Обратная сторона Северуса Снейпа

— Нам надо нестись куда-то, сломя голову, или у меня есть десять минут? — Да хоть сто лет! Хуже уже не будет, — ответил Хагрид и махнул рукой. Оптимистично. Уединившись в пустом классе, Снейп вызвал к себе домовика («Тоби… Роки… Тьфу, Добби») и быстрым шепотом отдал распоряжения. — Справишься? — Таков мой путь страданий, — отозвался свободный эльф и посмотрел с укором. — Хагрид, ты можешь мне просто сказать, что случилось? — Ты должен увидеть это своими глазами. — Но Малфой и его друзья живы? — Да им вообще отлично среди кентавров. Они всё дальше углублялись в Запретный лес, и Снейп уже начинал злиться на упрямого Хагрида, который не мог просто воспользоваться словами и объяснить, что у него там приключилось. И когда, наконец, Снейп увидел то, ради чего его сюда привели, то у него вырвалось: — Хагрид, у меня просто нет слов! Возле пары великанов, добавившей ему немало седых волос в этом году, ходило кругами еще двое. Еще двое великанов! В его Запретном лесу! — Откуда ты их притащил? — Сами приперлись, — ответил Хагрид с таким возмущением, что стало понятно: он тоже не любит, когда по его лесу шастает кто попало. — По крайней мере, теперь мы точно прокормим нашего кровососа, — сказал Снейп и заржал. — Между прочим, — сказал он в никуда, когда шагал по мерзлой земле к Хогвартсу, — пока ты там морщерогими кизляками промышляешь, скоро от твоей школы останутся лишь рожки да ножки. — С чего это? — спросил Слирейгрихаф, тяжело приземляясь ему на плечо. — С того, что отвлекаешь меня по пустякам, а у меня еще Великанья долина не достроена. Послезавтра весь Хогвартс выйдет в лес, чтобы завершить эту долину. — А завтра? — А завтра ты перемешаешь всех учеников. Слизеринцев с гриффиндорцами, хаффплафовцев с рейвенкловцами. В рамках программы дружбы факультетов… — Да ты еще больший псих чем я, — с уважением буркнул Слирейгрихаф. — Вот то-то же, — удовлетворенно кивнул Снейп. — Только давай без лишнего энтузиазма. — Ага, — хихикнул злокозненный дух, — всех мешаем, а Снейпов не трогаем? — И Нимфадору Тонкс тоже. И Бертрама Фореста лучше тоже не волновать лишний раз. И… Слирейгрихаф зевнул и погнался за пролетающей мимо совой. День прошел против обыкновения спокойно, словно Хогвартс решил дать передышку своему директору в его день рождения. Снейп провел все свои уроки и назадавал гору домашки. После того, как занятия закончились, он не удержался и дошел до кладбища Хогсмида, чтобы час простоять возле запорошенного снегом куска земли, на котором не было никакого могильного камня. За ежедневной рутиной, Снейп и сам не заметил, как вдруг резко отодвинулась назад та история с Нагайной, и только сейчас понял, как остро ему хочется жить. Между тем Северусом Снейпом, который почти равнодушно заносил клык василиска над плачущей змеей, и этим, стоящим у своей несуществующей могилы, была просто фантастическая разница. И эта разница заключалась в трех человеческих жизнях, которым теперь принадлежал Снейп. На крыльце Хогвартса сидела Луна Лавгуд и гладила Живоглота Гермионы Грейнджер. Она была печальной и торжественной одновременно. — И все-таки они существуют, — заявила Луна. — Как это у вас, Лавгудов, одновременно получается видеть самую суть и то, чего нет на самом деле? — не удержался Снейп от вопроса. Она улыбнулась. — А вы, после того как вернулись с того света, разве не видите самую суть? Седьмой курс Гриффиндора врассыпную стоял на лестнице, между учениками ходил Бертрам Форест и разглагольствовал: — Вы должны понимать, что стоики не воспринимали свое учение также буквально, как вы, Уизли. Это совершенно не значит, что нужно размышлять, стоя. Но мы все оценили вашу шутку. А насколько смешным вам представляется точка зрения, согласно которой уничтожая других, вы в первую очередь уничтожаете себя? Вы все знаете о крестражах, но сколько крошечных крестражей мы создаем каждый день? Как говорил магл по имени Сократ, никто не желает совершить зло по своей воле… — Почему они здесь, а не в классе? — спросил Снейп у Почти Безголового Ника, парящего возле окна. — Тсс, — непочтительно отозвался призрак, — я же записываю! Грейнджер нашла глазами глаза Снейпа и едва заметно улыбнулась ему. Она больше не походила на узника Азкабана, и её лицо стало как прежде округлым и жизнерадостным. Волосы буйствовали, норовя высвободиться из косички, а мантия вдруг оказалась тесноватой в груди. Судя по тому, что рукава тоже были немного коротки, то Гермиона обходилась прошлогодней школьной одежкой. Стараясь не думать о том, что он спит с человеком, который еще растет, Снейп отправился на кухню подбивать с домовиками продуктовую бухгалтерию. Раз уж ему пришлось отлучить МакГонагалл от школьного бюджета, чтобы не вдаваться в некоторые нюансы. — Дедалус! — окликнул Снейп встретившегося ему по дороге Дингла. — Будешь моим заместителем по хозяйственной части? Картошка, баранина, сантехника и все такое же приятное? — Ладно, — отозвался маленький человечек в фиолетовом цилиндре. — Завтра… нет, послезавтра… нет, через пару дней я введу тебя в курс дела. И передай Хагриду, чтобы он вернул трех бестолковых слизеринцев из леса. Им просто необходимо завтра быть в школе. — Ладно. — Северус, где моя спальня? — Добрый вечер, Гермиона. В воскресенье съездите со мной в Косую аллею? Мне нужны новые мантии. — Но моя спальня! Он пытался понять, были ли в её обескураженности расстроенные нотки. — Мне показалось, что мы уже достаточно знакомы для общей спальни, — осторожно ответил Снейп. — Достаточно близко знакомы? — переспросила Гермиона и рассмеялась. От облегчения Снейп торопливо отвернулся, вываливая груду домашек из карманов на свой стол. — Вы будете работать? — возмутилась Гермиона и уселась на стол, сдвинув пергаменты. Они посыпались на пол. Снейп мысленно застонал от такого непочтения, но сдержал себя. Не бросился их собирать. — У меня для вас подарок. — Господи, помилуй! — Что вы такое говорите! — изумилась Гермиона. — Давайте посчитаем, — сказал Снейп, взял её за руку и принялся загибать тонкие пальцы: — сначала вы подарили мне пирожки с малиновым вареньем. — И охота вам помнить такие пустяки. — Потом вы подарили мне фальшивый галлеон, который оказался порт-ключом и отправил меня в Шотландию. — Ну, допустим. — Потом вы подарили мне свою руку и сердце. — Как будто вы не обрадовались! Снейп строго посмотрел на неё, выразительно призывая вести себя прилично. Гермиона быстро опустила ресницы и вернула свободную руку на место. И ногу. — Потом вы подарили мне знакомство с прадедушкой. — Приятно знать свои корни. — Потом вы подарили мне ночь плотских удовольствий. — Вы подцепили манеру выражаться у своего прадедушки? — Потом вы подарили мне два кольца. — Одно. Второе я оставила себе. — Потом вы подарили мне двоих детей. — Довольно сомнительный презент. — Что еще вы мне можете подарить, Гермиона? Гермиона обняла его за шею. — Как насчет кота-полукнизла? — спросила она, покусывая его подбородок. — Ваши подарки становятся все более пугающими, — содрогнулся Снейп. — Тогда, возможно, вам нужны новые кроссовки? — Что? — Снейп был слишком занят тем, что распускал воротник её мантии, чтобы как следует следить за ходом беседы. — Вы так быстро бегаете по школе, что вам точно нужны кроссовки. Ему не померещилось. Грудь Гермионы определенно стала больше. — Или, — продолжала она, выгибаясь навстречу, — вы бы хотели получить личные записи отравителя сатаны, Александра Борджиа? Это его проняло. Подняв голову, Снейп вгляделся в её лицо, ожидая подвоха. — Где вы могли взять такую редкость? — На eBay, — посмеиваясь, ответила Гермиона. — У маглов своя магия. Она покопошилась в кармане своей распахнутой мантии и достала перевязанный бантиком пакет. — С днем рождения, Северус, — сказала Грейнджер. — Хотите открыть свой подарок сейчас? Он очень хотел. Но прямо сейчас перед ним сидела сияющая невероятно красивая и чуть пунцовая Гермиона, и её обнаженная грудь касалась его груди. — Чуть позже, — хрипло ответил Снейп, припадая к ямочке на нежной шее. Проснувшись, он не сразу понял, почему так неудобно лежать на животе. Что-то ощутимо мешало в районе груди. Убрав с лица кудрявую прядь, Снейп увидел перед собой собственную спящую физиономию. Черные волосы, бледная кожа, унылый нос. Да он убьет Слирейгрихафа.