ситуация примет ещё более неприятный оборот.       Обстановка быстро вышла из-под контроля. Всего лишь прогулка с другом, а теперь—три пары испепеляющих глаз из толпы, пристально изучающих её, словно решающих, с какой стороны нанести первый удар. Катрина не знала их, но ей и не нужно было знать. Выражения на лицах говорили сами за себя.       Однако стоило ей развернуться, как за спиной раздался чей-то резкий голос: — Держи её!       Она не ждала, пока слова превратятся в действия. Её ноги сами пустились в бег.       Первый поворот дал ей короткую передышку — голоса позади стихли, шаги преследовательниц не слышались. Но с каждым новым переулком напряжение в груди только росло. Она не знала этих улиц, не знала, куда ведут улочки, в которые сворачивала наугад, лишь бы дальше, лишь бы выбраться.       Дыхание сбилось, в боку саднило от усталости. Упершись спиной в холодный камень стены, она с трудом выровняла дыхание, стиснула челюсти. — Ну и спасибо, Эд, — прошептала она, выдыхая сквозь стиснутые зубы.       Вдалеке донёсся низкий, тянущийся звук нетрезвых голосов. Мужских.       Глухая тяжесть тревоги сжала горло. Что хуже — остаться здесь и рисковать столкнуться с кем-то незнакомым или продолжить путь в неизвестность?       Выбора не было. Катрина оттолкнулась от стены и, опираясь на жалкие остатки сил, двинулась вперёд, стараясь идти быстрее, но ноги словно налились свинцом.       Очередная неровность под ногами — и больно, резко, она споткнулась, едва удержавшись на ногах. — Да чтоб тебя… — пробормотала она, злясь на улицу, на судьбу, на собственные дрожащие ноги.              Небо над головой уже окрасилось в глубокий синий, и первые звёзды пробивались сквозь пелену уходящего дня. В воздухе повисла прохлада, пробираясь под тонкую ткань одежды. Катрина с трудом заставила себя идти дальше, но каждый шаг отзывался болью в ногах. Переулки сливались в однообразный лабиринт, каждый следующий походил на предыдущий, и казалось, что выхода из него не существовало вовсе.       Она замерла, осознавая, что заблудилась. — Кто вообще меня туда потянул? — обречённо выдохнула она, позволяя себе наконец осесть на землю.       Ступни гудели, словно наполненные тяжестью, но не усталость была главной проблемой. Балетки, некогда удобные, теперь казались инструментом пытки, натирая кожу до крови. Она с раздражением стянула их, выпуская ноющие ноги из оков, и вздрогнула от прикосновения прохладного воздуха к свежим ранам.       Всё бы ничего, но когда Катрина опустила взгляд, то заметила, как что-то тёплое и липкое стекает по её руке.       Кровь.       На локте зияла ссадина — глубокая, грязная, будто напоминание о том, как бездумно она неслась через эти проклятые переулки, не обращая внимания на окружающее. — Ну какого черта?.. — сдавленно прошептала она, стиснув зубы, запрокидывая голову к небу.       Она не собиралась плакать. Нет. Слёзы не помогут выбраться из этого места. Они не сотрут из памяти враждебные взгляды фанаток, не остановят жжение в ногах, не прогонят предательский холод, пробирающийся под кожу.       Но они всё равно полились. Горячие, злые, выплёскивая всё то, что скопилось за эти бесконечные сутки. Страх, усталость и злость, смешавшись, превратились в удушающий коктейль, заставляя тело Карины дрожать от каждого звука, от каждого шороха. Все внутри неё было натянуто до предела, как струна, готовая порваться от малейшего прикосновения.       Её пальцы сжались, ногти впились в ладони, но это не помогло. Где-то впереди, в вязкой темноте переулков, уже слышались приглушённые голоса. Грубые, пьяные, лениво растягивающие слова. Они приближались.       Катрина хотела подняться, но тело не слушалось. Не было сил. Не было даже желания сопротивляться. Пусть. Пусть всё катится к чёрту.       Но вместо этого что-то мягкое и тёплое накрыло её плечи, будто сотканное из ночи и шелка. Запоздало осознав прикосновение, она замерла, а потом медленно подняла взгляд.       Перед ней, опустившись на одно колено, стоял Себастьян. — Госпожа, — его голос был на удивление мягким, спокойным, почти ласковым. — Вам пора домой. Даймонд скучает.       Девушка смотрела на него, не в силах поверить, что он действительно здесь. Что он нашёл её. Что теперь всё будет… безопасно.       Слова застряли где-то в горле. Она хотела что-то сказать, но вместо этого просто потянулась к нему, схватилась за рукав. Себастьян, не говоря ни слова, поднял её на ноги, позволяя опереться на себя. — Госпожа, время уже позднее, нам…       Он не договорил. Потому что в следующий момент Катрина, вся дрожа, уткнулась лицом в его грудь и с силой сжала ткань его рубашки. — Вы… — Себастьян склонил голову, замечая в пыльной луже её брошенные туфли. Вздохнул. — Ну, что за недоразумение…       Она не реагировала. Только вцепилась в него ещё крепче, будто он был единственной точкой опоры в этом холодном мире.       Демон на мгновение замер, но затем, будто окончательно смирившись с этим положением дел, легко подхватил её на руки. — Вы ведь так и привыкнуть можете, госпожа. Который раз мне приходится Вас носить? Прямо как капризного ребёнка. — Заткнись, — едва слышно пробормотала она, спрятав лицо в его плечо.       Себастьян усмехнулся. — Узнаю свою хозяйку, — хмыкнул он, но голос его был мягче, чем обычно.       И, не проронив больше ни слова, он шагнул в ночь, унося её подальше от этих проклятых улиц.