Обратная сторона Северуса Снейпа

Было уже глубоко за полночь, когда тонкая фигурка скользнула в приоткрытую дверь. Полная луна хорошо освещала сосредоточенное лицо Гермионы. Неожиданно Снейпу стало смешно. — Спорим, — вкрадчиво сказал он, — что вы сейчас прикидываете, как бы провернуть все это с оценкой В. Она сморщила носик. — Я испытываю больше волнения, чем от СОВ, но меньше, чем от ЖАБА, — согласилась она, приближаясь к его кровати. Снейп откинул одеяло. Грейнджер скользнула на кровать рядом с ним, вытянувшись в струнку. Её рука скользнула в его. — Что это? — спросила она, поднося его ладонь к самым своим глазам. Он хмыкнул. — Память о вашем коварстве. Этот ожог был оставлен вашим золотым галлеоном. Никогда нельзя брать денег от женщин. — Почему вы не выведете его? Снейп осторожно поцеловал её худую лапку. — Мне нравится вспоминать день, когда я действительно удивился, — признался он. Она хихикнула, правда очень нервно. — Я придумала это с самого начала, — гордо сообщила она. — Еще до перемещения во времени. Гермиона придвинулась ближе, провела пальчиком по его шее. — Вот сюда вас укусила Нагайна, — сказала она, и он все-таки зажмурился, когда её губы коснулись его. — Сюда. Дальше было все совсем просто. Легкие невесомые поцелуи-бабочки словно разрушили невидимую стену, и Снейп больше не задавался вопросом, насколько этично оплодотворять собственную ученицу. Он перестал вообще думать о чем бы то ни было, кроме прохладного гибкого тела, переплетающегося с его. Губы Гермионы подрагивали, когда он впервые поцеловал её, запах был приятным и почему-то знакомым, как память о детстве. Она была слишком худой, чтобы казаться соблазнительной, но это компенсировалось неумелым трогательным пылом, и откуда-то накатывала нежность, горячей лавой обжигающая горло. Никогда в своей жизни Снейп так не торопился с поцелуями и не чувствовал так остро свою беззащитность перед непредсказуемыми поворотами судьбы. Еще месяц назад он собирался умереть, и будущего не было — никакого. А теперь юная девочка трепетала в его руках, не пытаясь ни оттолкнуть его, ни отодвинуться самой, а только прижимаясь всё крепче и крепче. В острых линиях ключиц и впалом животе, в узких запястьях и тонких икрах, в тихом прерывистом дыхании и в том, как нагревалась под его губами и руками её кожа, было нечто столь жизнеутверждающее, что хотелось даже во что-то верить. Потом Гермиона сказала ему «спасибо» и сразу заснула. Все-таки, она была очень слаба и продержалась так долго на одном упрямстве и несносном характере. А Снейп смотрел на идеально круглую луну и думал о том, что Гермиона никогда не делала этого прежде. И еще почему-то о Роне Уизли, который понес такие потери. И еще о том, что Грейнджер наверняка могла бы придумать что-то другое, обойтись без этого странного брака. Но не придумала и не обошлась. А он ей позволил всё — запустить в него чайником, спасти ему жизнь, выйти за него замуж, разделить с ним постель. Всё, чего бы она ни захотела. Ему казалось — что все от равнодушия. От того, что ему было совершенно безразлично, как в итоге сложится его жизнь. Отдал себя в руки девчонки, которая играла с ним, как хотела. Но Грейнджер никогда не играла по мелочам. Её ставки всегда были очень высоки. Его жизнь, её жизнь, и еще множество других жизней. Сейчас, возможно, они дали начало новой. Очень смелая девочка. Хорошо бы понять, сколько смелости осталось в нем самом. Грейнджер пошевелилась и открыла глаза. Улыбнулась. — Как вы думаете, — сонно спросила она, — я уже выздоровела? — Даже вам понадобится чуть больше времени. — Тогда, возможно, к утру, — решила она и снова уснула.