Если сможешь, прости

Меньше всего Анне сейчас хотелось с кем-либо разговаривать, но она заставила себя подняться и подойти к двери. Однако за дверью никого не оказалось. Наверное, показалось, подумала Анна, и села за стол. Мысли роились в голове, обгоняя и перебивая друг друга. Действительно ли у дочери проявился ее дар? Если да, то чей дух явился Софье? Кто жив – неужели… она даже подумать об этом боялась, чтобы не разбудить в себе ложную надежду. Анна открыла ящик комода, достала бумагу и набросала несколько женских портретов… Дочь она нашла в саду. Софья стояла у ореха и декламировала стихи. - Мамочка-мамочка, послушай, как я стихи читаю, а то Дмитрий не хочет, - огорченно вздохнула дочь. - Конечно, Сонечка, с удовольствием тебя послушаю. - А что это у тебя? – дочь с интересом посмотрела на листы в руках Анны. - Да это… - Мам, это ты рисовала? Дай посмотреть, ну, пожалуйста… - Ты же хотела мне стихи почитать? - Да ты их все равно уже слышала. - Ну, хорошо, смотри. - Мамочка-мамочка, это она, она! – возбужденно воскликнула Софья, глядя на один из портретов. - Кто она? - Ну, та тетя, которая сегодня приходила и просила тебе передать, что он жив. Мам, так ты ее знаешь? А кто она, мам? – оживленно тараторила дочь. – Видишь, я не обманула. Она настоящая. Ой, мам, а можно и мне бумагу? Я тоже хочу рисовать. - Иди, попроси бабушку, она тебе даст и бумагу, и карандаш. Софья вприпрыжку понеслась к дому, а Анна осталась стоять в саду. Все сомнения теперь отпали. Но что же случилось с Ниной Нежинской? И почему только сейчас она решила сказать о том, что Яков жив? Анна знала, как ненавидела ее соперница, и сообщить о том, что Штольман жив, было странным поступком с ее стороны. Внезапно Анна ощутила в теле озноб. А что, если это месть и Нина будет теперь постоянно приходить к Софье? А что, если и другие духи начнут тревожить дочь? И как скрыть от окружающих этот дар? Нет, невозможно стоять на одном месте, нужно пройтись, чтобы прийти в себя и решить, что делать дальше. Вечерело. Выйдя из калитки, Анна повернула налево и неторопливо пошла в сторону поместья князя Разумовского. Чем ближе она подходила, тем более неприятные чувства испытывала. В памяти ярко всплыла последняя «шутка» князя. Анна как будто снова попала в прошлое, сердце сжалось от невыносимой боли, тревоги и страха. Она остановилась, резко развернулась и замерла: прямо перед ней собственной персоной стоял князь, живой-живехонький. - Господи, - прошептала Анна и замерла, всматриваясь в мужчину. - Не пугайтесь, это всего лишь внешнее сходство, что, впрочем не удивительно. Позвольте представиться, Алексей Владимирович Разумовский, младший брат Кирилла Владимировича. - Анна Викторовна Миронова… то есть, простите, Коробейникова, то есть... В общем, неважно, зовите меня просто Анна Викторовна. - Вы меня простите, я, наверное, напугал, барышни – существа впечатлительные. - Да нет, что вы, разве вы виноваты… - Анна умолкла. - Кирилл Владимирович никогда не говорил о том, что у него есть брат. - На то были свои причины. Анна уже почти пришла в себя и смотрела на копию князя Разумовского с нескрываемым любопытством, отмечая тонким взглядом художника мелкие несоответствия с «оригиналом». Алексей Владимирович был чуть повыше ростом, чуть худее, имел слегка более вытянутый овал лица, и чуть длиннее нос. Но в целом, если не присматриваться, вполне мог сойти за князя Разумовского. Правда, голос был немного звонче, и темп речи - быстрее. - И как давно вы здесь? Какие у вас планы, если, конечно, это не тайна. - Да какая там тайна? Я приехал сюда недавно, буквально пару недель назад. После оглашения завещания оказалось, что я его единственный наследник. Честно говоря, я не ожидал этого. - А почему же вы не приехали раньше? - Видите ли, дело в том, что я уже давно живу в Париже, и вовсе не собирался возвращаться в Россию, но… - Алексей Владимирович слегка понизил тон и голос его стал более похож на голос брата. – Мне стали сниться сны. - Сны? – переспросила Анна так же тихо. - Да-да, сны. Понимаете ли, Анна Викторовна, вот уже несколько месяцев, как мой брат стал приходить ко мне во сне и просить, нет, я бы даже сказал, требовать наказать его убийцу. - И он назвал вам его имя? - В том-то и дело, что нет. Я уже упомянул, что наши отношения трудно было назвать братскими, но я никак не ожидал, что он будет доставать меня с того света, простите за такие слова. - Вы пробовали обращаться в церковь? - Да, неоднократно. Но ничего не помогло. Мой духовный отец посоветовал мне исполнить волю покойного. Скажите, вы ведь были здесь в то время, когда убили Кирилла Владимировича? - Да, разумеется, но менее, чем через год, мы с мужем переехали в Петербург, и… - То есть, вы не знаете, кто его убил? - Нет. – твердо произнесла Анна. – К сожалению, убийцу так и не нашли. - Очень-очень жаль. Я так надеялся, раз вы были соседями… - Знаете, мы не были особо близки с Кириллом Владимировичем. Да, он бывал несколько раз в нашем доме, и мы наносили ответные визиты, но это было скорее более официальное общение, нежели дружеское, – Анна оглянулась в сторону своего дома. - Если вы не против, мне пора уже домой, дети ждут. - О, у вас есть дети? Я очень люблю детей. Своих, к сожалению, не имею. А ваш муж… - Коробейников Антон Андреевич, служит в полиции. Но сейчас он в Петербурге. - Что ж, не смею вас больше задерживать. Почту за честь принять вас у себя в это воскресенье. - Благодарю за приглашение, Алексей Владимирович, я подумаю. - Конечно. Всего хорошего! – приподнял свой котелок князь. - Благодарю. И вам. Анна с облегчением вздохнула и устремилась обратно в родительское поместье. Она так рассчитывала на спокойствие и мирную жизнь Затонска, но, похоже, судьба решила распорядиться иначе, сходу внеся в ее планы свои изменения. Брат Разумовского однако, совсем не так прост, как кажется, несмотря на внешнее благодушие и попытки расположить ее, Анну, к себе. Известно ли ему о том, что князь делал ей предложение, и все обстоятельства его смерти? **** Часы показывали половину седьмого, когда старший следователь Коробейников Антон Андреевич вышел из здания сыскной полиции. Сегодня он впервые за много лет службы не спешил домой. Весь день, начиная с самого утра, он чувствовал себя не в своей тарелке. Проведя вчера на вокзал жену и детей, он вернулся домой и сразу лег спать. Утро было необычно тихим, дом – пустынным. Антон Андреевич впервые за последние несколько лет почувствовал себя ужасно одиноким. Он не стал завтракать дома, чтобы избежать этого тошного ощущения, а помчался на работу, по дороге купив в булочной пару пирожков. Работы сегодня было полно, и он даже забыл об отъезде семьи, но выйдя на улицу, снова ощутил некоторую тревогу. У него даже мелькнула мысль сходить в трактир, но он тут же от нее отказался. Не пристало семейному мужчине, в отсутствие жены, шляться по таким местам. Антон Андреевич вздохнул. Тогда, почти пять лет назад, желая спасти любимую девушку от позора, и втайне надеясь, что со временем она станет к нему благосклонной, он совершил поступок, который, надо теперь признать, был весьма опрометчивым. С другой стороны, вернись он сейчас снова в то время, скорее всего, поступил бы точно так же. Когда Милц наконец разрешил Антону Андреевичу войти в комнату, Анна лежала на кровати в каком-то полузабытьи. Она была очень слаба и едва повернула голову. Антон подошел к ней, присел рядом и робко взял за руку. Он говорил о том, что сделал все возможное и невозможное, чтобы найти Якова Платоновича, но тщетно. О том, что ему самому очень трудно поверить в то, что Яков Платонович мог так поступить, что существует только одна-единственная причина его исчезновения, как бы ни было горько и больно это признавать. - Анна Викторовна, я не знаю, как вам об этом сказать, но… - с этими словами Антон Андреевич достал из кармана лист бумаги. – Я, наверное, не должен был этого делать, но… вы заслуживаете лучшей участи, вы и ваши дети. - Что это? – едва слышно прошептала Анна Викторовна. - Это выпись из метрической книги, о вашем венчании с Яковом Платоновичем, - ответил Коробейников и замер в нерешительности. - Как…как вы сказали? - Понимаете, когда Яков Платонович исчез, документы его остались в доме, в котором он жил. В общем, забрал я паспорт себе, думал, придет – отдам, а он… не пришел. И вот сейчас, когда вы так уязвимы, и ваши дети… В общем, есть у меня знакомый батюшка, мой друг детства, я к нему пошел, рассказал всю вашу историю, мол, так и так, пропал человек без вести…ну, приврал немного, что помолвлены были, вы уж простите… В общем, освятил он ваш союз заочно, так сказать, и теперь ваши дети законнорожденные получаются, нужно только записать. - Антон Андреевич, - Анна Викторовна попыталась подняться, но обессиленно опустилась снова на подушки. – Как же это возможно? - Анна Викторовна, не вставайте, вам нельзя. У них в церкви пожар был недавно, сгорела метрическая книга, и не только, вот мы и воспользовались, так сказать, случаем. Я готов к тому, что вы меня проклянете за это, но мне показалось, что так будет лучше… - Я… не знаю, что сказать… Я… - Не нужно ничего говорить, вы просто эту бумагу сохраните. Я уверен, Яков Платонович бы… Коробейников поднялся. Анна смотрела на него, а по ее щекам катились слезы. - Анна Викторовна, вы только не плачьте, вам нельзя… Вам нужно беречь себя и свое здоровье, у вас такие чудесные детишки. За воспоминаниями Коробейников и не заметил, как ноги привели его к любимой кондитерской. ***** Марья Тимофеевна никак не могла уснуть. Она повернулась к мужу, лежавшему к ней спиной. - Витя… - тихонько позвала она, и, не дожидаясь ответа, легонько потрогала за плечо. – Витя… - Что…да…конечно, - спросонья ответил муж. - Витя, нам нужно поговорить. - Это не может подождать до завтра? – Виктор Иванович окончательно проснулся. – Маша, я чертовски устал. - Знаю, знаю… но это очень важно. - Ну, что уже случилось? - садясь на кровати, спросил муж. - Аня. - Что Аня? - С ней что-то не так. - С чего ты взяла? - Понимаешь, она приехала такая радостная, спокойная, а потом… вот после обеда, стала такая задумчивая, потом ушла в сад. А пришла совсем растерянная, вся в мыслях. Я у нее выспросить хотела, и так, и эдак, все хорошо, говорит, не волнуйся, мама. - Вот и не волнуйся. - Витя! – раздраженно промолвила Марья Тимофеевна. – Ты же знаешь, какая она скрытная. Даже если хуже некуда, будет молчать до последнего. - И какие у тебя предположения? - Да какие предположения, откуда я знаю? - Может, с Антоном Андреевичем что? - Не знаю, говорит вроде, все хорошо, а там поди знай. Ох, говорила я, не нужно было соглашаться на это. - На что на это? - Витя, ну ты как маленький! На сожительство это. - Маша, но ты ведь все знаешь, положено по закону, пять лет ждать, если человек пропал без вести. - Так уже пять лет и прошло. - Пять будет в декабре только. Тогда и можно будет обвенчаться. Маша, я очень хочу спать. - Тебя не интересует состояние твоей дочери? - Не перегибай, я за нее волнуюсь не меньше твоего, но она сейчас спит, а утром я с ней поговорю. - Поговори, Витя, поговори, а то мне как-то неспокойно на душе, - сокрушенно вздохнула Марья Тимофеевна. - Спокойной ночи, дорогая, - поцеловав жену, Виктор Иванович повернулся на бок, но едва лишь закрыл глаза, как жена снова его позвала. - Витя! - Что еще? - Совсем вылетело из головы. Сосед наш, ну, князь номер два, Аннушку нашу в гости пригласил, с детьми, ну, и нас тоже. - Ну, так пойдем. - А с чего бы это? - Маша, хватит подозревать плохое. Пригласил человек, и пригласил, сходим и узнаем. Если ты будешь продолжать меня будить, я уйду к Прасковье. - Что?! - Спи уже. Марья Тимофеевна вздохнула. Как же она завидовала спокойствию мужа, ну вот все ему нипочем, она уже извелась вся, а с него как с гуся вода. Виктор Иванович, засыпая, поймал себя на мысли о том, что неплохо было бы иметь отдельную спальню, как у его костромского коллеги Евграфова. ****** Поужинав чаем c ватрушками и вареньем, Антон Андреевич нехотя направился домой. Мысли его снова вернулись к Анне. Он так надеялся, что со временем она все-таки его полюбит, но Анна испытывала к нему лишь уважение и благодарность. Он даже не пытался говорить ей о своих чувствах, которые крепли с каждым днем, сам себе напоминая об их уговоре. Анна, конечно, по-своему любила его, но это была любовь скорее сестринская. Спали они, разумеется, в разных спальнях… Проходя мимо центрального входа в Александровский сад, Коробейников заметил пару, которая, судя по всему, находилась в самом эпицентре ссоры. Мужчина громко кричал на женщину, а она пыталась его успокоить. Внезапно он ударил ее наотмашь по лицу. - Не сметь бить женщину! – Антон Андреевич среагировал молниеносно. - А ты кто такой, сударь? – мужчина был явно пьян. – Тоже ее любовник? Коробейников попытался достать пистолет, но не успел, и был свален на землю неожиданно мощным для нетрезвого человека ударом… Придя в себя, Коробейников увидел склонившуюся над ним женщину. - Антон Андреевич, вы живы? – взволнованно спросила она, вытирая платком кровь на его виске. - Это… вы? – растерянно спросил Коробейников. – Или я умер и попал в рай? - Это я, я. Как вы? Встать можете? Давайте помогу, - женщина попыталась помочь Антону, но он отодвинул ее руку. - Я сам… справлюсь. - Вам нужно в больницу. - Нет, ничего страшного, пустяки. - Спасибо вам. - За что? - За то, что заступились за меня. Коробейников смотрел на женщину, не отрывая взгляда. Прошло столько времени, а она практически не изменилась, разве что немного похудела. Вдруг в груди всколыхнулись старые чувства, которые, как он думал, были давно преданы забвению.