Смех Короля

17. Задача: Возьмем красивую длинноногую блондинку и прибавим к ней пузатого олигарха. Вопрос: Что из этого выйдет? Решение (как один из вариантов): Блондинка выйдет за папика и родит от него карапуза. Что можете предложить Вы? — Это еще что за тест такой? — тихо возмущался Курама, задумчиво вертя в руке карандаш. Он вздохнул, не зная, что и написать. Он отвлекся на шум с задней парты и повернул туда голову: Нанами выглядела едва живой, чуть ли пластом по парте не расстелилась. Настроение у Курамы испортилось еще сильнее. Казалось бы, школа — радуйся, а нет, хотелось башкой о стену биться. Он еще раз перечитал задание. Ладно, пропустит. Переходим к восемнадцатому заданию. Что у нас там? 18. Представьте, что Вы состоите в браке. У вас замечательная жена, которую Вы очень любите, но однажды на порог Вашей квартиры заявляется беременная любовница. Ваши последующие действия. Курама скучающе подпер лицо рукой. Вопрос: что курил автор? — был актуален. А может, эти сомнительные тестики новый учитель понаписал? Первый день, а уже какие-то права качает. Курама вообще сомневался в профессионализме новоявленного преподавателя, залетевшего в класс, как метеор. А то, как этот тип сконцентрировал всё свое внимание на Нанами, было ловко замечено умным тэнгу. — Кирихито-сама, можно мне выйти? — отпросился парень громко, на весь класс. — Нельзя, — строго ответили ему. У ворона аж язык зачесался ляпнуть: Вы, наверное, не понимаете, с кем говорите. Я Курама, популярный певец, а Вы — лишь ничтожный учитель. Но он сказал следующее: — Извините. Нарисовав на месте ответа кривую рожицу, парень двинулся по тесту дальше. Нанами краем глаза наблюдала за ним, пока у самой мозг тысячу раз плавился и кипел. Сама она уже была на тридцатом задании. 30. Возникла следующая ситуация: Вы пришли в ювелирный магазин подыскать себе украшение, как вдруг на магазин совершилось вооруженное нападение. Продавцы в панике, повсюду слышится звон бьющегося стекла. Ваши действия. Нанами односложно начеркала ответ. Ответ: Бежать. И таких листов осталось еще три. Девушка разочарованно вздохнула. Как же она завидовала Кей, которая очень увлеченно отвечала на странные вопросы, то и дело её глаза радостно блестели. Момодзоно же приходилось эти ответы из себя выталкивать силой. Чем-чем, а богатой фантазией она похвастаться не могла… Секунды плавно перетекали в минуты, а звонка все не было. Эх. Грусть-тоска-печаль. Наконец расправившись со всеми вопросами, девушка аккуратно сложила всё в один файл и скромно передала на учительский стол. Кирихито-сама молча кивнул, разрешая выйти, и девушка, тихо собрав свою сумку, вышла из класса. До звонка оставалось пять минут, поэтому Нанами решила подождать подруг и вместе пойти домой. А пока она окунулась в воспоминания о сегодняшнем дне. Больше всего её взволновало то, что вчерашний посетитель её храма оказался преподавателем, замещающим больного Охара-сенсея. Таинственного брюнета звали Кирихито Мори, и последние три урока, что он провел у её класса, были довольно неплохи. По крайней мере, в сон не клонило. Разве что тест какой-то дурацкий был — так Охара постоянно такие давал, тут уж ничего не попишешь. Время, времечко, времюшечка, теки быстрее. Прозвенел звонок. Из классов потоками вытекали ребята, и наконец Нанами увидела подруг: подавленную Кей и усталую Ами. — Нанами! — звонко зазвучал голос Ами, на лице которой проступила улыбка. — Можешь помочь? — Да, конечно. С чем? Кей насупилась. — Я тоже могла бы помочь, — обиделась девушка. — Пока, — коротко бросила она. Нанами растерянно захлопала глазами. Неужели она стала причиной ссоры? Но где и когда успела? — Понимаешь, — издалека начала Ами, — мне поручили прибрать класс, но я очень тороплюсь. Милая Нанами, помоги, пожалуйста, — она молитвенно сложила руки. — Я потом продежурю за тебя. Честно-честно-честно. Момодзоно тепло улыбнулась и, ответив: «да, конечно», потопала обратно в класс. Томоэ рассердится, что она задержалась в школе. Томоэ скажет: Идиотка, тебе надо было отказаться. Томоэ засмеёт её стремление всем помогать и, бросив напоследок что-то презрительное, вроде «безотказная», закроет за собой дверь. Порой, ей кажется, что они с Томоэ из разных миров. Он — нечто большое, пропитанное горькой иронией и сарказмом, а она — что-то маленькое и незаметное, влюбленное в него. Да, такому, как он, не нужна такая, как она. Женщины, с которыми он проводит ночи, идеальны, если говорить о внешности. Наверное, они знают, как завлечь мужчину разговорами. Наверное, они мудры. Куда неопытной девочке, вроде Нанами Момодзоно, до них. Не ровня. Близко — нет. От невеселых мыслей её отвлек бархатный голос учителя: — Момодзоно, Вы? Что-то забыли? — Кирихито вопросительно приподнял брови. — О, нет, — спохватилась девушка, непонятно почему занервничав. — Я дежурная, простите, если заставила ждать! — Приступайте. — Тон, означающий: я знаю правду, какие мы добрые, не оправдывайся. Нанами вздохнула. Уборка требовала от неё максимум усилий. Скинув сумку на парту, девушка вышла из класса, чтобы взять швабру и ведро. Кирихито скрылся в лаборантской и впервые за день спокойно вздохнул. Ох, ох, судьба точно благосклонна к нему. Сегодня утром его разбудил звонок преподавателя философии, «радостно» сообщившего ему, что если Мори хочет автомат по предмету, то пусть заменит одного учителя денечка на три. Отличный шанс, думал Король, быстро собирая вещи. У него давно были проблемы с философией: преподаватель жёстко валил Короля, как только можно и нельзя. Все потому что Акура-Оу вслух высказался, что не всралась ему эта философия. Он вообще не понимал, зачем людям огромное количество информации в их маленьких головах? По началу, Акура-Оу с трудом разбирался в технических науках, в истории и культуре (дальше 16-го века), что запросто мог ляпнуть самую настоящую глупость. Поэтому за месяц реабилитации (мы же помним, Кирихито нашли в горах) мужчина загрузил себя, проводя все свободное время за чтением, чтобы восполнить пробелы. Если выделяться, то ненароком еще и божки заметят, чего он никак не хотел. Пусть и дальше пируют, наслаждаясь бессмертием, им недолго шиковать. Всё хорошее когда-нибудь кончается. Акура-Оу усмехнулся своим мыслям, злобно скалясь, и на миг его лицо обрело схожесть с Его Настоящим Лицом. Итак, на данный момент, у него есть одна человеческая богиня — самый доступный способ решения текущих проблем. В страну Желтых Вод ему дорога открыта (да с ней хоть куда!) — не пропадешь. И вот он, сам Кровавый Король, используя свои харизму и обаяние, совратит Нанами Момодзоно, чтобы использовать в своих грязных делах. Он различил, как скрипнула дверь в кабинете, означая, что девушка вернулась. Нанами-уборщица, такого он ещё не видел. Посмотреть, может? Умора, наверно. Поломойка, поломойка, под столом еще помойка! Нанами наклонилась, чтобы пристегнуть тряпку к швабре. Бюджетная школа — сразу видно: здесь учатся слабые детишки, раз их еще и полы заставляют мыть. Мужчина подавил презрительный смешок за легкой улыбкой. Ей должно быть стыдно за то, что она учится тут. Ему бы непременно было стыдно — фу. Она долго возилась, щелкая по железке, но ту видно заело, и она не поддавалась. Акура незаметно вышел из лаборантской, так что Нанами не заметила. Ее задница выпятилась вперед, а юбка чуть задралась. Если девушка наклонится хотя бы ещё чуть-чуть, то его взору откроются ее труселя. Хотя он и так мог сказать, какого они цвета. Белые с голубыми бантиками. Скрестив руки на груди, он высокомерно наблюдал за ней. Секунда за секундой… Стало как-то скучно. А почему бы ему не пошалить? Хорошая идея, кстати. Напугать ее — он хотел бы этого. Ощутить чужой страх, как страстно бьется сердце, а на лбу проступает испарина — м-м. Он прикрыл глаза, хватаясь за острый выступ на стене, и был готов поклясться, что смог бы кончить прям на месте. Шалость, он задумал плохую шалость. Он подкрался к ней тихо, как и подобает опытному хищнику. Его рука легла на тонкий девичий стан, прижимая ее зад к своему паху. А его губы находились на уровне её уха. От ее волос пахло яблочным шампунем, и он почти что губами коснулся ее нежной кожи. Нанами всем телом напряглась, чувствуя, как немеет кончик языка. — Узнала? — Его шепот пугал своей извращенностью. О боги. — К-кирихито-сама, — в горле встал ком. Голос предательски задрожал. — Что будет, если мы займемся горячим сексом на учительском столе, м? — Его голос обдавал мурашками, мужским парфюмом и желанием. Внутри Нанами все скрутилось в один тугой узел. Еще одно слово — и рванет к черту! Тш-ш, девочка. Спокойно. Спокойно, Нанами. Дадим отпор извращенцам! — бойко решила она, сжимая в руке железную рукоять. Сейчас! Девушка как въехала придурку в живот локтем, ловко выкручиваясь из его объятий. Отпрыгнув, она и не думала сбегать из класса. Стоило проучить извращенца. Зря по нему Кей сохла, это же обычный раз-врат-ник! Нанами прям как чувствовала вчера, что он непрост! А иначе бы он поперся за ней в храм, а? Маньяк… Как пить дать, маньяк. Она вооружилась шваброй, выставив оную вперед. А он еще решил и в школу за ней прокрасться… Сердце похолодело, а саму Нанами передернуло от ужаса догадки. Она понравилась этому… м, придурку. Ужас! Нанами точно все расскажет Томоэ. Да на этом дрище и места живого не будет! Ишь чего удумал, к приличным девушкам приставать. Ха! Да она таких, как ты, как орешки щелкает. — Стойте на месте, иначе… — «Иначе» что? — насмешливо переспросил он, придерживаясь одной рукой за парту. Он бы соврал, если б сказал, что ему было не больно. — До смерти затычешь своей палочкой? Не смеши, Нанами. О том, что сегодня его ударила девчонка, он никому не расскажет. Эта тайна уйдет с ним в могилу. Непрестижно же как-то. — Я на вас жалобу напишу! — горячо отпарировала Нанами. Он усмехнулся, делая шаг вперед, так что конец швабры впился ему в живот. — Ну, сделай мне больно, — певуче растянул Король, на свой манер улыбаясь, обнажая белоснежные зубы. — Ближе… Нанами в уме чертыхнулась. Вот же гад… — Можешь что-нибудь у меня спросить, я сегодня крайне добр, — издевался Акура-Оу. — И что же, например? — напряженно уточнила она. Он осторожно положил свои руки на швабру. — Например, Томоэ любит помягче или пожестче? — он добился нужного эффекта: она потеряла бдительность. Пора! Король ловко вывернулся, отбирая у Момодзоно «оружие», а саму девушку прижал к стене, так что угол больно впился ей в лопатки. Парень опасно навис над ней. Смотри на него. Смотри в глаза. Страх парализовал тело. Теперь она никогда не будет кричать на героинь, которые вдруг встали столбом, боясь двинуться с места. Парень вызвал в ней потаенные страхи.  — Если ты, — она потеряла уважительное «Вы», — тронешь меня, я закричу, — прошипела Нанами. Парень не среагировал на угрозу. — Ты не узнала меня, ведь так? — спросил он, при этом морщась. — Узнала… «ведь ты — вчерашний прихожанин в храм Микагэ», — хотела сказать она. — Я не об этом, глупая девчонка! — раздраженно перебил Король. — Имя Акура-Оу тебе о чем-нибудь говорит? Акура-Оу? Впервые слышит… — Нет, понятия не имею, о ком ты, — тоненько пискнула Нанами. Ну, и в пекло тогда тебя. Он отпустил ее, давая девушке спокойно вздохнуть и ничего не говоря, взял свои вещи, покидая территорию школы. Нанами провожала его тревожным взглядом, растирая затекшие запястья. Псих какой-то. Плюнув на дежурство, она снесла уборочный инвентарь на место и, еле успев на автобус, поехала домой. На душе у нее было тревожно. Надо же… Придя в храм, она как мышка юркнула в свою комнату. Тихо вздохнув, она лицом упала на кровать, не имея при себе силы, чтобы пошевелиться. Пролежав минут пять, она с трудом встала, чтобы начать делать домашнюю работу, на которую всегда тратила час. Успеваемость у нее средняя, а стремиться к тому, чтобы быть лучшей, — это нужно много заниматься, читать, до чего у нее не было охоты. Она сидела, задумчиво грызя карандаш, а умом витала около событий, происходивших в школе. Эх, а окажись она сейчас там, то по-другому ответила бы Кирихито: бойко, упрямо и громко. А то вела себя как мышь зачуханная. Сколько время? — отвлеклась Нанами на часы. Почти семь. Пора идти ужинать, иначе Томоэ придется за ней идти, а, если он придет, они сцепятся языками. В последнее время они часто ссорились. О, боги. Дайте сил. — Томоэ? — удивилась Нанами, когда они столкнулись в коридоре. Его роскошный хвост распушился, а белоснежные мягкие ушки так и хотелось потрогать. Серебряный лис. Точно, серебряный — драгоценность, благородный металл. Она мечтала об этом серебре. Томоэ слишком прекрасен, слишком невероятен. Он всегда слишком «слишко». Конечно же, он не похож ни на кого, с кем ей доводилось встречаться раньше. И даже глаза у него необычного цвета. Может, и внешностью он прекрасен, но более вредного характера она еще не видела. Это его вечное люди-слабы, а от презрительного из-под опущенных ресниц взгляда немого превосходства, порой, хочется лечь и умереть. Серебряный лис. Обычная человеческая девочка. Конечно же, она мечтает о взаимных чувствах. Но что Нанами может ему предложить? Лишь себя… От нахлынувших вдруг невеселых мыслей захотелось заплакать, срывая голос. Удариться об реальность — это она могла запросто. А ведь так хотелось, как у героинь романов: Искра, буря и безумие. Чтобы он любил ее. Чтобы недопонимания разрешились. Чтобы она больше не страдала.

***

Акура-Оу бесился. Какого, спрашивается, она его не помнит? Чертовка играет с ним? Спокойствие, ему срочно нужно успокоиться. Он медленно вдохнул и выдохнул через рот. Так-так, что она там сказала. Нет, понятия не имею, о ком ты, — эти слова,  как будто она физически дала ему пощечину, больно били по рассудку. Не знает?! Она, его — Кровавого Короля? Глупая-глупая женщина. Как же ты бесишь его. О, несчастная, он вырвет твое поганое сердце и бросит к ногам твоего возлюбленного, Томоэ. Вот умора будет! Королю точно будет смешно. Обхохочешься просто… Так, спокойно. Вдох, утоливший потребность мозга в кислороде. И выдох, когда всё практически отпустил. Еще ни одна, видят Боги, ни одна женщина не выводила его так из себя. Акура-Оу посмотрел на свои руки: надо же, казанки до крови натер, пока об стены бил. Вот дурак, усмехнулся он. Из-за какой-то дуры так калечить свое несовершенное тело. Завтра он с ней поквитается. Сомкнет свои руки на тоненькой жилистой шейке, пока не услышит столь заветного хруста. Пусть сдохнет, крыса… Пусть-пусть-пусть. Никто не смеет забывать его, самого Кровавого Короля. Мужчина надтреснуто засмеялся. Этот смех саднил в горле, зудел под ребрами и, булькая, выходил наружу. Он смеялся задушенно, до боли сжимая кулаки. Он смеялся как чокнутый.

***

На улице было темно, и Момодзоно, сидя в ночнушке, готовилась ко сну. Она все еще вспоминала Кирихито… Его дыхание на своей шее, — и чуть ли не выла от злости. Так бы и прочистила себе мозги. Ей было стыдно, но перестать не думать о нем было трудно. Еще никто не проявлял к ней столь откровенную симпатию. А от пошлости, которую он ей наговорил, внизу живота свело горячей судорогой. Да, она знала, что ведет себя как дура. Но, блин, как заставить себя не думать о том, кому ты нравишься? У Нанами такой сбой был впервые. И чтобы завтра ее никто не сбацал (под «никем» она имела ввиду Кирихито), она попросила Томоэ пойти с ней в школу. Но, судя по его резкому тону, на лиса особо рассчитывать не придется. О случившемся в школе она тактично промолчала, ей вообще вспоминать такое было стыдно. Зато походит с Курамой завтра. Акура-Оу. Кто же это? Нанами призадумалась. А может, ну его. Есть хочется. Девушка посмотрела на часы: полночь — время выйти на охоту. Надев кофту, Нанами незамеченно прокралась на кухню и, осторожно включив свет, заглянула в холодильник. Довольно потирая ладошки, она достала чашку с рисом и мясо в соусе. Ням-ням… — Нанами… — услышала она голос Мидзуки за спиной и застыла на месте. Сердце в груди ойкнуло. Попалась… — Мидзуки, а ты чего не спишь? — пропищала девушка. — Ты куда с этими тарелками собралась? Сказать, надо срочно что-то сказать. — Уроки, — еле выдавила она. — Что «уроки»? — не понял Мидзуки, нахмурив брови. — Не доделала… Змей улыбнулся, наверное. Нанами не знала, потому что повернуться было ужас как страшно. Дрожащими от волнения руками она поставила продукты на место и также тихо закрыла дверцу холодильника. — Думаю, теперь я понимаю, что имел ввиду Томоэ, когда говорил, что на холодильник нужна сигнализация или кодовый замок, — по-доброму рассмеялся хранитель. — Не ешь на ночь, вредно для здоровья. «Хорошо, что не Томоэ», — билась в голове мысль. Уж от лиса она доброй улыбочкой и приветливым наставлением не отделалась. Он бы её сожрал на месте, все соки из неё выпил — кровопиец. — Так что с уроками? — спросил Мидзуки, провожая её до комнаты. — Да там, — помялась девушка, переминаясь с ноги на ногу, — задали доклад. А я информацию найти не могу. — Спроси у меня. Может, я знаю. «Это навряд ли», — подумала она. — Акура-Оу — тебе знакомо это имя? Лишь на долю секунды ей удалось заметить, как изменилось выражение лица Мидзуки. Ухмылка исказила его губы, а в глазах мелькнуло что-то, вроде вопроса: а точно ли ты доклад делаешь? Змей прислонился плечом к стене и немного помолчал. — Это ёкай, — начал он, — по прозвищу Кровавый Король, исчезнувший около пяти столетий назад. А зачем школьникам о нем знать? — Эм… Ну, — в голове забурлила мыслительная деятельность, — по искусству. Это же эм… историческая легенда… Змей улыбался краешками рта, слушая, как запинается Нанами, и видя, как предательски краснеют её щеки, а взгляд бегает из стороны в сторону. — Наверное, вам интересна песня «Смех Короля»? — уточнил он, а взгляд буквально смеялся ей в лицо. Момодзоно схватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Да, — быстро выпалила она, чувствуя, что дыхание сбилось окончательно. — Тебе это когда сдавать? — На следующей неделе, — соврала Нанами. Мидзуки положил руку на плечо Нанами и улыбнулся. — Хорошо, иди спать. Я всё найду. — Чего галдите на ночь глядя? — как гром за их спинами раздался голос Томоэ. Нанами удивилась тому, что Томоэ не ушел к тануки. А с другой — может, оно и к лучшему? — Нанами не спится, — Мидзуки был крайне миролюбив, на что кицунэ презрительно фыркнул. — Можешь идти, — демонстративно повернувшись к змею спиной, словно того уже и нет, он обратился к богине: — В комнату, Нанами… — Ты не смеешь таким тоном обращаться к божеству, — рассердился змей, покачав головой. Томоэ раздраженно вильнул своим хвостом, явно прогоняя второго хранителя. — Я сказал: иди, — уже жестче повторил он, и Нанами заметила, как его глаза потемнели. Хранители часто ссорились. Она посмотрела на змея, мол, послушай Томоэ. На этот раз Мидзуки смолчал, гордо удаляясь к себе. — Идем, я проконтролирую, чтобы ты легла в кровать, — уже более нейтральным тоном ответил лис, заталкивая богиню в комнату, а потом на кровать. Завернув ее в одеяло, как в лаваш, так что и пошевелиться было невозможно, он довольно завилял хвостом. — Теперь так буду делать каждую ночь, — заявил он, любуясь тем, как Момодзоно пытается выкарабкаться из кокона. — А теперь спи. Томоэ… Ее любимый Томоэ… Не-уходи-пжлста. — Томоэ, не уходи, — как глухо звучал ее голос. Я люблю тебя, Томоэ. Люблю… Мужчина застыл на пороге, хмурясь. В груди что-то заныло, бесясь, и кровь закипела от звука её голоса. Томоэ закусил губу. Нет, он и так долго топчется у порога, ему лучше уйти. Немедленно, екай его подери. То, что он сейчас чувствует к ней, неправильно. То, что он чувствует, должно сгинуть. Хотя что он, по сути, испытывает к ней, кроме раздражения и злости? Ничего, кажется. Он с Нанами из разных миров. Ему хватает и лживых объятий шлюх, а она — нет, определенно не то. А то, что его к ней тянет, вполне объяснимо. Она — молодая подрастающая девушка, будущая красавица, он — мужчина. Просто рефлекс. — Спокойной ночи, — сухо ответил он и щелкнул по выключателю. В комнате погас свет. Спи спокойно, Нанами. Томоэ всегда будет на страже твоего сна. Томоэ забыл, что: … Любви подвластны и ёкаи…

***

Акура-Оу сидел на подоконнике, глядя в ночное небо. Его взгляд был тусклым, а губы строго поджаты. Он не знал, чего хотел прямо сейчас, конкретно в эту минуту. Казалось, ничего. На сердце — пусто. Мыслей в голове не больше, чем у мухи, — опять пусто. И нет, наверное, чего-то он всё-таки желал: покоя. Просто оставьте его все в покое. Сейчас он чувствовал себя как в аду. Единственное, что там было жарко, а здесь — прохладно, так что белая, как мрамор, кожа покрылась мурашками. В пекле он бесцельно брел, ища выход, которого не было, лишь одна мгла. Ему повезло: не каждый возвращается оттуда и не каждый продолжает жить, привыкая к новой обстановке. Он смог. Он — молодец… Хотя волновало ли этого его? Да ни разу. Он взял телефон в руки, ловко повертел его и лишь потом включил. В глаза ярко засветил дисплей, так что парень сощурился, прежде чем глаза привыкли. Он по памяти набрал номер. Пошел вызов. Гудки. И он услышал сонный голос Нанами: — Да, я вас слушаю. — Нанами, я на мосту, — сиплым от долгого молчания голосом сказал он, — помоги мне… Пожалуйста. И сбросил вызов. Он лениво встал, встряхнув плечами, чтобы сбросить липкую усталось. Нужно одеться потеплее, на улице холодно.       … Он встретил Нанами на мосту. Фонари туско освещали ей дорогу. Та тяжело дышала, жадно хватая ртом воздух, и речь у нее была сбивчивой. — Ты одна? Она кивнула, слишком близко подходя к перилам. — Можешь не прощать меня, - Акура-Оу впервые за день гаденько ухмыльнулся. — О чем ты? — девушка повернула к нему голову. Кирихито толкнул Нанами, и та, не имея под собой опоры, поддалась вперед. Зрачки расширились от удивления. В горле встал ком, который не схаркнуть. В груди что-то оборвалось. Ее так просто предали, обрекая на смерть. Как он мог?! Она полетела вниз. Ветер ласкал ее кожу, а сердце колотилось о ребра. Без Томоэ. Смерть?! Почему от одной мысли о скорой кончине хочется кричать, сорвав голос и связки? Кричи, Нанами. Кричи. Она сильно-сильно зажмурила глаза. Десять, одиннадцать, двенадцать… Она все еще летит? Глаза было чертовски страшно открывать. — Зачем ты, дура, поперлась сюда?! — Лис орет на неё. Будто ей и без того не тошно. Будто она не разочарована. Заткнись, Томоэ! Видит бог, заткнись… — Совсем уже с катушек слетела! — Его голос как горох бьется об ее слух. Что это с ней? Застывает в венах кровь, и сердце из стали горит как папирус. Не печалься, не кричи. — Хватит, — всё, что смогла выдавить Нанами, задыхаясь от душивших ее слез. — Идиотка. Наверное, ты прав. Безукоризненный идеальный Томоэ, куда ей, нелепой, до тебя?! Куда… Горячие слезы заскользили по коже, плавя своим адским жаром места, где оставляли мокрый след. Если реветь, то чтобы башню снесло окончательно. Томоэ замолк, напряженно глядя на нее, пока крохотное сердечко Нанами обливалось кровью, с трудом проталкивая по венам кровь. Что-то сделать. Ему что-то срочно нужно сделать, чтобы успокоить её. Хранитель сделал к ней шаг, еще один и заключил в объятия. Его рука легла ей на затылок, привлекая к груди, а вторая на спину. Она вдохнула в легкие запах Томоэ. Он пах искрящей свежестью. Аромат лиса она бы ни с чем не спутала. Идеальный лис и неидеальная дура-девочка. У них нет общего. И будущего тоже нет. — Не плачь, Нанами, — бархатом струился его голос, обретая мягкость. — Пожалуйста… Она сжала в кулачках ткань его одеяний. — Я уничтожу этого человека, — пообещал он, гладя мягкие волосы. — Нет, Томоэ! Я сама подскользнулась… Кирихито уже не было, он со спокойной совестью пошел домой отсыпаться. Он знал, Томоэ спасет ее. Ты жалок, Лис, нашептывал ветер голосом Кровавого Короля.