"Обернись"

      Перед глазами витали разноцветные огоньки на фоне кромешной тьмы. На душе стало спокойно и легко, будто тяжелый камень, наконец, упал с плеч. Мне приглянулся один горящий шар желтого цвета, и я мысленно наблюдала за его круговыми движениями наряду с другими пестрыми кружками.       Неожиданно шарик быстро закрутился в своеобразный водоворот и лопнул, оставив после себя изображение небольшого домика с нестриженной лужайкой и брошенным наспех велосипедом возле серой калитки. Секундочку! Это был мой дом.       На проселочной дороге, где практически не ездили машины, вдали коротко стриженный высокий молодой человек катает на детском велосипеде с четырьмя колесами звонко смеющуюся девочку с косичками. Это был мой отец и 6-летняя я. Вот дверь открывается, и грозного вида женщина в запачканном фартуке, выругавшись на скрипучую дверь, командным тоном зовет всех к столу. Мама…       Тут отец что-то шепчет на ушко малышке, и та, довольно улыбаясь своими немного кривыми зубками, с остервенением кивает и несется домой, громко и радостно крича. Помню, папа тогда поспорил на мороженое, что он добежит до мамы раньше меня…       Когда все скрылись в доме и дверь с лязгом захлопнулась, я снова оказалась наедине со своими огоньками. А я уже и забыла эту историю… Так значит, это воспоминания.       — Это не просто воспоминания.       Отозвался какой-то голос из темноты, но кроме мерцающих фонариков я никого не видела.       — Кто здесь?!       — Это счастливые моменты, которые наполнили твою жизнь красками, — мурлыкал голос где-то вдалеке. — Смотри.       Теперь уже синий огонек закружился, напоминая пенящуюся волну, и снова перед глазами оказалась картина, но уже другая.       Конец сентября. Какой-то слизеринец обзывает меня бесполезным, вонючим недосквибом, смеясь над тем, что я, уронив из рук по его вине все учебники и весы, ломаю последние и не могу починить их с помощью Репаро.       — Эй, МакКейн! — тут появляется Сириус и одним заклинанием отшвыривает его в стенку. Он собирает мои учебники, чинит весы и легонько постукивает по плечу, с мягкой улыбкой на лице прося не обращать внимания на выходки всяких уродов.       Снова картинка поменялась сама по себе.       Воскресное утро последних дней сентября. Кто-то стучит в дверь. Я открываю, а на пороге Мародеры дергают меня на улицу, не давая даже переодеться. Еще теплое солнце приятно щекочет кожу, отражаясь на водной глади Черного озера будто подмигивающим светом. Ребята принесли мяч, бутерброды, бумажные кораблики и фотоаппарат. Мы играем в догонялки, Питер доедает втихую последний сендвич, Римус фотографирует наши счастливые лица, а под вечер мы пускаем по воде кораблики с написанными на них желаниями. Мой кораблик почти тонет, но Сириус палочкой незаметно пускает рябь, и, благодаря маленьким волнам, мой кораблик доплыл дальше всех остальных, прежде чем все они будто растаяли, рассыпаясь на мелкие частички, как по волшебству. Хотя… почему как?       3 октября. Я хорошо запомнила этот день, потому что тогда у меня впервые получилось заклинание Люмос. Я сижу в библиотеке и читаю уже 3 книгу, не разбирая слов, когда заваливаются Джеймс с Сириусом и настырно просят пойти с ними. На вопрос куда, они предпочитают промолчать. Мы оказываемся в кабинете Трансфигурации, и ребята начинают наколдовывать цветы, устанавливать хлопушки и достают пакет с кучей ее любимых жвачек Друбблс, которые они рассыпают по всему столу. Как выясняется, у профессора МакГонагалл день рождения, и парни вздумали ее порадовать. Время за полночь, мы закрываем кабинет, и тут слышим Филча. Бежим врассыпную во все три стороны, но именно я встречаю миссис Норрис. Я стою, и заикаясь пытаюсь придумать оправдание, Филч гадко высказывается о том, что все в школе равны и у юной бездарной особы нет повода остаться без наказания.       Тут из-за угла выходит Сириус и берет всю вину на себя, загородив меня спиной. Филч назначает нам обоим наказание в тот момент, когда выбегает запыхавшийся Джеймс, кричащий, что он нас уже обыскался. Так мы втроем впервые вместе отправились чистить котлы. Середина октября. Поход в Хогсмид. Я сижу в полном одиночестве и пью какао, выслушивая очередные дурацкие прозвища от соседнего стола сокурсников. Римус болеет, Джеймс с Сириусом на наказании, а Питер учит Зельеварение. Мне на куртку прилетает какая-то вязкая темно-фиолетовая тягучая дрянь, которая не убирается салфеткой. Все чуть не падают из-за стола со смеху. Я выхожу на улицу, вытирая слезы, как вдруг меня со спины зовет Сириус. Увидев мое лицо, он перестает улыбаться и порывается начистить морды обидчикам прямо в кафе, но я отговариваю. Он сбежал с наказания, чтобы проведать меня, ведь переживал, и, как выяснил, не зря. Он стер эту гадость с моего рукава и купил мне мороженое. И назвал меня милой, потому что вся вымазалась.       Холодный вечер в канун Хэллоуина. Четверг. Я возвращаюсь с урока Флитвика в расстроенных чувствах, когда встречаю плачущую девочку со 2 курса Хаффлпаффа в окружении шестикурсников, которые держат высоко над ее головой маленький кулон в форме звездочки и громко смеются над ее попытками забрать украшение.       — Эй. А ну верните его!       — О-го-го, Томсон! А ты попробуй заставь.       Я подхожу и бью этого выскочку в нос. Кулон отдают малышке, мне прилетает несколько угроз, и они уходят. Ребенок счастливо прыгает, бережно держа цепочку в руках, доставшуюся ей от мамы. Я достаю из сумки шоколадную лягушку, прошу ее не плакать и звать меня на помощь в следующий раз. Она лучезарно мне улыбается, крепко обнимает своими маленькими ручками и убегает в неизвестном направлении. Она так сильно напомнила мне маленькую сестру, слез которой я видеть физически не могла.       И было много всего. Первый полет на метле, продлившийся не больше пары секунд; ошеломленный вид Джеймса, когда мы подарили ему новую метлу вместо его сломавшейся; чуть не укатившийся со страху в самое сердце камина Сириус, когда мы напугали его однажды вечером криками «Пожар!».       Как мы с ним впервые поцеловались на опушке леса. Как гуляли практически ежедневно, рассказывая друг другу о своих семьях, несбывшихся желаниях, планах и мечтах. Как писали друг другу записочки на уроках, подкалывали друг друга на переменах, как он ежедневно оставлял мне под дверью разные сладости, провожал до порога и постоянно придумывал новые комплименты. Как продолжал защищать от нападок сверстников, дарил цветы, брал с собой на наказания и просил прощения за свою иногда слишком вспыльчивую натуру. Как признался, что анимаг, и часто, когда у меня было пасмурно на душе из-за провалов на уроках, превращался в собаку и валил на землю, облизывая все лицо. Как признавался в чувствах, стыдился некоторых своих эмоций и поступков, как выворачивал душу наизнанку, признаваясь, что сам не понимает, почему хочет поделиться этим именно со мной.       Казалось бы, прошло так мало времени со дня нашего знакомства в сентябре, ведь наступил лишь первый месяц зимы. По сути, серьезными такие отношения назвать было еще нельзя, а мимолетными – уже. И все же будто появившееся из неоткуда чувство зарождающейся любви теснило грудную клетку каждый раз, когда мы ссорились, когда я увидела…

***

      Я пришла в себя, как мне показалось, спустя несколько суток. Вместо земли и промозглого ветра я ощущала мягкость матраса и тепло. Огоньки исчезли. Где-то звучали приглушенные голоса. Почуяв ни с чем несравнимый запах лекарств, я сразу же поняла, что нахожусь в Больничном Крыле.       — Я бы хотела оставить ее на какое-то время здесь, профессор, — твердо сказала мадам Помфри, в своей манере немного вскрикивать на эмоциях. — Нет, довольно! Я уже отправила мистера Петтигрю в гостиную, больше отсюда никто не выйдет. Мистер Блэк, а вы еще тут какими судьбами?! Ну уж нет, хватит с нее сегодня посетителей!       За ширмой послышался какой-то шорох.       Стараясь не издавать ни звука, я открыла глаза и оглянулась. Нас с беседовавшими отделяла плотная белая ткань. «Надо выбираться отсюда» подумалось мне в ту же секунду, но план в трещавшую по швам голову приходить отказывался.       На тумбочке я заметила что-то цветное, выделяющееся на общем блеклом фоне больничного убранства. Шоколадная лягушка?       Сначала мне хотелось запустить ею в противоположную стенку, но я сдержалась. Сладости, они и в волшебном мире сладости. Тем более такие вкусные.       Опустошив коробочку, я увидела бумажку поверх карточки с волшебником, на которой было выведено наспех «Будь осторожна». Я даже перестала жевать и нервно поерзала. Что за дела? Доигралась?       И тут на пол что-то мягко скользнуло. Не может быть! Это мантия-невидимка. Я поймала ее за самый край, накинула на себя и аккуратно миновала до сих пор спорящих профессоров с мадам Помфри.       В коридоре было тихо. Похоже, что уже глубокая ночь. Я кралась по коридору, сама не зная, куда шла, и тут наткнулась на…       — Черт тебя дери! Поттер! Ты как тут очутился, — сердце пропустило несколько ударов, когда на повороте передо мной возник Джеймс. — Ты с ума сошел?!       — Ш-ш-ш! — пригрозил он мне и залез под мантию. — Нам нужно поговорить.       — С тобой все хорошо? Как ты себя чувствуешь?       Мы с Джеймсом пришли в какую-то там комнату, выручай, помогай, я не совсем поняла да и уже не хотела ни в чем разбираться. Внутри нас ждали Мародеры вместе с Лили, которая тут же подлетела ко мне и крепко обняла.       — Джесс, на тебе лица нет, — девушка заботливо протянула кружку с чаем и усадила меня на стул. «Тут что, даже камин есть?! Ну дурдом…»       — Рассказывай, что случилось? — Римус сел рядом, мягко и осторожно улыбнувшись. Будто почву проверял, ага.       Я смотрела на него в ответ пустым взглядом и ничего не говорила. Повисла гробовая тишина.       — Где моя сумка? — спросила я, пропуская вопрос мимо ушей. Рассказывай им еще что-то, ну да.       Во мне что-то поменялось, а вот что — я не понимала. Да и времени на это не было. И желания тоже. Если все невзгоды волшебного мира я еще могла принять и даже с ними бороться, то смерть отца — моего настоящего, родного отца — из обычной жизни выбила меня из колеи. Мне в одночасье стало откровенно по барабану, «почему я» и все ему сопутствующие вопросы. Я хотела вернуться туда, где единственной проблемой был плохо написанный тест по истории и надоедливый кот.       Все, чего я добивалась несколько месяцев, померкло. Будто внутри что-то угасло.       — Мы отнесли ее к тебе в спальню, — Лили отодвинула Римуса и села сама возле меня, обеспокоенно положив руку на мое колено. — Джесс, мы рядом. Если тебе хоть что-то нужно…       Я поднялась на ноги и молча вышла из комнаты, оставив и этот вопрос без ответа. В коридоре меня догнал Сириус.       — Джесс, что с тобой? Да погоди ты, — он развернул меня, потянув за предплечье. — Ты можешь сказать мне. Я пойму. Нет, ты не уйдешь, пока не объяснишься. Мы все за тебя волнуемся! Если ты сейчас не…       — Отец умер, — тихо проговорила я, отведя полные слез глаза в сторону.       Он тут же замолчал и не произнес ни слова. Прижав крепко к себе, поцеловал в макушку. В это было трудно поверить, но именно Блэк, человек, тоже причастный к моему срыву, помог мне больше всех остальным простым объятием. Как и всегда. Задней мыслью я понимала, что, похоже, успела полюбить этого человека, но всеми возможными способами старалась хотя бы об этом не думать.       — Идем.       Сириус повел меня в неизвестном направлении, а я и не сопротивлялась. Мы взяли бутылку огневиски из его спальни и отправились на Астрономическую башню. Было уже глубоко за полночь.       Пили мы тоже молча, думая каждый о своем и наблюдая за ярким мерцанием звезд в небе. Было немного прохладно, но мантия Сириуса и напиток неплохо согревали.       — Тебе завтра на учебу.       — А тебе нет? — Сириус усмехнулся, добавив в наши стаканы еще виски. — Не проблема, я не пойду.       — Плохо тебе потом будет, Блэк.       — Да какая разница. Сейчас плохо тебе, и это имеет значение.       Я украдкой взглянула на него и хрустнула костяшкой указательного пальца.       Мне больше не хотелось быть частью этого мира, который забирал у меня одного человека за другим, не говоря уже о самоуважении и самооценке. Но, с другой стороны, люди, которые принадлежат ему, не были виноваты. Они помогали мне в самую трудную минуту и всегда были рядом, решая проблему, никак их не касавшуюся. Даже если и не получилось у меня превратиться в настоящего волшебника, это не значит, что сами волшебники от этого стали хуже.       — Не надо было так себя вести. Я извинюсь потом перед ребятами.       — Не забивай себе голову, никто на тебя не в обиде. Мы тоже в свое время через многое прошли, так что расслабься.       — Почему ты ничего не выпытываешь? Почему я ушла в лес? Что там стряслось? Что я тогда почувствовала? Ничего?       — Мне это и не нужно, — Блэк поправил волосы, упавшие на лоб, и сделал глоток. — Я подожду до тех пор, пока ты сама не будешь готова это рассказать.       — А что если одной из причин моего срыва был ты?       Я почувствовала, как он обернулся.       — Что? Я тебя как-то обидел?       — Можно и так сказать.       — Джесс, — Сириус нахмурился и придвинулся так близко, что наши лица находились на расстоянии пары сантиметров друг от друга.       — Н-нам пора закругляться, Блэк, — сконфуженно произнесла я, резко вскакивая. Он поднялся за мной и поймал мою ладонь. Я вздрогнула.       — Подожди, куда ты? Джесс! Не уходи, давай поговорим!       — Нам не о чем говорить, Сириус. Не о чем, потому что я не поверю тебе, — на немой вопрос в его глазах ответила наперед я, покачав головой. Он поднял брови.       — А я давал тебе повод не верить моим словам?       — Ох, ну что за сцена! Тебе с такой актерской игрой только в кино сниматься!       — О чем ты, черт возьми, говоришь?!       — Хватит ломать комедию, Блэк! Я все видела своими собственными глазами, и ни одно твое слово уже не поможет!       — Да что ты видела? Ну? Что?       — Я видела тебя с Кэтрин в пустом классе на 3 этаже, — я отвернулась к открытому окну, поймав взглядом яркую звезду. Сердце бешено колотилось в груди. «Ну и пусть говорит, что его душе угодно, мне плевать!»       — А, ты об этом, — Блэк кивнул и похрустел пальцами. — Понимаешь, мы встречались с ней около…       — Мне не интересно.       — И я написал ей…       — Уходи.       Сириус вздохнул.       — Я лишь хотел сказать ей, что между нами уже давно все кончено и чтобы она тебя впредь не трогала.       — Да уж, так и кончено, что вы аж начали целоваться, — не смогла промолчать я и кинула ему это вслед, когда он начал уходить.       — Она полезла на меня сама!       — А ты и рад стараться!       — Да мне сто лет как она не сдалась!       — Ну да, как я и думала, пустые оправдания. Я видела все своими глазами, Блэк! — я подошла вплотную к нему и задрала голову, чтобы смотреть прямо ему в глаза.       — Как ты можешь даже позволять таким мыслям появляться в твоей голове, ведь я…       — Ты — что?       Сириус замолчал, поджав губы.       — Ну? Сказать нечего?       — Вы что тут делаете? Мисс Томсон? Мистер Блэк? — в Башню вбежал профессор Флитвик. — Джессика, вас ищут по всему замку! Быстро в комнату! Мистер Блэк, вы тоже, молодой человек, если не хотите получить наказание в коллекцию к прежним! Давайте-давайте, поторапливайтесь, я вас прикрою.       Я кинула на Блэка равнодушный взгляд, отвернулась и самая первая сбежала вниз по лестнице, после чего удалилась в свою комнату. Возможно, это и не была неземная любовь, о которой я думала, лежа без памяти в больнице и зареванная в объятиях Блэка. Вероятнее, это была злость, когда мое доверие и зарождавшиеся глубоко в сердце чувства были втоптаны в землю одним необдуманным поступком.

***

      Оставшиеся несчастные часы ночи я пролежала в кровати без сна, раз за разом меняя бок в надежде уйти в царство Морфея. Но тщетно. Голову забили проклятые мысли. Что же делать? Нужно ли остаться в этом чертовом замке и разобраться со всем тем бардаком в моей жизни, или сбежать, оставив позади все неудачи, загадки, магию и друзей?       Друзей.       Друзья были единственной причиной не бросать то, что я, что мы упорным трудом отыскали, на что пошли ради стремления докопаться до истины. Те скудные крупицы информации, которые мы собирали бессонными ночами в гостиной, горы прочитанных впустую книг, литры выпитого кофе…       Еще эти глупые воспоминания с Сириусом. Зачем мой больной мозг их мне же и показывал?! Впустую потраченное время на человека, этого не достойного. Да и откровенно говоря… мы не были вместе и нескольких лет, да даже года, и скорее это я накрутила себе в голове что-то серьезное, доверительные отношения, блин, любовь. Ведь вполне себе вероятно, что сам он еще не воспринимает меня как близкого человека, также не чувствует чего-то глубокого, серьезного. Тьфу ты, зараза! Поэтому я и не хотела встревать в отношения! Лишняя головная боль.       — Но Блэк все равно дурак! — с обидой в пустоту пробурчала я и повернулась к стене, укрывшись с головой в одеяло.       Я уже начала дремать, когда вспомнила о том странном голосе, показывавший мне все те воспоминания в голове. Что это было? Я явно сходила с ума и не на шутку перепугалась. Однако раз я решила остаться здесь, то и разобраться с этим театром одного актера в голове я была намерена как можно скорее.

***

      На следующий день я поспешила найти друзей и объясниться с ними. Я извинилась за свое неподобающее поведение за кружкой чая за завтраком в Большом Зале, рассказала им о несчастье в семье, очередном выплеске энергии на опушке леса, умолчав, однако, о воспоминаниях и странном женском голосе.       Я упорно делала вид, что не замечаю Сириуса, ведь, несмотря на то, что после ночных баталий с самой собой, я его, может, и не винила теперь безбожно, однако обижаться, считать его дураком и полностью его игнорировать посчитала просто необходимым. И друзья не обмолвились ни словом, с понимаем отнесясь к данной ситуации. Наверное, уже все выпутали у самого Блэка.

***

      К неописуемому удивлению всей нашей компании на уроках у меня получилось гораздо больше заклинаний, чем те же два дня назад. И интуиция подсказывала, что дело опять было в том нервном срыве, спровоцировавшим яркую вспышку от выплеска накопившихся чувств и эмоций.       После утомительного учебного дня я шла навстречу к Лили для совместного похода на ужин. В одном из коридоров мне встретился тот парень, нос которого я сломала пару месяцев назад. Он остановил меня на полпути, преградив дорогу рукой.       — Какие люди и без охраны, — ядовито улыбнулся он, сверкнув большим серым перстнем на мизинце. Я усмехнулась.       — Чего тебе?       — А не страшно разгуливать одной по замку, ведь тебя никто уже не защитит? — он повертел волшебную палочку в руке и направил ее прямо мне в лицо.       — Как быстро, однако, разносятся слухи, — я скрестила руки на груди и устало вздохнула. — Повторяю вопрос: что нужно?       — Я бы не был на твоем месте таким дерзким, девочка, — он начал выходить из себя, сжав губы. Еще секунда — и в меня полетело заклинание, а по лицу потекла теплая жидкость. В рот попал резкий вкус крови, а нос болел так, будто он… его сломал?!       — Зуб за зуб? — рассмеялась я ему в лицо со злорадством. — Ну ты и хлюпик. У нас в школе таких каждый день за забором били. Бывай.       И направилась к Большому Залу, зажимая рукой нос, тщетно пытаясь остановить струящуюся кровь. Боль была дикая, и я, казалось, вот-вот потеряю сознание, но все же смогла дойти до своей скамьи и сесть напротив ошарашенных Мародеров.       — Какого черта! — Джеймс бросил недоеденный кусок мяса в тарелку и хотел было крикнуть на весь зал «Кто это сделал?», но я остановила его одним движением руки. Римус тут же принялся вправлять мне кость, причинив на секунду еще большую боль, однако дышать стало определенно легче, и кровь почти остановилась.       — Это что за… — подошедшая Лили бросила сумку на пол и тут же села возле меня, рассматривая со всех сторон окровавленное лицо.       — Да ладно, Лили, и не такое уже здесь бывало, мне все равно, — я улыбнулась, стирая остатки крови с лица намоченной салфеткой.       — Где ты был в этот момент?! — на удивление, она обратилась именно к Сириусу, хотя уже знала обо всей ситуации, сложившейся между нами. — Ей расквасили лицо, а ты спокойно пьешь свой сок!       — Эй-эй, я попрошу, я ему тоже перед этим лицо разукрасила, — гордо ответила я.       Сириус молчал, закусив губу. Он наблюдал за моими движениями и что-то прокручивал у себя в голове. Я знала это, потому что он всегда по привычке потирал подбородок большим пальцем, когда какая-то мысль не давала ему покоя.       — Кто это был? — спросил меня спокойно Сириус, до этого не сказавший мне за день ни слова. Он остановил меня на выходе из Большого Зала, мягко взяв под руку.       — Если это тебя Лили пристыдила, то не бери в голову, мы уже разобрались, — я аккуратно высвободила руку и, не удостоив его и взгляда, отправилась в свою комнату.

***

      Весь свой выходной я убила на поиски хоть чего-то отдаленно напоминавшего заклинания, проклятия или зелья, путем которого можно отнять силу у волшебника. Вопрос «ну почему же, черт возьми, это именно я» решила пока отложить в сторону и выяснить, для начала, природу сдерживания. Однако толкового ничего не было даже в запретной секции, потому я отправилась на опушку леса, в свой укромный уголок, проверить одну интересную теорию.       И правда, заклинания получались гораздо лучше, даже те, которые я никогда не применяла на практике, спасибо когда-то выученной до дыр теории.       В момент, когда я со всего размаху откинула палочку и произнесла громко «Инсендио!», то нутром почувствовала чьи-то приближающиеся шаги.       — Браво, миледи, у вас прекрасная техника, — произнес мягкий мужской голос. Слишком мягкий.       — Благодарю, — отец внушил мне когда-то, что нельзя показывать свою слабость и трусость перед неизвестным. Мародеры наглядно показали, как это.       И я обернулась.       Мужчина в годах, одетый с иголочки, стоял напротив меня, держа руки за спиной. Его лицо, несмотря на возраст, сохранило черты былой красоты юношества, хотя оно казалось каким-то каменным, восковым. Однако глаза. Глаза были красными, багровыми, налитыми кровью.       — Позвольте вам помочь.       — С чем? — я прищурилась, сжав покрепче палочку.       — Понимаю, о чем вы думаете. Появился какой-то немолодой незнакомец на территории школы, заводит с вами разговор. Любой бы обеспокоился.       — Почему же незнакомец? Вы же тот самый волшебник, про которого уже легенды ходят. Вы Волдеморт.       Мужчина улыбнулся во всю силу неестественно стянутого лица и кивнул.       — Браво. Вы невероятно начитанны и умны. Или глупы. Я бы на вашем месте не уходил один далеко от замка.       — Это еще почему? — с вызовом спросила я. «Да ну его к лешему, я его не боюсь!»       Его глаза опасно сверкнули.       — Понимаете, — начал было он, не спеша расхаживая возле меня, — ваших практических умений не хватит, чтобы победить того же дикого зверя из лесу.       — Откуда вам это известно? — «ой не нравится он мне. Пора заканчивать этот диалог». — Как бы то ни было, мне пора. Надеюсь, больше не увидимся.       — Это я прислал вам часть подлинной легенды, — сказал Волдеморт мне в спину, когда я быстро подняла с земли сумку и уже зашагала прочь.       Но это замечание, а также смена его интонации заставили остановиться как вкопанной. Я обернулась.       — Как оказалось, нет нужды убеждать вас в силе моего волшебства и разума, вы девушка начитанная. Я знаю гораздо больше, чем те несчастные пару абзацев, которые я отправил вам с совой. Я помогу вам познать себя и свое прошлое. Напишите мне, когда решите принять мое предложение.       — С какой стати мне его принимать?       Вопрос, похоже, его откровенно позабавил. Он усмехнулся.       — Разве не за этим вы сутками попросту тратите свое время в библиотеке, читая сказки и проклятия? Вам это нужно, и вы сами понимаете, что толку от этого мало.       — Я вам не верю, — мы играем в какую-то игру? Тогда я делаю шаг. — Это веками сокрытая легенда, и то, что вам удалось достать какую-то мизерную часть, не делает из вас великого волшебника.       Его черты лица на секунду охватила звериная ярость. Однако он смог взять себя в руки и выдохнул.       — Вы совсем меня не боитесь.       — Знаете, один человек сказал мне, что боятся вас — себя не уважать. Тем более вы сами пришли за мной. Сами предложили помощь. Вам что-то от меня нужно, и убивать меня пока нет никакой необходимости.       — Я на вас не в обиде за юношеские эмоции, все мы в свои 17 лет готовы горы свернуть. Дамблдор вам не друг, и вы скоро сами это поймете. Когда захотите узнать, какую тайну сокрыла ваша бабушка и как высвободить вашу силу, отправьте мне письмо.       И он направился в сторону Запретного Леса, оставив меня одну терзаться сомнениями. И это все? Сам Волдеморт пожаловал на аудиенцию и просто попросил написать ему письмо?       Все это казалось наигранным и чересчур странным. Первое знакомство прошло так себе, казалось, он просто закинул удочку, чтобы понять, с кем имеет дело, потому толком ничего и не сказал. Но и есть ли ему, что сказать?       К своему большому удивлению, Волдеморт меня ни капли не напугал. Разговор с ним был как вызов, ведь я понимала, что рано или поздно мы должны были встретиться. Не зря же Дамблдор в первый же день о нем предупредил.       Он был по-настоящему сильным волшебником. И, возможно, он правда знал или нашел ответы на многие вопросы относительно проклятия. Соглашаться было бы глупо, не принять участия в его игре — еще глупее. Внутренний голос взывал ответить на брошенный вызов и одержать победу. Ведь что-то мне подсказывало, что силы у нас были равны…       Неделю я ходила и размышляла над заманчивым предложением добыть информации легким путем. Что я теряла, вступив в контакт с самим Волдемортом? Он точно не собирался меня убивать, значит, ему было нужно что-то другое. Но что?..

***

      За окном падали крупные хлопья снега, мерцающие от яркого света луны. Я завороженно наблюдала хороводом снежинок, сидя на подоконнике, когда кто-то негромко постучал в дверь.       — Джесс, — на пороге стоял Сириус. Он безропотно ждал реакции, готовый уйти в любую минуту.       — Слушаю.       — У меня было время подумать, и я решился. За те несколько месяцев, что мы знакомы, ты стала мне слишком дорога, чтобы скрывать от тебя правду. Когда мы начинали эти отношения, я изначально поставил перед собой барьер, что ничего серьезного из этого не выйдет. И вот настал лишь конец ноября, и наши отношения начали принимать крутой оборот, тогда я осознал, что мне этого не нужно. После той истории, связанной с моей семьей, я еще больше стал искать общее признание и пытался всеми силами утвердиться за счет других, чтобы доказать себе и каждому, что я не пустое место, как то годами внушала мне мать. У меня был период, когда я менял девушек, как перчатки, только лишь потому, что мог. И хотел в этом убедиться. Но вскоре я перестал страдать таким бессмысленным занятием, и зажил спокойно, решив, что мое время еще не пришло, да и я не хотел, чтобы оно приходило. Но появилась ты, и я вроде как влюбился. Я так этого и не понял. Но я знаю, что мне с тобой невероятно легко и просто. И это меня пугало. Пугало, потому что я видел, что чувствуешь ты, но не знал тогда, смогу ли я дать тебе сполна того же и даже больше. Я не хотел, чтобы в твоей и так непростой ситуации я стал лишь лишним колесом. Да и с Кэтрин я пошел разбираться лишь для того, чтобы припугнуть ее, но по итогу, когда она меня поцеловала, я пришел к выводу, что это хороший способ прекратить эти отношения и забыться. Знаешь, ты ведь мне и правда нравишься. И поцелуй исправить этого не смог, — он усмехнулся, откинув волосы назад. — Мне жаль, что, чтобы что-то понять самому, я провел тебя через эту боль. Ты пытаешься не показывать этого, но навалившиеся на тебя печальные новости об отце и матери еще долго будут ныть где-то внутри, как незаживающая рана.       Упоминание об отце резко отозвалось чем-то тяжелым в груди. Я переборола себя и решила не ехать на похороны, потому что боялась не найти сил вернуться обратно. Но я пообещала себе, что когда я найду все ответы, то приду на могилу отца и все ему расскажу. Он бы точно меня поддержал.       — Так что ты понял?       — Что мы дали слишком быстрый старт. Я бы хотел начать все с чистого листа и позвать тебя на свидание, дабы в этот раз ничего не испортить.       — Согласна, — улыбнулась я, чувствуя, что делаю правильный выбор.       После разговора я твердо решила отбросить даже самую слабенькую мысль о помощи от Волдеморта, посчитав, что мне достаточно друзей и своих каналов поиска. Не было смысла подвергать риску себя и близких, потому засыпала я с верой в свои силы.       Однако могла ли я тогда знать, что Волдеморт совсем скоро станет единственным светом в конце туннеля; волшебником, в опасную игру с которым не по соей воле мне придется вступить?...