Смех Короля

Черный — из-под опущенных ресниц — взгляд, как шило, впился Нанами в затылок. Почти больно. Руки мелко задрожали, а местный холод, как иглами, протыкал кожу, отчего Нанами тяжело задышала. Запах вонючей серы раздражал нос. Еще больше глаза — она видела, как сквозь стекло, мутно и плохо. Чьи-то сильные руки держали ее, несли, но она, запрокинув голову назад, не знала, кто это. Может, Кирихито? Да — наверное, он. В горле пересохло. Стало жарко. Холодный пот прошиб все тело. — Дыши, девочка. — Она слышала, словно через толщу воды, голос Мори. Точно, это Кирихито нес ее. Только у него самый бархатный голос среди всех обитателей Ада. — Дыши, мать твою, — он уже рычал. А почему?.. Она не знала причину его злости, но заставила себя вдохнуть колючий, как стеклянные осколки, воздух. Будто песка проглотила, а не кислород. — Тш, мы почти наверху, — пообещал ласковый голос. Нанами доверилась ему, прежде чем потерять сознание. В лицо повеял теплый сухой ветер. Ей снилось то, что произошло сразу после того, как они попали в Ад. Уж слишком все прошло динамично, чтобы Нанами могла полностью переварить увиденное. Тот демон, его звали Абэ. Почему-то Кирихито знал его, и они общались, как старые добрые приятели. (Ей же это приснилось, да?) Она решительно ничего не понимала. Хотелось плакать — да. Навзрыд, отчаянно и сильно. — Человеку здесь не место, — вздохнул Абэ. — Я укажу вам путь отсюда, открыв портал, но такое слабое ничтожество, как я, не пользуется уважением у местной элиты. Поэтому убирайтесь быстрее. — Хорошо, — усмехнувшись краешками рта, согласился Кирихито. В полутьме комнаты его глаза хитро блеснули. — Как много потребуется времени, чтобы она окончательно сошла с ума? — зло засмеялся Мори. Нанами в ужасе зажала уши, подавляя задушенный крик. Она слышала в своей голове чьи-то чужие голоса. Их было много, и очень. Они уговаривали ее остаться. Но где, здесь?! Нет… Спасите. Пожалуйста. Умоляю вас. Кто-нибудь. — Вы еще не в Аду, лишь на верхнем ярусе. Сам знаешь, там та еще атмосфера. — Абэ закурил. — Три людских часа, я так думаю, хватит ей, чтобы уже здесь крышу снесло. — Здесь сила бога не работает, другой пантеон, хм, — Кирихито с презрением посмотрел на нее. У Нанами от его — ты ничтожество — взгляда затряслись поджилки. — Смотри, у нее уже, кажется, крыша едет, — они оба зло засмеялись. — Помнишь про эксперимент с тринадцатью девственницами? — Конечно. Нанами была на руках Кирихито. Он тоже испытывал сложности. Он ведь человек, мать его. Но ей с ним страшно. Будто она в ловушке. В клетке, что протяни руку и - укусят. Что дай волю чувствам, и — сгорела дотла. Будто нет ничего, кроме него и нее. Будто мир — есть Кирихито Мори. Она не могла выкинуть его из головы. Он, как греческий бог, Аполлон, был прекрасно-великолепен. Сильно и… … Кто такой Томоэ? Почему Нанами не могла вспомнить? Он кто-то важный в ее жизни? Очень. В голове мелькнул секундный образ. Чего-то белого. Кого-то, если точнее. То… Томоэ! Но. Кто это? — Поговори со мной, — сказал Кирихито. Нанами не понимала, чего он от нее хотел. Пого-во-рить? О. Чём? — Хочу… пить. — Терпи, девочка, — она различила его фирменную — черт ее дери — усмешку. Что-то теплое и липкое разлилось по телу, отягощая конечности. Нанами лишь на секунду разлепила тяжелые веки. Мутно… Черные губы растянулись в гадкой ухмылке, обнажая острые, как иглы, зубы. Кровавые волосы на фоне кровавой тьмы пугали. Она сморгнула. Обычный Кирихито Мори… Фух, показалось. — Говори. — Не могу. — Это приказ, идиотка. Спасибо. Просто не дай мне умереть. Пожалуйста. — Хорошо. Черная дверь — столь желанная — распахнулась перед ним. Нанами почувствовала на себе горячий, как расплавленное масло, свет. Кирихито сильнее прижал к себе хрупкое девичье тело. Он приподнял Нанами так, что она уткнулась носиком ему в шею. Острый аромат гари и жженой гвоздики завладел ее сознанием. — Поверь мне, ясно? — Я верю. Она сомкнула вокруг его шеи свои руки. Он наклонился к ней. Ее губы едва касались его щеки, опаляя своим горячим дыханием. Развращая их суть. До банального безумия. До гребаной точки невозврата. — Я верю тебе, Акура-Оу. Он с ней на руках шагнул в черную дверь.