10
1 ноября 2018 г., 00:59
Основная проблема с Нагайной состояла в том, чтобы уничтожить её защитную сферу.
Девчонка предложила с десяток заклинаний, но когда дело касалось Темного Лорда, Снейп не верил в заклинания.
Он смотрел, как бочонок-Алекто расхаживает по рядам большого зала, где в почти полной тишине проходил завтрак. Время от времени Кэрроу бросала что-нибудь оскорбительное в адрес детей, а порою и вовсе выстреливала в них смердосоком из волшебной палочки.
Её ненавидели все — и дети, и взрослые.
Зато неожиданный союз убийцы Дамблдора и пожирательницы смерти выглядел нормальным.
Они могли спокойно гулять вместе и обедать вдвоем, могли пить вино в учительской гостиной, и всё это не вызывало ни у кого никаких подозрений. Только жгучее, густое отвращение.
Пару раз Снейпу даже казалось, что в это невыносимо темное время, наполненное страданием и страхом, в обстановке абсолютной враждебности — он получает какое-то крохотное мимолетное удовольствие.
Они с Грейнджер были как будто вдвоем на необитаемом острове, отрезанные от всего другого человечества непроницаемой стеной. С ними никто не заговаривал и никто не подходил к ним близко. Если они заходили в любое помещение, то вокруг них всегда образовывалась какая-то звенящая пустота. Люди просто исчезали вокруг.
Иногда Снейп задавался вопросом — а как она справляется со всем этим? Если уж даже его иногда пробирало, то что чувствовала Грейнджер? Совсем еще ребенок. Школьница. Или уже нет?
И что же такого девчонка видела в том будущем, которое еще не настало, что у неё хватало мужества каждый день выходить из спальни и разгуливать по школе, где любой убил бы её, если бы смог.
И еще они разговаривали.
Когда вокруг было много посторонних ушей, Снейп с удовольствием ей жаловался на то, какие ученики остолопы. Она много спрашивала о зельях — заучка же, даже в такой ситуации.
Наедине они больше не обсуждали то, что каждому из них предстояло делать. Снейп не спрашивал её ни о чем — кто погибнет, а кто выживет, справится ли Поттер, и что будет потом. Очевидно, что того будущего, которое знала Грейнджер, уже не существовало.
Будущее менялось каждый день.
А они просто рассказывали друг другу истории, которые происходили в другом мире.
В том, где над Хогвартсом не висела Темная метка.
— Ну хорошо, — сказал Темный лорд своим высоким холодным голосом, — давай попробуем.
И защитная сфера вокруг Нагайны рассыпалась.
Снейп шагнул вперед, глядя в глаза змеи.
Казалось, она понимает, что именно он собирается сделать и принимает это.
Наверное, Нагайна тоже знала, как именно она умрет.
В другом варианте их жизней она убила его, и это знание читалось в змеиных глазах.
Убийца и жертва.
Поменяются ли они местами в этот раз?
Ему понадобилось не так много времени, чтобы убедить Темного лорда, что он сотворит очень сильное зелье из слез Нагайны.
— Змеи не плачут, — возразил Темный лорд.
— Эта змея будет, — твердо сказал Снейп. — А вы получите очень мощный эликсир, который увеличит ваши силы.
— Только быстро, — капризно велел милорд.
Совсем скоро у него закончится терпение, и нужно было отвести взгляд от глаз Нагайны и завершить начатое.
Ну или хотя бы попробовать.
Но в эту решающую — последнюю — минуту Снейпу захотелось сделать еще несколько — всего несколько — лишних глотков воздуха.
Вдох. Ну что же, у него была довольно паршивая жизнь, и жалеть вроде как было не о чем.
Выдох. Так хотелось верить, что Поттер и его детская банда закончат всё это.
И тогда вся эта нервотрепка обретет хоть какое-то подобие смысла.
Пора.
В уголках глаз Нагайны сверкнули хрустальные слезы.
Ей тоже было страшно умирать.
Ему не хватало рук, и поэтому он сделал то, о чем даже помыслить никогда не мог.
Ни один волшебник не решился бы на такое.
Снейп выпустил из ладони волшебную палочку.
Остался совершенно безоружным, ему нечем будет даже попытаться прикрыться от ярости Темного лорда.
Волшебник без палочки — это почти магл.
Из рукава мантии выскользнул в опустевшую ладонь клык василиска.
У него только одна попытка. Короткий замах, на длинный нет времени, и много-много сил, вложенных в одно движение.
Вся жизнь.
Левая рука сжала фальшивый галлеон.
Монетка была теплой, нагретой его кожей.
И Снейпу показалось, что Нагайна сама подалась вперед, подставляя под удар ту часть её шеи, которая была наиболее беззащитна.
Галлеон нагрелся так сильно, что почти пылал, но боль не мешала сейчас.
Снейп знал, что горячо сейчас и другим волшебникам, которые по сигналу фальшивой монетки уничтожают крестражи.
Поттер и Грейнджер. Уизли и Уизли. Очень много разных Уизли. Наверняка Люпин.
И Снейп закрыл глаза, увидев как отблески зеленого света заполняют собой весь мир.
— Авада…
Его дернуло вверх ногами, и всё вокруг закружилось пестрым калейдоскопом, в ушах завыл ветер, ноги едва не оказались выше головы, и Снейп даже решил, что именно так, неторжественно, и выглядит смерть, когда его пребольно протащило по острым камням, и разорванные в кровь ладони как-то сразу навели на мысли о делах земных.
Он тяжело поднялся и огляделся.
Ветер кинул ему в лицо пригоршню желтых листьев вперемешку с дождем.
Тихим эхом откуда-то со стороны гор донеслось далекое: «кедавра».
Пылающая монетка даже зашипела, впиваясь в ладонь, и Снейп отбросил её от себя.
Остался ровный кружок ожога, и он знал, что никогда не сведет его.
Оставит на память — Снейп захохотал, и вороны заверещали в ответ, принимая его за своего — оставит себе ожог на память в качестве свадебного сувенира.
Из фальшивого галлеона Грейнджер создала порт-ключ и спровадила Снейпа куда-то в Шотландию. Без палочки. Без пожирателей на хвосте. Без Темного лорда, чья ярость прямо сейчас захлестнула Британию.
Девчонка просто вышвырнула Снейпа за пределы их большой битвы, и только вороны и горы были вокруг.
— О, Мерлин, — прошептал Снейп, протирая лицо рукой.
Кажется, плачут не только змеи.
Означало ли это, что он будет жить?
И что ему делать с этой внезапной жизнью, которая показалась вдруг слишком огромной.
Куда длиннее, чем он себе представлял в последние годы.
Длинная-длинная жизнь Северуса Снейпа.
Такая вот нелепица.
Снейп покачал головой, дивясь гриффиндорской настырности, подобрал фальшивый галлеон и зашагал по узкой тропинке туда, где поднимался вверх дым от человеческих жилищ.
