Весна приходит дважды.

Я просыпаюсь от будильника, заведенного на 8 утра. Я понятия не имею зачем так рано, потому что собирался все равно весь день провести в кровати. Я лениво поднимаюсь со своего теплого места и, шаркая домашними любимыми тапочками, плетусь на кухню. Открываю холодильник и разочарованно вздыхаю, понимая, что мне нечего в себя засунуть. Второй день без нормальной еды. Молодец, Чон Чонгук. А ведь ты так хотел быть успешным и ходить в дорогущие рестораны, пить холодное вино и снимать шлюх на ночь. Я хотел жить беззаботно. От мыслей меня открывает дверной звонок. «Кого там черти принесли?» — Думаю и прусь открывать. На пороге стоял курьер. Он внимательно осмотрел мой неряшливый вид. По моему взгляду понял, что я могу прямо сейчас ему врезать, если он так и продолжит зыркать на меня, поэтому быстро отдал коробку и ушел. Я вернулся на кухню, поставил странную вещь на стол, внимательно ее осмотрел и стал открывать. Внутри меня ждал неожиданный сюрприз. Неожиданный и до боли ужасный. Внутри находились фотографии моих родителей. Мертвых. Они лежали в крови. Их конечности были изрублены топором. Мне стало плохо, но это было еще не все. Внутри лежала какая-то записка, написанная аккуратным почерком: «Это был не несчастный случай, ты же знаешь. Это я их убил. Всего лишь выполнил заказ. Тебя тоже ждет такая учесть, малыш». По глазам текут слезы. Нет, мне не страшно. Если мне нужно умереть, я готов принять эту учесть. Но, блять, зачем такое делать с моими родителями?

***

Это произошло, когда мне было 11. Я возвращался из школы и как обычно, придя домой, позвал родителей. Только в этот раз я почувствовал что-то неладное: — Мам, пап, я дома, — Я зашел в квартиру, снял обувь и замер. Вокруг была гробовая тишина, что в принципе не похоже на нашу семью. Мы достаточно шумные ребята. Всегда, когда я прихожу из школы, то слышу несмешные шутки отца и искренний смех матери, будто это действительно было смешно. — Мам? Пап? — Все такая же тишина. Я делаю пару шагов вперед и вижу 2 мертвых тела. — Мам, ты меня слышишь? — Я подбегаю к телу и начинаю его слегка трясти, но никакой реакции не происходит. Меня одолевает страх, я замираю на месте, когда передо мной открывается вся картина: мать лежит в крови, ее конечности разбросаны по разным сторонам, из них струится кровь, рядом в таком же состоянии лежит отец. Я не вижу их лица, но я чувствую на них страдания. Это была быстрая, но тяжелая смерть. Меня начинает трясти от страха. Я не знаю, что делать и куда бежать. Голос не хочет мне подчиняться, и я просто сажусь на пол и обхватываю свои колени. Я не помню каким образом в нашем доме появились врачи и милиция, какие-то совсем незнакомые мне люди и родственники, трясущие меня за плечи.

***

— Чонгук, ты меня слышишь, — хен трясет за плечи, но я его не слышу. Я все еще там, в воспоминаниях. — Чонгук! — Он сильно бьет меня по лицу, я падаю к каким-то шкафчикам и остаюсь там лежать. Мне смешно и больно от всей ситуации, и я продолжаю лежать и смеяться, захлебываясь своими слезами. Мне смешно от того, что я дурак, который не способен был защитить своих родителей, а больно от того, что они умерли такой нелепой смертью. — Чонгук! — Хен снова меня бьет и снова трясет за плечи, пытаясь вернуть меня к сознанию. У него это получается. Я сажусь, упираясь взглядом в пол. Он садится рядом. — От кого это? — он указывает головой на разлетевшиеся фото и записку. — Понятия не имею.

***

Когда мне было 6, я был великим мечтателем. Это нормально для детей моего возраста. Мне тогда очень хотелось иметь суперспособности, как у всех моих любимых супергероев. Я мечтал быть невидимкой. У него больше возможностей увидеть всё, что порой не может увидеть человек. Я помню как мне на новый год родители подарили плащ-невидимку. Тогда в доме визгу было столько, будто мне щенка подарили; а потом они со мной играли. Делали вид, будто меня правда нет. И я счастливый крался за ними, словно следил. Могу ли я сейчас найти этот плащ-невидимку и скрыться от этого жестокого мира? Я не знаю человека, который убил моих родителей, потому что дело не было заведено. Следователи пришли к тому, что у родителей просто была перебранка и они не смогли прийти к чему-то разумного, поэтому убили друг друга. Блять, да кто в это вообще поверит? Я тогда чувствовал, что что-то здесь неладно, но что я мог сделать? Мне было всего лишь 11, разве меня кто-то станет слушать? — Мы должны заявить в полицию, — неожиданно произносит старший. — И что они сделают? — Начнут искать этого человека. — Будто ты не знаешь наших ментов, — произношу с ноткой раздражения. — От них толку столько же, сколько от тебя в готовке — никакого. Я разберусь с этим, хён.

***

Весна действительно прекрасное время года. Лучи солнца греют своим теплом, а птицы напевают какой-то нежный мотив. Слушаешь и кажется, что жизнь не такая уж и плохая штука и, возможно, ради таких мелочей стоит просыпаться ранним утром, улыбаясь, поднимать жалюзи и с иллюзией хорошего настроения идти по своим делам. Это всё не про меня. В моей жизни никогда не бывает солнца. Да и весны тоже. В моей душе живёт осень и, пожалуй, я пропишу её к себе навсегда. Пусть льёт свои дожди и нагоняет холодные ветра. Я бреду по какому-то пустынному месту, пиная камушек и совершенно случайно задеваю плечом проходящего мимо парня. — Эй, смотри куда прёшь, ублюдок. В любой другой день, я бы врезал этому говнюку, но сегодня на его улице праздник, потому что моя голова забита совершенно другим, а сил драться абсолютно нет. Я просто поворачиваюсь и извиняюсь, кланяясь аж под 90 градусов. Какая честь, блять. — Эй, сосунок, думаешь своим поклоном что-то изменишь? Ты мне куртку помял, не хочешь заплатить? «Да какого хуя ты ко мне вообще пристал?» — Я совершенно случайно вас задел. В чём проблема принять мои извинения и катиться отсюда? — Я поднимаю глаза и тут же понимаю, что этот пиздюк от меня ещё долго не отвяжется — Бобби. Из моей груди буквально вылетает жалостливый стон. — Что, не узнал меня? — - Он подходит ко мне, показывая свой хищный оскал. Блять, ну что за фифа. — Слушай, я знаю, у тебя ломка подраться, но мне сейчас реально не до тебя. — Да ладно тебе, чувак, я просто хотел предложить тебе выпить со мной. — С тобой? Я похож на твоего лучшего друга? — Нет, ты похож на грушу, которую я очень люблю бить, но сегодня я хочу закинуться парочкой рюмочек. Давай, братан, составь мне компанию, — его оскал неожиданно превращается в кроличью улыбку. Знаете, почему я ненавижу таких людей, как Бобби? Это двуличные мрази. Ты никогда не можешь знать, что они задумали на этот раз. Сначала в их глазах читается открытая ненависть к тебе., а потом они неожиданно становятся твоим «самым близким другом», они готовы убить каждого, кто хоть что-то плохое сделает в твой адрес. И, конечно, с моей стороны было бы разумнее сейчас самому катиться колобком с этого места, но нет. Вместо этого я согласно киваю головой и плетусь с ним в ближайший открытый бар. После 10 бутылки соджу я не особо понимаю, что происходит и где я нахожусь. Однако даже в таком состоянии я слышу рингтон своего мобильника и беру трубку. Помните, когда мы все были детьми, то всегда обижались и сильно плакали, когда кто-то забирал у нас любимую игрушку; или же мы начинали капризничать, когда мамы пытались нас уложить спать, а нам хотелось посмотреть ещё мультиков; или когда родители просят подождать их на кассе в очереди, и начинается паника, потому что очередь уменьшается, а родителей всё нет; или когда гремит гром и содрагается, буквально, всё вокруг, детские ножки мчатся сразу в кровать к родителям, потому что очень страшно — все эти чувства разом нахлынули, когда металлический голос произнёс: — Чон Хосок мёртв.