Corey & Parker

При обычных обстоятельствах Микки никогда бы не застали бухим на ебаном мальчишнике, но он чувствовал, что обязан сделать исключение для мужчины, бесспорно считавшегося его лучшим другом. Микки относился к людям с кучей знакомых и людей для веселого времяпрепровождения. Доверенных же лиц, тех, кто действительно интересовался его мыслями и чувствами и беспокоился о его благополучии, было весьма немного. Его сестра, Мэнди, раньше находилась достаточно близко к этому титулу, однако из-за времени и расстояния эта связь ослабла, несмотря на их добрые намерения. После того как Микки собрал все свои вещи и переехал в Л.А., они не так уж много времени проводили вместе. И все же, она была единственной в его родном городе, кто знал, чем он зарабатывает на жизнь. Она была единственной, кто – он знал – не осудит. Вероятно, братья боготворили бы его за профессию порно-звезды, если бы он трахал девушек, но то, что они поддержат его, принимающего в жопу на глазах у всего мира, было просто невозможно представить. Этого никогда не случится. Как только его гомофобный, поехавший преступник-папаша помер, Микки без каких-либо сожалений сделал каминг-аут перед родственниками. Но принять то, что твой младший брат является геем – одно, а принять его в качестве порно-звезды – совершенно другое, и ожидать подобного от мужчин клана Милковичей было бы слишком, поэтому брюнет просто избегал этого «ящика Пандоры». В конце концов, им необязательно знать каждую деталь его жизни. Он все еще регулярно отправлял деньги этим негодяям, а они не утруждали себя вопросами, вероятно, предполагая, что он занимается тем же нелегальным дерьмом, что проворачивал с ними дома. Мэнди была единственным поистине респектабельным членом семьи, им всем до нее еще ползти и ползти. Она упорно добивалась того, чтобы попасть в дешевый двухгодичный колледж, и в итоге стала помощником юриста. В конце концов она начала работать в маленькой фирме, специализирующейся на патентном праве. Звучало это просто мега-скучно, но Микки все равно ей гордился. Она выбралась из их жалкого, обветшалого, опасного района и прокладывала собственный путь в жизни. После всего, через что им пришлось пройти в детстве, большего он для нее и желать не мог. Эта победа явно не относилась к категории маленьких. Когда Микки впервые приехал в Лос-Анджелес, он понятия не имел, какого хуя собирается делать. Он просто хотел вырваться из душной реальности Детройта и думал, что ворвется в большой город с прелестным климатом и множеством возможностей. Он даже и не думал об участии в порно. Он и сейчас сомневается, что кто-либо вообще задумывается о таком – это как бы просто случается, если тебя достаточно легко убедить и уговорить. Это никогда не было его целью, или планом, или хотя бы маленьким зерном, зароненным в его сознание. Но потом в его жизни случился Западный Голливуд. Западный Голливуд был одной из вызывающих благоговение гей-Мекк, в которую мужчины стекались, чтобы ощутить себя частью сообщества и почувствовать всеобщую открытость, и хотя Микки ожидал, что все тут окажется слишком шикарным и пафосным (а по сути, так и было), он был рад обнаружить пригодные для исследования потаенные уголки. Именно тогда, будучи «новым парнишкой в городе», он начал испытывать свои первые лосанджелесские оргазмы. Это было намного легче и гигиеничней, чем в Детройте. В то время он и встретил Скотта. А Скотт познакомил его с Доном. Так началась карьера Микки в качестве «Кори». Но у Микки не возникло мыслей «Ну все, жизнь удалась» или типа того. Скотт был нормальным, порядочным парнем и буднично-уверенный тон, которым он рассказывал о своей работе, постепенно отметал сомнения брюнета одно за другим. Дона же парень приплел только тогда, когда Микки заверил его, что хочет именно этого. Эта сделка не походила на тайную вербовку в логово разврата. В первые недели их тусовок Скотт даже не рассказывал о своем роде занятий, но, наблюдая за возрастающим отчаянием Микки по поводу стремительно сокращающихся и без того скудных сбережений, искренне предположил, что данный вариант может помочь ему встать на ноги. Спустя четыре года и несколько существенных перемен Милкович все еще находился, по колено завязший, в этом мире. Но, как и большинство парней в этом бизнесе, он прекрасно знал, что порно нельзя считать долгосрочной, надежной карьерой. Когда-то ему придется разработать стратегию выхода из всего этого, только вот до сих пор вариантов не находилось. Хотя, он откладывал. Эта часть работы была лучшей. Он жил в небольшой квартирке, которую с легкостью мог себе позволить, вместо того, чтобы снимать или купить что-то побольше, пошикарнее, хоть и имел достаточно денег. Впервые в жизни ощущать себя в безопасности было прекрасно, а это куда важнее роскоши и дополнительного комфорта. Теперь Скотт был старшим товарищем Микки и, вероятно, единственным жителем города, который хорошо его знал. Поэтому брюнет чувствовал себя обязанным присутствовать на его последней тусовке в качестве свободного мужчины, хоть (несмотря на то что большинство геев так не сделало бы) его жених и находился рядом, наслаждаясь мальчишником вместе с ними. Опять же, главным условием трудового договора этих двоих до сих пор оставался постоянный секс с другими людьми, и большинство приглашенных также принадлежали профессии. Микки сильно сомневался, что кто-то из парней хотя бы глазом моргнет, не говоря уже о том, чтобы сбежать в приступе ярости, если какой-то стриптизер будет трясти своей задницей слишком близко к лицу его жениха или, напротив, тот решит по-пьяни распустить руки. И даже при том, что Микки не верил в любовь и прочую чепуху, он хотя бы мог признать, что как пара Скотт и Эш были просто идеальны друг для друга. Они были одной из тех раздражающих парочек, которые, кажется, никогда не ссорятся. Ни чуточки. И даже не спорят. Эш любил говорить, что Скотт – его соулмейт, а Скотт постоянно рассказывал, что в тот самый момент, когда увидел Эша, понял, что он тот самый, и прочую банальную чушь, от которой Микки так любил постоянно, блять, закатывать глаза. Но потом часть его признала, что если двое людей, чья первая встреча заключалась в сексе перед кучей народу (плюс все те перевозбужденные, что будут смотреть это дома спустя много дней), в этой, мягко говоря, нерасполагающей обстановке умудрились одновременно и безоговорочно прийти к этой наглухо ебанутой мысли, что они предназначены друг для друга, то, возможно, в этом что-то было. Микки совершенно точно никогда не видел двух людей, влюбленных друг в друга столь же искренне, как эти придурки. Их любовные выкрутасы, по большей части, перестали беспокоить брюнета спустя пару месяцев; к тому же Эш был настолько добродушным, что он просто не мог ревновать, когда время, которое раньше он проводил наедине со своим другом, сокращалось все больше и больше. Микки научился делиться. Итак, вот он… на ебаном мальчишнике в высококлассном стриптиз-клубе ЗХ (Западного Голливуда – прим.пер.), прислонился спиной к бару, держа в руке бокал бурбона со льдом и исследуя комнату, наполненную симпатичными парнями из их – в кавычках – тайного общества, и задавался вопросом, придется ли ему сегодня толкать речь. Как лучший друг Скотта, он боялся, что должен будет произносить ебаный тост на каждом относящемся к свадьбе мероприятии, включая и сам Большой день. Он умолял и заклинал парня предоставить эту сомнительную часть кому-то другому, кому угодно, но тот отказался. Сказал, что ему все равно, даже если Микки просто скажет всем отъебаться и сядет на место. Предложение было заманчивым, и Милкович все еще его обдумывал. Микки допил остатки своего напитка одним глотком, и именно в тот момент, когда он поднял глаза к выходу, в заведение вошел знакомый рыжик. Один. Освещение было тусклым, но ему удалось разглядеть, что тот был одет в темно-бордовый пиджак с черным воротником и лацканами поверх футболки и штаны в тон, огненные волосы были уложены подобающим образом. Он выглядел даже сексуальнее обычного, будто собрался на ковровую дорожку и все такое. Микки пиздец. Прошло всего пару недель с того момента, как он трахал Йена в их последней совместной сцене. Тот раз был самым интимным его съемочным опытом: казалось, будто границы размываются. После чего Йен ушел в себя и практически ни слова не проронил перед уходом. Микки хотел сказать или сделать что-то, чтобы снять напряжение, но не знал, что и как. Ему даже приходило в голову снова предложить рыжему встретиться, выпить или типа того – никакого сексуального подтекста, но он не рискнул снова быть отвергнутым. Это было бы вдвое более неловко, чем в первый раз, и Микки снова совершенно иррационально взбесился бы и начал бы относиться к парню как к дерьму. В общем, он решил, что лучше попридержать язык и смириться с хрен знает чем, притягивающим его к Йену, не озвучивая это вслух и не усложняя ситуацию десятикратно. Микки осенило, что он слишком очевидно пялится на Йена, проводя парня взглядом через весь клуб, и он уже было собирался решительно отвернуться, чтобы заказать очередной напиток, как вдруг почувствовал опустившуюся на плечо руку. - Ты опять пялишься на Йена, - многозначительно выдал Скотт, максимально приблизившись к уху брюнета, чтобы тот расслышал его через музыку. Микки повернулся к нему. - Что значит «опять»? Просто не ожидал его здесь увидеть, вот и все. Ты не говорил мне, что он придет. - Не знал, что ты так боишься, - ответил Скотт с противоречащим сказанному выражением лица. - Не боюсь, - сказал Микки, пожав плечами, и отвернулся к бару, как и намеревался ранее. Его друг вновь наклонился к самому его уху. - Лжец. Милкович недвусмысленно пихнул его локтем. - Ты сейчас серьезно, блять? С чего бы мне врать тебе, моему лучшему другу, находящемуся на пороге свадебного блаженства? И с чего бы мне переживать о парне, с которым я пару раз трахался перед камерами? Ты же меня знаешь. - Да, я тебя знаю. Именно поэтому я и вижу, что ты привязался к нему. Микки одарил его яростным «ты головой пизданулся» взглядом. - Не привязывался я к нему. Я не привязываюсь к людям. - Да, это я тоже знаю. Именно поэтому я все и вижу. Я заметил это еще на той вечеринке несколько месяцев назад. - О чем ты говоришь, блять? Я тогда с Рамоном домой ушел, чувак. Скотт закатил глаза. - Да, потому что Йен парня привел. Я видел, как ты ведешь себя, когда он рядом, и как пялишься на него. Да ты даже ходил за ним по пятам, надеясь остаться наедине. Не отрицай. Микки звучно выдохнул, осознавая, что его спалили. - Ладно, пофиг. По какой-то мудацкой причине рядом с ним я веду себя как кретин. Вообще-то, я пиздец опозорился перед ним тогда. Удивлен, что он вообще позволил мне сниматься с ним после этого. Думал, он занесет меня в черный список или типа того. Так хреново это было. А вообще, какого хуя это имеет значение? Чувак во мне не заинтересован. Он сам так сказал. Скотт недоверчиво вздернул бровь. - Да, когда? - Когда мы впервые встретились. Мы сняли ролик, все прошло хорошо, я, как полный мудак, предложил ему как-нибудь потрахаться наедине, и он прямо меня отшил. Сказал, что в реальном мире я не в его вкусе. - Ауч, - скорчил гримасу Скотт. – Ну, ты никогда не можешь быть уверен. Первое впечатление не всегда самое правильное, и иногда люди могут передумать, - он остановился на секунду, вглядываясь, как Микки предположил, в направлении Йена. – Знаешь, я и за ним в тот вечер наблюдал. Его очень отвлекало твое присутствие, а в собственном обходительном парне, он, казалось, был совершенно не заинтересован. Перед уходом он заметил, как ты резвишься с Рамоном, и лицо его приняло такое выражение, будто он хочет кого-нибудь прикончить. Всего на секунду, но я увидел. - Правда? – спросил Микки, сбитый с толку этим откровением. Скотт кивнул. - Правда. Брюнет снова развернулся и нашел взглядом Йена, наблюдая, как тот разговаривает с одним из парней из студии. - Он всегда ведет себя так, будто выше меня или типа того. Даже не представляю, с какого хрена появилась эта одержимость. Я имею в виду, он шикарный любовник. В прошлый раз я был сверху, и это было… Я не знаю, чувак… что-то изменилось или типа того. Я никогда раньше такого на съемках не чувствовал. А потом он снова повел себя как чудик. Не сказал мне и пары слов и по-быстрому свалил. - Ну вот же! Об этом я и говорю. Он тоже чувствует эту хрень! Вы двое чертовски привязались друг к другу и не знаете, что с этим делать. Честно, это пиздец как очаровательно, - сказал Скотт, манерничая и качая головой. – Погоди, вот я Эшу расскажу. Он будет в восторге. - Эй, нахуй иди, Скотти! Не бегай к муженьку со всеми моими чертовыми секретами только потому, что собираешься стать добропорядочным гражданином и надеть ему на палец кольцо. Свое личное дерьмо я доверяю тебе, и только тебе. - О, Микки, - сказал парень. – Ты - прекрасный, наивный маленький идиот. Я люблю тебя, - он поцеловал его в висок. – Никогда не меняйся. Микки нахмурился. - Отъебись. Рассмеявшись снова, Скотт взглянул через плечо брюнета, отвернувшегося к барной стойке и наконец машущего бармену. - А вот и твой мальчик идет. Постарайся успокоиться. Плечи Микки напряглись, когда он услышал громкое приветствие Скотта. - Йен! Рад, что у тебя получилось прийти! Эш с ума сойдет от радости, - он похлопал Милковича по спине. – И Микки тоже! Брюнет повернулся боком, ожидая напитка, и обнаружил, что Йен мило улыбается Скотту, пожимая его руку. - Спасибо, что пригласил, - сказал рыжий. – Поздравляю! - Спасибо, - ответил парень, улыбаясь во все тридцать два. И тут Йен перевел взгляд на Микки. - Хэй, Мик. - Че как, - буднично ответил тот и отвел взгляд, чтобы принять бокал от официанта и назвать свое имя, чтобы это записали на его счет. - А где же милашка-бойфренд? – услышал он вопрос Скотта у себя за спиной и навострил уши. - Кто? – отозвался Йен. – А, ты про Криса? Все уже давно кончено. Он всегда порол чушь о том, какой смелости требует моя работа и как он хотел бы быть более беспечным и бла-бла-бла, будто, снимаясь в гей-порно, я становлюсь героем. Это вроде как достало меня. Микки развернулся, чтобы присоединиться к разговору. - Ты, похоже, ужасно стыдишься своей работы, рыжий. - Я не стыжусь, - ответил Йен, глядя ему в глаза. – Если бы мне не нравилось то, что я делаю, я бы это не делал. Просто это не определяет меня, только и всего. К тому же, я хочу большего. Вернусь в универ и все такое. - Ооо, гляньте на крутого студентика! – поддразнил Скотт. – Это замечательно, Йен. Я стараюсь заставить этого разработать какой-то план «побега». Мой малыш немного подзадержался во всем этом, - сказав это, он потеребил Микки за подбородок. - Отъебись, дедуля, - огрызнулся тот, отмахнувшись, пока другие смеялись. – Ваши с Эшем престарелые члены могут повиснуть в любой день, а у меня еще есть пара лет в запасе. - Да, ну, ты бы мог провести их в колледже с Йеном, приобретая полезные навыки или типа того, - дерзнул Скотт. Микки буквально убил его взглядом, на что тот лишь просиял в ответ. - А пока, - продолжил парень. – Почему бы тебе, как милому молодому джентльмену, не угостить Йена напитком? Мне надо найти свою вторую половину, - и на этом он убрался восвояси. Брюнет взволнованно поднял взгляд на Йена, не зная, что сказать, и в конце концов выдавил только: - Ээ… - Все в порядке, чувак, - прервал тот его недо-реплику. – Я и сам могу купить себе выпивку. - Нет, мужик! – ответил Микки несколько завышенным тоном. – Все нормально. Что ты будешь? Йен встал рядом с ним у бара и окинул взглядом полку с алкоголем. - Ммм… Мартини «Бомбей Сапфир», грязный, три оливки. Микки фыркнул. - Черт, чувак. Отрываешься по полной? Я думал, ты на реабилитации или типа того. Йен покачал головой. - Не-а. Я все еще пью. Никогда не верил в АА (Анонимные алкоголики – прим.пер.) и прочее дерьмо. Просто стараюсь держаться подальше от тяжелых наркотиков. Хотя травку периодически покуриваю. - И у тебя не бывает рецидивов? - Насчет чего, кокса? Не. Начнем с того, что я вообще не уверен, что мне это когда-либо нравилось. Я просто принимал, потому что это было доступно. Экстази тоже баловался, да и вообще любыми таблетками, которые можно было достать. Думаю, моя зависимость скорее имела социальную природу. В конце концов я просто пресытился и остановился. Полагаю, мне повезло, что это было нетрудно. - Что, у тебя нет никаких «скелетов в шкафу» и всякое такое? Йен хихикнул. - Есть, но это долгая история, и сейчас не время. Я просто знаю, что не нуждался в реабилитации. Я просто регулярно ходил к терапевту. Привел свою психику в надлежащее состояние, изменил свою жизнь. - И решил, что порно – хорошая карьера, подходящая новому тебе? – подшутил Микки. Йен снова рассмеялся. - Подловил, - он замялся. – Не знаю, на самом деле… То есть, тебе не кажется, что это дает некую власть? То, чем мы занимаемся? - Мне показалось, ты только что говорил, что расстался с парнем, потому что тот слишком лестно отзывался о твоей профессии? - Это не то же самое. Он просто не понимал. Только думал, что понимает, но точка зрения у него совершенно неправильная. Я не думаю, что это благородно, храбро или еще какое тупое дерьмо типа этого, и знаю, что не буду заниматься этим всю жизнь, но в каком-то смысле это дает ощущение свободы. Как я и сказал, если бы мне это не нравилось, я бы этого не делал. Микки кивнул. - Да, я понимаю, о чем ты. На площадке я чувствую себя совершенно сосредоточенным и на порядок уверенней в себе. По крайней мере, по большей части. Йен одарил его веселым взглядом. - Что? – спросил брюнет. - Мы что, действительно разговариваем? – уточнил позабавленный парень. - Эммм, да? Рыжий хохотнул, качая головой. - Ты же понимаешь, что мы ни разу по-человечески этого не делали, да? - Не разговаривали? На самом деле, я думаю, что мы делали это много раз. Что, разве я настолько не запоминаюсь? - О, ты определенно запоминаешься, - ответил Йен, и Микки почувствовал, как вспыхнули его щеки. – Но каждый раз, когда мы разговаривали в прошлом, это было чертовски неприкрытое пререкание или неловкое подтрунивание. Это хорошая перемена. - О, да? – спросил Милкович, глядя в пленительные зеленые глаза. – Думаю, ты прав. Сегодня ты еще не вызвал во мне чувство ненависти. - Может, это наш «чистый лист». А теперь… гони обещанный напиток, крутой парень. - Да, сэр, - ответил Микки, подавая бармену сигнал с улыбкой на лице. Ему полный пиздец.