21
16 января 2019 г., 16:41
Гермиона все-таки высвободилась из его рук и зашагала по комнате.
— Сегодня мне пришлось отбивать Малфоя от напавшей на него толпы… детей. И я перестала понимать, что хорошо, а что плохо. Однажды он попытался помочь нам, защитить от егерей. А потом, в битве за Хогвартс, снова напал на Гарри. Ведь не только Воландеморт был злом, ему помогали обычные люди. Малфой, Петтигрю, даже Ксенофилиус Лавгуд…
— Лавгуд? — мрачно переспросил Снейп.
— Из-за дочери. Многие последовали за Воландемортом из-за страха, из-за своих близких. Может быть, плохих людей вообще не бывает, есть только слабые? Теперь, когда Гриффиндор устроил настоящую травлю Слизерину, я не отличаю добро от зла. Мне кажется, что разницы просто не существует, и тогда я не понимаю, почему погибло столько людей.
И даже вы… Вы оказались там, где оказались, из-за чувства вины, на которой Дамблдор так ловко сыграл. Не из-за своих убеждений или принципов, а по личным причинам. У всех личные причины, Северус. Кто знает, если бы на первом курсе меня спас от тролля не Гарри, а Малфой, то на чьей стороне я была бы в этой войне?
— Малфой никогда в жизни не спас бы вас от тролля, потому что он трус, — заметил Снейп спокойно. — А Дамблдор никогда бы не подловил меня на чувстве вины, если бы я решил остаться верным Темному лорду. А теперь, Гермиона, приготовьте, наконец, зелье для Люпина и отнесите его адресату. Ночь уже совсем близко, а мне нужно к Хагриду.
— Сейчас? — растерялась она. — Но я…
— Помните, что безопасность Хогвартса этой ночью зависит только от вас.
Вернувшись в школу, Снейп заглянул к Люпину. Тот беспокойно спал, свернувшись калачиком на диване в своем кабинете, ни шерсти, ни когтей, ни клыков не наблюдалось.
Аккуратно запечатав дверь защитными заклинаниями, Снейп всерьез задумался, не выпустить ли в следующую ночь оборотня на свободу в рамках коллективного сплочения против общего врага, но потом решил прибегнуть к старому проверенному троллю.
Никогда еще хороший тролль не подводил эту школу.
Пересекая пустые коридоры, Снейп методично заглядывал в притихшие классы, прислушиваясь к затаившимся в ночи звукам.
Какая-то тень мелькнула в конце коридора, скрипнула ступенька, тяжелый вздох встретился с эхом.
На лестнице сидел Лонгботтом, обхватив колени руками.
Увидев директора, он не попытался ни удрать, ни оправдаться.
Просто молча смотрел на то, как худая фигура в черной мантии приближается к нему всё ближе.
— Нарушаем школьные правила? — скрипуче спросил Снейп.
Мальчишка дернул плечом.
Несостоявшийся герой так никогда и не узнает о том, какой подвиг он совершил.
Нагайну убил Снейп, а Лонгботтом тут не при чем.
— Почему вы не в своей спальне?
Упрямый засранец угрюмо молчал, совершенно явно не собираясь вступать в диалог.
— Десять дней отработки у меня лично, — скучным голосом сообщил Снейп, — и вот еще что, Лонгботтом. Если вы собираетесь и в будущем вступать в драки, то лучше вам сразу упаковать свои вещи. Бабушка будет рада вашему обществу длинными зимними вечерами.
— Вы можете отчислить меня, когда хотите, я всё равно не хочу здесь оставаться. Хогвартс изменился, и даже Грейнджер переметнулась на сторону Слизерина.
— Нет никакой стороны Слизерина. А Грейнджер всегда там, где должна быть. Отправляйтесь в кровать, Лонгботтом.
Мальчишка, ссутулившись, стал подниматься по лестнице. Но вдруг остановился.
— Рон Уизли, — сказал Невилл. — Он действительно злится и чувствует себя дураком. На полном серьезе.
— Спасибо, — ответил Снейп. — Я учту.
Грейнджер сидела посреди кабинета на полу, обложенная многочисленными свитками.
— А, — сказала она с весельем висельника. — Вот и вы.
— Вот и я, — согласился с ней Снейп, приглядываясь к девчонке внимательнее.
Она выглядела еще бледнее обычного, уже, практически, переходила в зелень. Но это было не самым странным.
Странным было выражение её лица, отчаянное и смущенное одновременно.
Снейп прошел вперед и поднял с пола несколько свитков.
«Двуличие и его лечение», «Несколько простых способов вернуть себе душевное равновесие. Практическое руководство», «Как распополамиться и остаться человеком».
Грейнджер совершенно точно смотрелась в зеркало.
И прекрасно понимала, что с ней происходит.
— Говорите, — велел Снейп.
Вместо ответа она молча протянула один из свитков.
Красными чернилами было обведено: «И если в случае абстинентной двойственности мужчинам практически невозможно исцелиться, то можно предположить, что у женщин есть шанс. Наша теория состоит в том, что беременность может привести к выздоровлению, каким бы образом она не наступила. Биологические механизмы защиты плода столь велики, что станут мощным антидотом…»
— Так, — отрешенно произнес Снейп.
Грейнджер вдруг нервно засмеялась.
— По крайней мере, я последовательна. Сначала я вынуждаю вас к браку, а теперь — к потомству.
Снейп посмотрел на название работы: «Реферат по психоколдомедицине. Предположения, которые могут показаться фантастическими».
— Я понимаю, что вы не обязаны в этом участвовать… — правильно оценила скепсис на его лице Грейнджер.
— В случае моего отказа вы, разумеется, обратитесь к Поттеру, — едко заметил он.
— Не надо иронии, — осуждающе произнесла Грейнджер. — Я еще не продумала всё до конца. Такие решения не принимаются с бухты-барахты.
Она принялась собирать свитки по полу, и её худые руки и плечи больно укололи Снейпа.
Он не чувствовал к ней ни малейшего желания — к этому больному, тощему ребенку с тусклой кожей и волосами.
— Я понятия не имею, как это сделать, — честно признался Снейп.
— Вам нужно объяснить механизмы?
Он поморщился. Вот что бывает, когда связываешься с подростками. Секс для них всего лишь повод для неловкого юмора.
Пока они не начинают им заниматься.
Друг с другом, что важно, а не с престарелыми учителями.
Грейнджер, которая внимательно смотрела на него воспаленными глазами, предложила:
— Может быть, просто выпить какого-нибудь любовного зелья?
