Смех Короля

Умирать приятно. А теперь скажи, насколько приятна моя ложь?

Сегодняшний день Нанами ждала, как никто другой. Вчера Томоэ пришел к ней в комнату и пригласил на свидание. На свидание! Черт, она даже уснула не сразу, потому что мечтами оказалась далеко за пределами храма. Она глупо улыбалась, бездумно глядя в потолок. Она и Томоэ на свидании. Звучит так, будто она в лотерею миллион йен выиграла. Очень волнующе. В груди с левой стороны сладко-сладко прижгло. А может, он наконец признается ей в любви? Было бы здорово. Нанами не могла ни взять себя в руки, ни просто лежать на месте. Она стёрла тыльной стороной ладони горячую слезу. От счастья даже всплакнула. Внизу живота разлилось мягкое тепло. Она не переставала смотреть на часы. Нетерпение зудело под ребрами, заставляя Нанами сидеть, раскачиваясь на месте. Ах, почему так долго?! Наконец она уснула. Разбудил ее будильник, заведенный на девять утра. Нанами подскочила как ошпаренная, с удивлением озираясь по сторонам. Вроде только что прилегла, проспала будто секунды две-три-четыре, а уже утро. В Нанами прокрался первый червь сомнений: а вдруг предложение Томоэ ей лишь приснилось? А может, он лишь подшутил? Она тряхнула головой, так что челка больно хлестнула по щекам. Нервно улыбнулась. Нет, конечно, не приснилось. В комнате все еще витал тонкий аромат Томоэ. Ее хранителя Томоэ. Самого лучшего на свете. Такого, как он, нигде больше нет. Такого вредного, самоуверенного, наглого, но очень доброго. Нанами улыбнулась, медленно спуская ноги с кровати. Он не мог пошутить. Да ведь? Солнечные лучи проскользнули сквозь тонкие занавески на пол. Нанами присела, хватая ладонью один теплый лучик. И она опять улыбнулась. Хорошее настроение никак не покидало ее. За пятнадцать минут турбо-Нанами собралась к выходу. Тут прокрался второй червячок сомнений: а вдруг она действительно себе всё навыдумывала? Вдруг не так поняла его? Подобное ведь ни раз уже с ней случилось, из-за чего частенько она попадала в неловкие ситуации. Нанами почти что взвыла от растерянности, но сдержалась. Не может быть… Не может. Просто не может быть. Её внутренняя пружина вдруг сжалась, туго скручиваясь, а потом как рванула. Один. Два. Три… Нанами пулей вылетела из своей комнаты. Ох, и разнос она сейчас Томоэ устроит. Душу из него вытрясет. Богиня хмуро поздоровалась с Онигири и Котецу, метеором пролетая мимо них. Она громко отворила дверь в комнату лиса. Там было пусто: кровать была аккуратно заправлена. Значит, уже встал. «Так и где же ты? — злилась Нанами. — Так стоп. Успокойся. Поищу его на кухне. Кухня?! Как я только не додумалась сбегать туда? Ну и дурочка же я». — Нанами? — услышала она удивленный голос Мидзуки за спиной. Девушка обернулась. — Доброе утро. Ты рано. Сегодня же выходной. Нанами озадаченно посмотрела на него, словно увидела в первый раз. Порой, заботливость змея конкретно так сидела в печенках. — Доброе, Мидзуки, — она быстро подошла к нему. — А ты Томоэ не видел? Змей вздохнул. — Видел, как же. Так он час назад куда-то рванул, сказал, что вернется только ближе к вечеру,  — он взял руку Нанами в свою и состроил жалобную гримасу. — Представляешь, милая Нанами, он запретил мне кормить тебя своей стряпней. Нанами понимающе кивнула ему. Хотя понимания в ней было ноль целых ноль десятых. Она не признавала соревнований между хранителями. Иногда они переходили границы. — А ты не знаешь, почему он ушел? Мидзуки неопределенно пожал плечами. Вечно он ничего не знает. — Как письмо какое-то прочел, так и исчез. Нанами напряглась. Томоэ прочел письмо. Хм, но не имеет ли эта какую связь с Микагэ? Возможно. Томоэ до старого хозяина такой педант и душка. Стоит позже выпытать об этом у лиса. — Думаешь, в том письме было что-то серьезное? — Не знаю, — Мидзуки улыбнулся ей и мягко повел за собой. Всё его существо как бы кричало ей: Расслабься. Забудь Лиса. Я же рядом! — Раз ты уже не спишь, я покормлю тебя. Давно мечтал это сделать. Большего она от Мидзуки всё равно бы не добилась. Ладно, чего уж там. — Спасибо, — Нанами постаралась скрыть грусть по уходу Томоэ за натянутой улыбкой. Она села за стол. Грустно выдохнула, прижимая пальцы к вискам, но уже через минуту погрузилась в беззаботный щебет Мидзуки, вытесняющий из головы тревожные мысли о Томоэ. Вошедшие Онигири и Котецу оживили беседу, и очень скоро фальшь богини сменилась на настоящую радость. Она заливисто смеялась над какой-то ерундой. У нее же выходной! Неужели она не может провести его весело?! Ха, не упирается же всё в одного Лиса — подумаешь, исчез он. Так больно надо. Ну и пусть катится… — Кстати, Нанами, — Мидзуки сделал небольшой глоток зеленого чая, — как там твой доклад? Нанами чуть не подавилась омлетом. Блин, а она уже и забыла о существовании вымышленного домашнего задания. Нет, нужно сказать змею правду: — На самом деле, я тебя обманула, — проглотив большой кусок и запивая его, ответила Нанами. Некоторые звуки она зажевала. — Я просто где-то в книге про Акуру-Оу прочла. Не знаю, зачем язык дернул про доклад сказать. — Ясно, — его глаза при этом озорно блеснули. — В любом случае, я оказался безответственен и не смог бы помочь тебе с домашней работой, — он извиняюще улыбнулся. — Пустяки, — поспешила сменить тему Нанами, как её мобильный зазвонил. Она приняла вызов. — Да? — прижав плечом телефон к уху, она, сама того не замечая, принялась крошить печенье. — «Извиняюсь за столь ранний вызов», — оправдывалась Ами. — «Нанами, ты сегодня занята?» — Ну-у, — она смекнула в голове, что не сделала домашку (ну и бог с ней), — нет, а что? — «Классно. Может, погуляем в парке? Кей с нами. Если хочешь, приводи Томоэ», — кажется, Ами уже вовсю строила планы на сегодняшний день. Нанами вздохнула: — Окей-окей. Давай встретимся сейчас, — она прикрыла рукой микрофон на телефоне, — Мидзуки, я пошла. Спасибо за завтрак! Хранитель хотел ей что-то возразить, но лишь нахмурился и не сразу кивнул. Нанами махнула ему рукой и, захватив из комнаты сумку, выбежала из храма. Она уже три недели как никуда не выбиралась. Но судьба подкинула ей отличную возможность отдохнуть. Они встретились в кафе. — Привет, привет! — они обнялись так крепко, будто не виделись целую вечность. Нанами отчего-то очень радовалась такой вот вылазке и встрече вне школы. Это сближало подруг только сильнее. Вообще Нанами очень стеснялась появляться в кафе. Всё дело упиралось в скромные финансы богини. Её бедность была причиной насмешек над Нанами со стороны одноклассников. Порой, во время перемен она убегала в туалет и, сидя на унитазе, давилась от слез. Она не понимала, почему люди так жестоки. Она была зависима от мнения общества. Да и обилием вещей она тоже похвастаться не могла. Она ничем не могла похвастаться. Как приживалка, она часто чувствовала себя неуютно в любой компании. Микагэ дал ей шанс выбраться из нищеты, а Томоэ заткнул за пояс насмешливых одноклассников. Нанами часто ругала себя за то, что умела завидовать. Девушка ругала себя за это грязное сволочное и дикое чувство, потому что считала: человек выше животных чувств. И даже поддержка подруг не внушала в неё той уверенности, что бедность не порок. Нанами честно презирала отца, а потом и себя за это. Круговорот презрения в природе Нанами Момодзоно был остановлен хранителем Томоэ. К счастью, в кафе они не задержались. Располагая скромными сбережениями, которые Нанами не пересчитывая взяла с собой, она могла позволить себе тратиться только «на крайняк». То есть чтобы не выделяться в обществе Ами и Кей и не ставить их в неудобное положение, чтобы им пришлось платить за неё. Жалость к своей скромной персоне она тоже ненавидела. За веселой болтовней с подругами Нанами забыла обо всем. В парке она осталась одна. Ами и Кей вызвались купить мороженое. Денек действительно выдался жарким. Нанами устало присела на скамейку, располагающуюся в тени. Кусты сзади зашуршали. Какого… Нанами обратила внимание на шум и чуть ли не подавилась воздухом от удивления. — Кирихито?! Она нервно закусила нижнюю губу. Быстро вздохнула, набираясь сил, и скрипнула зубами. — Ты?! — Казалось, он удивился не меньше, заметив перед собой Момодзоно. Конечно же, он не удивлен, — думала Нанами. Точно — как пить дать — он ее преследует. Ему же заняться больше нечем, только дай за Нанами последить. Так ведь? Так. Молчишь, Кирихито?! Молчи. Пожалуйста, заткнись и потихому свали с горизонта. Их взгляды пересеклись. У Нанами по позвоночнику прошел электрический заряд. Стало дурно. Аж ноги ослабли. Кирихито нервно оглянулся. Его учащенное дыхание свидетельствовало о том, что он убегал. От кого, зачем и куда? — Момодзоно не волновало. Ровно, как и Акуру ее неожиданное появление. Ему вообще было на нее плевать и неинтересно, почему именно сейчас, когда все плохо, они столкнулись. — Чтоб ты потерялась… Она просто мешала ему. Была помехой на пути. — Прости «что»?! — девушка сузила глаза, от возмущения открыв рот. Да что этот тип себя позволяет? — Потеряйся, — раздраженно рявкнул на неё Кирихито и собрался улизнуть. — Ах ты, — она поднялась с места, с видом бывалого гопаря наезжая на парня, — ты следишь за мной?! — Больно надо… — договорить он не успел, резко замолчав и напряженно глядя ей за спину. — Что? — Нанами обернулась. Злость сменилась на растерянность. Над ними нависли темные тучи, а их самих окутал тяжелый белый туман. Откуда?! Человеческому телу Короля стало не по себе: казалось, руки и ноги потяжелели. Кишки скрутило, а сердце совершило двойное сальто-мортале, проваливаясь куда-то вниз. Противные чувства, мягко говоря. Кажется, Момодзоно тоже заметила изменения. Она съежилась, и он заметил, что её кожа покрылась мурашками. Здесь было довольно прохладно. — Где мы? — осевшим голосом пропищала девушка, явно шокированная неожиданным перемещением. О, мы уже не такие смелые. Ах да, как он мог забыть, что в экстренных ситуациях твой противный голос съезжает до противно-звонкого. Будто тебя придавали. Ты просто тупая слабая девчонка, возомнившая себя спасительницей. Себя для начала защити, героиня. Чертово пустое место. — Не знаю. — Думай, Король. Холодный туман, промозглый ветер и просто турбо-мега-быстрое перемещение — что это? — Не может… Черт,  — он резко схватил Нанами за руку, потянув на себя. — Ты идешь со мной. — Что? Стой… Неадекватный, — ругалась Нанами, пока Кирихито больно сжимал тонкое девичье запястье. — А ну стой! Я никуда с тобой не пойду, пока не скажешь, зачем ты следишь за мной! Кирихито остановился и уставился на неё, словно она умалишенная. Холодно усмехнулся. — Кто-то о себе слишком высокого мнения, — он фыркнул. — Почему бы мне не спросить, откуда ты столь часто мелькаешь у меня перед глазами? Влюбилась? — нет, у него нет времени на глупую перепалку. Бежать, надо бежать вперед. Подальше от этого дерьма. Как можно дальше. Нанами на секунду опешила от дерзости. Она открыла рот, но не знала, что ответить ему. — Идиот! — воскликнула она, выдергивая свою руку из тисков. — Больно мне ты нужен, слушай. Парень зло усмехнулся. Его глаза сильно потемнели. — Солидарен с тобой, — он издевательски приподнял брови. — Заткнись, Момодзоно. Просто зат-кнись. Закрой свою пасть хотя бы на минуту. — Да пошел ты… — И пойду. Сама тогда выбирайся. Ах ты... Они не виделись три недели, и вот он опять колыхнул память своим неожиданным визитом. Ворвался, как тайфун — и вот опять у Нанами (пардон, у них) проблемы. Какого, спрашивается, ему надо от неё?! Она злилась на Мори. За то, что скинул её с моста; за то, издевался, и за то, что нагло поцеловал в губы. Да за все она на тебя злилась! То приходит, то уходит. Может, хватит уже? — Можно подумать, ты сможешь что-то сделать, — она поравнялась с ним и даже не стушевалась под тяжелым взглядом Кирихито. Она не могла объяснить столь острое желание повыпендриваться перед ним. Но — о боги — как он раздражал её. Выводил из себя. Заставлял повышать голос. — Представь дело профессионалам, — богиня хмыкнула. Но вот, что делать в данной в ситуации, представляла с трудом. Кто-то рядом противно захихикал. Конечно же, Кирихито не упустит возможности съязвить! Как пить дать, сейчас скажет какую-то гадость, от которой ей захочется вскрыть ему черепную коробку. Или расцарапать лицо. — Ну тогда, — издевательски протянул он, — вперед, всемогущая ты наша. Нанами хмуро кивнула. — А ты хоть представляешь, куда идти? — весело-противным тоном капал ей на нервы Кирихито Мори. — Я так молод, не хочется умереть так глупо! — и очень гаденько усмехнулся. Какого, спрашивается, ты веселишься, а? Смешно тебе?! — Тут один черт, ничего нет, — он наигранно зевнул. Нанами уже за n-ое количество времени подзадолбал его трёп. — Может, хватить строить из себя невесть кого? — и он все издевался и издевался. Она стойко терпела, в уме расщепляя нахала на частицы и каждому противно хихикающему атому, этакому мини-Кирихито, давала подзатыльника. Но постепенно терпение надувалось, как шарик. Становилось серьезной угрозой. Сейчас рванет! Нанами встала столбом, и парень, идущий позади, наехал на неё. Они оба чуть не свалились. — Есть идеи лучше? — она опустила голову и честно попыталась говорить спокойным тоном. Она, как богиня, чувствовала ответственность за жизнь рядом идущего с ней человека. Но чтоб ты... Чтоб ты ногу сломал, окаянный. — М, да, — он наконец ответил. Момодзоно ты чертова неудачница. Учись, как делают профессионалы. — У тебя нет с собой талисманов? Нанами на секунду засияла, обрадовавшись, но сразу поникла, вспомнив, что они в сумке, а сумка на скамейке в парке. Вот же блин… Но откуда он узнал про талисманы? Хм. Только Нанами захотела спросить об этом, как атмосфера вокруг них потяжелела. Она выдохнула горячий пар. Резко стало холодно, её прошиб страх. — Ч-человеческая б-богиня, — услышала она заикающийся голос откуда-то сверху. Или снизу? Нет, вроде справа. Или слева? Девушку охватил приступ паники. Кирихито встал к ней, как можно ближе. «Испугался, наверное», — подумала она, краем глаза следя за парнем. Но его лицо выражало лишь апатичную усталость, пока она растерянно хлопала глазами. Черт, он не должен выглядеть храбрее, чем она. Всё-таки она же здесь богиня! — Я тебя съем, — опять услышала она приглушенный и страшный голос. Её с-съедят?! — Какой позор, — Кирихито хмыкнул. — Позор падшему богу, — тонкая струйка крови стекла с губы на острый подбородок. Парень стер её. Будучи в теле обычного смертного, негативная энергетика плохо влияла на него. — Человек, да как ты смеешь?! Сдохни! — к Кирихито потянулись щупальца из пустоты. Парень ловко отскочил назад. Лишь на секунду ему удалось скрыться от лозы. Он вновь увернулся, однако одно щупальцо больно саднуло его по щеке. Кирихито зашипел. Человеческая кожа как бумага, как он мог забыть, хм. Нанами ужаснулась. «Трусиха, — ругала она себя, будто в замедленной съёмке наблюдая за развернувшейся картиной, — сделай что-нибудь уже!» Она подалась вперед, закрывая собой Кирихито. Она заорала, что было мочи: — Хватит! — и зажмурила глаза. Сильно-сильно. Ее словно окутал непробиваемый вакуум. Спокойствие накрыло с головой. Откуда здесь могло взяться умиротворение? Раз — и ничего не слышно. Ни один звук не мог пробиться до чуткого слуха. По телу разошлись странная дрожь и тепло. Нанами разлепила тяжелые веки. Было пусто и очень-очень светло. — Мы спасены, Кирихито, — с облегчением выдохнула богиня, тяжело задышав. Черт, как же она испугалась за него. — Идиотка, — он сплюнул себе под ноги кровь. Закашлялся. — Ты не рад? — позитивный запал Нанами начал гаснуть. И раздражение свинцовой тяжестью навалилось на худые плечи. Опять. В который раз… — Ага, очень. Теперь мы опять неизвестно где. По твоей вине, кстати, — он скрестил руки на груди. По её вине, значит… Ха! — Я тебе жизнь спасла! — возмутилась она, гневно сверкнув глазами. Почему он так говорит? — Не повышай на меня голос, — прошипел он. — Не смей, ясно, тебе?! — Его красивое лицо исказила гримаса ненависти. Нанами испуганно сглотнула, втянув шею в плечи. Такой Кирихито пугал. — Ты всегда такой придирчивый или сегодня особенный день? — обиженно бурчала себе под нос Нанами, следуя за ним. Он обернулся на неё и бросил злобный я-тебя-убью взгляд. — Не смотри на меня! — Я бы на твоем месте заткнулся, — почти угрожающе посоветовал он. Но тут они провалились куда-то вниз. (Да вы издеваетесь!) Белые стены, потолок превратились в черную воронку, в которую их затянуло. Страх, отчаяние, боль — эти чувства заполонили их души, пока ребята рушились в адскую бездну. Прошло не больше секунды, и под визг Нанами они оба упали на жесткий пол. От падения из легких выбило воздух, а в затылке у Кирихито припекло. Он ударился головой, да и ребра будто рвало. Мышцы одубели. Он, превозмогая боль, резко присел. Глаза открыть пока не получалось. Где-то рядом ойкала и вздыхала Нанами. Живая, и сойдет. Хоть горе-девчонка не потерялась. Кирихито усмехнулся, вновь ощущая во рту металлический привкус крови. Отвратительный вкус. Будто холодную сталь лизнул. Он закашлялся и услышал жалобное: — Дай руку. Он различил треск огня. Где они? — Обойдешься, Момодзоно, — Кирихито пересилил себя и распахнул тяжелые веки. Перед глазами завертелся мир, отчего он чуть не рухнул на ковер. Но вот он уже мог нормально видеть. Они были в чьем-то доме. За окном глубокая ночь. Ночь, уже? Любопытно. Кирихито поднялся и подошел к окну. Штор не было. Ни луны, ни звезд он не увидел. Парень открыл форточку: запах серы тут же ударил в нос. Дьявол, они же в… Дверь в комнату отворилась, и вошел молодой мужчина в черном смокинге. У него были серые зачесанные назад волосы и малиновые глаза. Он нахмурился, завидев перед собой двух людей. — Что… Вы кто такие?  Идзанами его подери, это же Абэ! Старый друг, приятель Кровавого Короля…