"Обернись"

Назначенное Сириусом свидание для восстановления и улучшения когда-то утраченных отношений мы решили провести в последний перед рождественскими каникулами поход в Хогсмид. Он встретил меня днем возле Главных дверей замка, вручил небольшой букет чайных роз и предложил посидеть в Трех Метлах. — Итак, — сказал Сириус, протиснувшийся сквозь шумную толпу студентов с двумя кружками кофе. — Раз прошлое мы решили оставить в прошлом, предлагаю заново познакомиться! — он задумчиво сделал глоток, и пенка от молока осталась у него над верхней губой. Я не смогла сдержать смеха. Он тоже улыбнулся. — Ну, рассказывать-то особо и нечего. Я Сириус, мне 18, анимаг, состою в подпольной организации шалостей, прозванной Мародерами. Пью, курю, ругаюсь матом, в общем, не парень, а мечта. — Сириус! — я толкнула его локтем в бок, призывая к серьезности, всеми силами скрывая улыбку. — Ну ладно-ладно! Мне нравятся черные рубашки, командные виды спорта, рукопашный бой и магловские журналы о машинах и технике. Лет в 15 начал учиться игре на гитаре, знаю практически все музыкальные группы волшебного сообщества, на втором курсе продавал самодельные петарды и терпеть не могу кошек. — Чем это тебе не угодили кошки?! — Собаки лучше, — усмехнулся он в стакан, отпив еще кофе. — Твой черед. — Похоже на свидание вслепую. Хорошо-хорошо! Так, ну, меня зовут Джесс, мне 17, я люблю зеленый чай, горы и синий цвет. М-м, увлекаюсь рисованием, коллекционированием музыкальных пластинок и разгадыванием странных тайн, которые сваливаются мне на голову. Еще у меня есть маленькая сестра, которая выносит мне мозги, порванная ею же любимая мягкая игрушка и позорный утешительный приз за конкурс талантов среди 6-леток. — А что ты… — Эй, ребята, вот вы где! — ловко лавируя между столиками, крикнул приближавшийся Джеймс в компании с Лили, Римусом и Питером. — Вы такое пропустили! — он плюхнулся возле Сириуса, обрызгав его холодными каплями снега, и сделал глоток из его стакана, прежде чем выпалил: — там сейчас слизеринцы и кто-то с Рейвенкло пошли толпами друг на друга, такой бой устроили! — Джеймс, они, вообще-то, на свидании, — тихо одернула его Лили, призывая хотя бы пересесть за соседний столик. — Да они все равно еще кучу раз пойдут на свидания, — Поттер допил и мой стакан, отмахнувшись от замечания. — Ой, извините, жажда замучила. Пойду принесу нам еще чего-нибудь! Сириус недовольно закатил глаза и поплелся за ним, а мы с Лили одновременно прыснули, переглянувшись. Очередное свидание закончилось совместным времяпрепровождением старой доброй компании друзей. Мы кидались друг в друга снежками, пытались увалить то Поттера, то Блэка в снег, слепили снеговика и насквозь мокрые под вечер вернулись в замок. — Ты извини, что как всегда мы провели вдвоем от силы минут 20, — возле моей комнаты сказал Сириус, стряхивая остатки снега с волос. — Я правда хотел посвятить этот день несостоявшемуся свиданию. — Вообще-то, они и мои друзья, — я улыбнулась и пожала плечами. — Спасибо за хорошо проведенное время. И извини, что забыла цветы в баре… — Думаю, они уже порадовали какую-то девушку, которая случайно их нашла, — он подмигнул. Я же потянулась и поцеловала его в щеку, помахав на прощание рукой. Сириус постоял еще немного, наблюдая за тем, как я поднимаюсь по лестнице, и довольный зашагал в гостиную.

***

— Ну, как свидание? — спросил вошедшего в комнату Сириуса Поттер, переодевавшийся в сухую одежду. — Ты издеваешься что ли, Сохатый? Ты мог припереться еще раньше?! — Я боялся, что ты опять пустишь все коту под хвост! Между прочим, для тебя стараюсь! — Ага, как же, — проворчал Сириус, сев на свою кровать. — Джеймс прав,— вмешался Римус, кинув Поттеру его же футболку, почему-то валявшейся возле кровати Люпина. — Если ты и сейчас все испортишь, шансов у тебя не будет, а на твою кислую физиономию больше недели уже смотреть тошно. Сириус выругался и сквозь брань добавил, что все для себя решил и на этот раз точно не облажается, потому в материнской заботе не нуждается.

***

Вплоть до самого отъезда мы с ребятами стали проводить еще больше времени вместе. Они уже закончили учебу и могли со спокойной душой разгильдяйничать и проворачивать хитроумные проказы. Практически все время я находилась в гостиной Гриффиндора, считая себя, без лишней скромности, частью львиной семьи. Пока ребята вечерами возле камина играли в шахматы, экспериментировали с зельями, заклинаниями и самодельными конфетами, я, чаще всего, лежала головой на коленях Сириуса с книгой, украдкой посматривая на их проказы и на него в частности. Мы не оставались наедине так часто, как хотелось бы, но все же те счастливые минутки одиночества мы с удовольствием дарили друг другу. Казалось, ничего и не поменялось, а тот скандал был лишь пустяковой детской ссорой, однако какие-то странные изменения в поведении Сириуса можно было видеть. Он остался таким же заботливым, иногда колким и веселым, только вот ощущение, что этот построенный им же барьер рухнул. И проявлялось это в мелочах, однако замечалось явно. И тем не менее что-то все равно не давало ему покоя. Порой в его взгляде читался вопрос, задать который он боялся, или фраза, произнести которой не мог. Я решила дать ему время и повременить с расспросами, осознавая, что он сам будет готов к разговору.

***

Мы сидели в гостиной за пару дней до отправления студентов по домам. Здесь пахло свежими булочками с корицей, кофе и елью. Кругом ходили гриффиндорцы в красных колпаках и обменивались подарками на Рождество. Под потолком летали наколдованные снежинки, кое-где висела омела. Словом, кругом царила чарующая атмосфера праздника. — Я бы рад остаться, ребята, но мне нужно поехать домой, — сказал Джеймс в шапочке с ушами оленя. Он пытался немного изменить знакомое заклинание и получить маленькую оленью упряжку, но у него никак этого не выходило. — Да чтоб тебя! А вы как? — Я тоже уезжаю, — Лили принесла чайник и тарелку с печеньем. — Никогда не отмечала Рождество в замке. — И я поеду, мама хотела бы видеть меня дома, — немного напугано подхватил Питер, когда увернулся от пролетевшего мимо миниатюрного снежного вихря. — А ты как, Бродяга? — Остаюсь. Кто же еще присмотрит за Джесс, если не я, — все с одобрением рассмеялись. — Джесс, а ты почему не едешь домой? Джесс? Эй, Джесс, — кто-то встряхнул меня за плечо, и я будто очнулась. — Что ты там постоянно пишешь? — Ну конечно, как я раньше не догадалась! — и снова уткнулась в свою тетрадь. Все удивленно переглянулись. — В общем, она хочет остаться здесь, потому что боится, что меня уведут, — и снова маленький уютный уголок возле камина наполнил смех. Однако причину для веселья я не расслышала, потому что была занята другим. В свободное время я почитывала книги, связанные с родовыми, древами и старинными семьями и делала заметки на полях школьной тетради. Но тут меня осенило. Тетрадь. Моя мать всю школьную скамью что-то постоянно писала. Образовавшийся тупик можно преодолеть, если я ее найду! — Извините, мне пора бежать! — выпалила я, схватила письменные принадлежности и снова оставила всех в недоумении смотреть мне вслед. Джеймс присвистнул. —Ну, такой мы ее не брали. До отношений с тобой она такой точно не была, Бродяга! — У Эванс до отношений с тобой тоже нервов побольше было, Поттер.

***

Битый час в комнате я ломала голову, где могла быть эта тетрадь. Может, ее уже и след простыл? Или она у каких-то родственников через три колена? А может моя мама ее же и выкинула сама? Нет, нельзя терять надежду! Думаем логически: отца она не знала, мать умерла рано, а… И тут я охнула, встав с кровати. Эврика! И как я сразу об этом не догадалась?! Мне срочно понадобилось разыскать профессора Дамблдора. В его кабинете, уже как по традиции, слышалось мелодичное тиканье причудливых механизмов. Самого директора нигде не было, потому я остановилась возле резного Омута Памяти, в нерешительности осматривая кабинет в сотый раз. На жердочке сидел Фоукс и, смерив меня умный, глубоким взглядом, снова наклонился и уснул. На столе творился хаос: стопки бумажек, своеобразные приборы и часы валялись повсюду, в пустой тарелке из-под лимонных долек покоились сломанные весы. А на самом верху шкафа, возле портретов бывших директоров Хогвартса, висела Распределяющая шляпа, также мирно посапывающая. Любопытство начало пожирать меня изнутри. И я с остервенением нацепила ее на голову, перед этим быстро оглянувшись. Минута. Две. Ничего не происходило. — Вы что-то хотела, юная леди? — вальяжно гаркнула шляпа, и я почувствовала шевеление. — Да, я… я хотела узнать, на какой факультет вы бы меня отправили. — Хм. А куда бы вы хотели поступить? — Я… ну, я не думала об этом. Мне казалось, это вы решаете, — сконфуженно произнесла я, остановив взгляд на мерцающей поверхности зеркальной дверцы шкафа напротив. — Данный факультет как-то изменит ваше отношение к окружающим? Или, быть может, вы боитесь, что это окружающие будут по-другому вас воспринимать? — Вообще-то, нет. Любопытства ради. — Мисс Томсон, вам незачем знать ваш факультет. Ведь не он определяет, кем вы являетесь и кем вы можете стать в будущем. Это определяете только вы. — Но мне… мне правда надо это узнать! —настаивала я. — А зачем вам? — но четкого ответа я дать не могла, сама задумавшись: «а правда, и на кой мне это надо?» — Еще не время. Вы сами поймете, когда вам правда будет это нужно. И она уснула. Буквально. Кончик шляпы скатился мне на лоб, и из живой она превратилась в обычный кусок ткани. —Занятный разговор у вас произошел, — профессор Дамблдор появился будто из неоткуда и бесшумной походкой скользнул за свой стол. — Вы что-то хотели, мисс Томсон? — Профессор Дамблдор. Еще не поздно отпроситься уехать домой на Рождество? — Захотели повидать семью? — Я… да. Там мама. И сестра. Они скучают. — Ну что ж. Не вижу препятствий отказать вам провести каникулы вместе с семьей. Я поблагодарила профессора, кивнув ему на прощание. Он остановил пугающе пронзительный взгляд своих синих глаз на моем лице, будто пытался что-то на нем прочитать. Однако мгновение спустя он откинулся на спинку кресла и пожелал хороший каникул. В эту секунду, казалось, мы оба поняли: каждый из нас что-то скрывает. А я в дополнение ко всему осознала, что уже играла в опасную игру с другим сильным оппонентом, и имя ему было не Волдеморт. Как выяснилось, пока что.

***

На следующий день я отправила записку Сириусу, где писала, что жду его в библиотеке. Он пришел спустя полчаса и плюхнулся на свободное место на скамье. — У меня для тебя 2 новости, — он поцеловал меня в щеку. — Плохая: я съел приготовленную для тебя шоколадную лягушку по пути в этот храм знаний, — Блэк кинул карточку с волшебником на стол передо мной. — Хорошая: по счастливой случайности, у меня есть еще одна. — Спасибо, Блэк, не перестаешь меня удивлять своими фокусами, — я рассмеялась и открыла сладость. — Слушай, Сириус, у меня к тебе дело. И оно тебе не понравится, — я больно закусила губу, готовясь к разговору на повышенных тонах. — Постоянно ко мне у кого-то какое-то дело. То Джеймс, то Эльза, то Френк, то Рик, то… — Да-да, я поняла, но у меня серьезное дело. Послушай, — я взяла его за руку. — Ты только не ори и не отказывайся сразу, хорошо? В общем… — я сделала глубокий вздох и выпалила: — Мне нужно попасть к тебе домой. — Чего? — после небольшой паузы ответил Сириус, моргнув несколько раз подряд. — Мне кажется, я натолкнулась на подсказку, и, пока есть возможность, я бы хотела проверить одну догадку. Пожалуйста, Сириус, — я сжала его ладонь чуть крепче. Он нахмурено смотрел куда-то в пол. — Зачем тебе ехать в мой дом? Джесс, я туда не поеду. — А тебе и не нужно. Просто скажи адрес, я доберусь. — Ты с ума сошла? Ты к моей матушке, что ли, на дружеский ужин собралась? — Не совсем. Я думаю, у вас в доме находится кое-что интересное и важное. — Что? — он прищурился. — Сириус… я пока не могу сказать. — Нет, если ты реально хочешь какой-то помощи от меня, то будь максимально откровенна, — он высвободил руку и скрестил обе на груди.       — Понимаешь, — я почесала за ухом, — у моей мамы никого не было, по сути, она осталась круглой сиротой еще в 15. Самым близким ей человеком была твоя мать.       — И твой отец, — вмешался Блэк недовольно.       — Да, но он умер до нее. Помнишь, друг отца сказал, что мама постоянно что-то строчила в тетрадь? Так вот я хочу ее найти. И я думаю, что все оставшиеся после нее вещи передались женщине, которая стала ей сестрой. Блэк молчал, переваривая услышанное и прикидывая что-то в голове. Тут он ударил кулаком об стол, выругался и хрипло произнес: — Проклятье. Хорошо. — Спасибо, Сириус! — взвизгнула я на эмоциях и бросилась ему на шею, за что получила предупреждение от мадам Пинс. — Я поеду с тобой. Заходить внутрь я не собираюсь, учти, ноги моей больше не будет в том доме. Но есть другая проблема: если мы уезжаем из Хогвартса, где мы будем жить до окончания каникул? К матушке своей я и на пушечный выстрел не подойду. — Не вопрос. Поживем у меня. Мама будет рада гостям, да и места на всех хватит. По рукам?

***

Дни пролетели незаметно, и вот мы стояли на перроне, ожидая поезда. В купе я предложила ребятам отметить Рождество у меня дома, и они пообещали, что постараются вырваться и приехать. В дороге Сириус уснул, уронив голову мне на плечо, а я смотрела в окно и все думала над предстоящим разговором с миссис Блэк, которая, в лучшем случае, вряд ли пустит меня даже на порог. Мы переночевали в Дырявом Котле, оставили там сумки и отправились на площадь Гриммо по заснеженной тропе. Ветер выл нещадно, снежинки хлопьями падали с небес. Я пару раз чуть не упала, потому Сириус схватил меня за руку и больше отпускал, укутавшись в ворот куртки. То, что мы на месте, я ощутила физически: Сириус остановился как вкопанный возле темно-синей многоэтажки и бросил на входную дверь грустный и в то же время разочарованный взгляд. Затем почесал затылок, прочистил горло и махнул рукой на крыльцо с номером 12. И не спеша поплелся в кафе за углом. Я посмотрела ему вслед, потерла заледеневшие руки и постучала в дверь, взбежав по лестнице.       — Миссис Блэк, добрый день. Она немного опешила, увидев меня в дверях своего дома. Женщина надменно вздернула брови и скрестила руки на груди: — А ты еще что тут делаешь? — прошипела она сжатыми от ярости губами. Я решила сразу выложить всю суть. С этой женщиной было опасно вести светские беседы. — Миссис Блэк, скажите, это вам достались вещи моей мамы после ее смерти? Книжки, фотографии, украшения, хоть что-то? Мне необходимо на них взглянуть. — Да как ты смеешь заявляться сюда и так нагло просить показать тебе ее вещи! Да если бы не ты, мелкая девчонка, Джо была бы сейчас рядом со мной, а не та потрепанная запылившаяся коробка, которую я видеть не могу! Ну, что ты на меня вылупилась! От нее остался лишь хлам, жалкие побрякушки, и виной всему ты! Разговор окончен! — рявкнула она и уже собиралась захлопнуть дверь, но я схватилась за нее рукой. Миссис Блэк была готова испепелить меня одним взглядом, раскрыв рот от изумления. — Я знаю, что вы ненавидите меня. Да, вы правы, если бы не я, моя мать была бы сейчас рядом с вами. Но ведь тут я. И я жива. Значит, моя мама того сама хотела. Мне нужно узнать правду, нужно найти на многие загадки свой ответ. Чтобы ее жертва не была пустой. Я хочу закончить то, что начала моя мама. Пожалуйста, миссис Блэк, — я хотела добавить еще что-то в духе «вы же тоже мать», но посчитала это излишнем, учитывая их взаимоотношения со старшим сыном. Миссис Блэк была в замешательстве. Она не отводила ледяного взгляда от моего лица, тонкими пальцами сжимая могучую старую дверь. Наконец, она выдохнула и направилась вглубь дома, на ходу громогласно бросив: — Кикимер! Покажи этой юной леди комнату Джо. — Да, моя госпожа! — я подпрыгнула с испугу, когда рядом со мной появился обшарпанного вида домовой эльф. Он еле заметно поклонился, проворчав что-то нечленораздельное себе под нос, и жестом пригласил войти. Внутри было темно. Общая атмосфера нагромождений тяжелых штор, блекло-серых обоев и избытка зеленого цвета вгоняла в уныние. Да тут любой бы через пару дней повесился, как только Сириус умудрился прожить здесь целых 16 лет? Домовик вел меня по обшарпанным коридорам, увешанными старинными картинами, портретами и большими зеркалами в резных рамах потертого серебра. Я медленно следовала за своим проводником, настороженно озираясь по сторонам. Плохая, наверное, была идея… Тут мы остановились возле одной из десятка одинаковых дверей, отличающейся от всех глубокими вмятинами и царапинами практически на всей ее поверхности. Я украдкой взглянула на место, где только что стоял домовой эльф, а его и след простыл. Дверь оказалась не заперта, и я вошла внутрь. Свет в небольшую комнату проникал через массивное окно. Толстенный слой пыли покоился абсолютно на каждой поверхности помещения. Было очевидно, что в комнату никто давно не заходил. Над заправленной кроватью на стене висели плакаты, на удивление, не двигавшиеся, с парой известных моделей и мотоциклов. На дверце громадного шкафа были видны вмятины от кулаков и небольшие капли крови здесь же на полу. Я повернулась вокруг своей оси, нутром чувствуя пережитые здесь боль, порывы отчаяния и злости. Тут и гадать не имело смысла: это комната когда-то принадлежала Сириусу. Я глубоко вздохнула, попытавшись отогнать мрачные мысли, и закашляла от поднявшейся с пола пыли. Сквозь слезы я заметила большую картонную коробку на письменном столе и направилась к ней. Помимо старой одежды и потускневших со временем украшений я достала несколько книг, где на форзаце одной было написано «Моей дорогой Джо. Прости, что испортила твою любимую книжку. Люблю, мама». Я как завороженная перебирала оставшиеся после мамы вещи, наверное, впервые проникаясь той мыслью, что являюсь ребенком совершенно незнакомого мне человека, который реально существовал. До этого мою сей факт воспринимался поверхностно, будто, да, так и есть, но и нет — это произошло не со мной. Я уже отчаялась найти заветную тетрадь, вытряхнув практически все содержимое коробки, как вдруг что-то шлепнулось об пол, когда я перекладывала на стол очередную толстую книжку. Я наклонилась достать пожелтевшую от времени и чернил тетрадь, как вдруг под кроватью, в большом облаке пыли заметила серый кусок бумаги. Это было отсыревшая черно-белая фотография молодой девушки с густыми длинными волосами, зачесанными на правую сторону. Большие глаза смотрели в сторону, полные губы еле заметно приоткрыты, а между бровями была небольшая складка: казалось, девушка с фотографии была чем-то возмущена или недовольна. На обратной стороне осталась надпись, но разобрать хотя бы букву было невозможно — чернила необратимо расплылись. — Вы нашли то, зачем пришли? — я вздрогнула от постороннего голоса из двери, разорвавшего напряженную в комнате тишину. Я машинально убрала фотографию в карман и обернулась, поправив волосы. На меня смотрел Регулус, руки которого покоились в домашних штанах. Было видно, что ему некомфортно находится возле комнаты старшего брата, имя которого было запрещено произносить в этом доме. — Да, извини, — я кивнула, покрепче сжала в руках драгоценную тетрадь и направилась к выходу. — Спасибо. Он уже развернулся, как я осмелилась спросить: — Прости, эм, Регулус. А где твоя мама? Он молча проводил меня в богато украшенную небольшую комнату с резным камином, возле которого в большом темно-зеленом бархатном кресле сидела миссис Блэк с бокалом вина. Я кашлянула, попытавшись вытащить ее из раздумий. — Нашла то, что искала? — тихо осведомилась она, грациозно обернувшись в мою сторону. — Да, спасибо. М-м, миссис Блэк, — я нервозно трепала в руке старую тетрадь, боясь задать интересовавшие меня вопросы: — почему эти вещи хранятся в той комнате? — Потому что эта комната когда-то принадлежала Джо, — женщина сделала большой глоток и снова обернулась к камину. — Опережая ваш следующий очередной глупый вопрос: я не могу даже прикоснуться к этим вещам, зная, что больше никогда не смогу ее увидеть. — А почему вы позволили мне кое-что забрать? Я почувствовала, как она поежилась. После протяжного вздоха я услышала: — Я дала вам шанс все исправить. То, что не удалось вашей матери. Я думаю, Джо хотела бы, чтобы я вам помогла. Я кивнула и поблагодарила за потраченное время и на подходе к двери заметила огромный гобелен, портреты многих на котором были выжжены. И Сириус был в том числе. — Знаете. Ваш сын заслуживал хотя бы каплю любви и уважения, несмотря на то, что отказался идти по стопам чистокровных традиций. Надеюсь, хотя бы в старости вы осознаете, как пагубно вы повлияли на его душевное состояние. Я уже была почти за дверью, когда вслед полетели различные оскорбления, угрозы и проклятия. На улице я глубоко вздохнула и умиротворенно оглянулась по сторонам, будто вышла из камеры пыток. Снегопад прекратился, и лучи уходящего солнца озорно поблескивали на белых тропинках. Я поправила пальто и направилась в кафе за Сириусом.

***

— Ну что, как поход в строжайшую тюрьму Лондона для душевнобольных? — Сириус допивал уже 3 кружку чая и делал вид, что его совершенно не задевает данная ситуация. Я села возле него и положила свою ладонь поверх его. — Мне жаль, что тебе приходилось жить в этом дурдоме там много лет, — тихо выговорила я. Он выдохнул, перехватил мою ладонь и весело заметил: — Хорошо хоть то, что мне удалось сбежать. Так ты нашла ту тетрадь? Я достала ее из внутреннего кармана и положила на стол. На выцветшей бумаге блеклыми чернилами ложился аккуратный косой почерк твердо поставленной руки. Много где стояли знаки вопроса и восклицания, повсюду были пролитые случайно капли чернил, заметки и перечеркивания. Хоть и с трудом, но текст можно было прочитать, подставляя страницы к яркому свету. — Это она? Больше похоже на личный дневник, чем блокнот для записей, — Сириус повернул к себе тетрадку и прочитал первую страницу: — «Сегодня умерла мама. Паршиво. Хотя, возможно, так даже лучше, ведь больше она не мучается, лежа без сна в агонии. Уже в бреду она сказала, что наш род был проклят, но как, зачем и почему — не уточнила. Зато попросила меня отказаться от семьи и детей. Это еще почему?! Я обязана выяснить правду. Любой ценой». — Хотелось бы думать, что здесь мы найдем все, что искали, и покончим уже с этими тайнами, — я грустно вздохнула, устало потирая глаза. Сириус обнял меня одной рукой и поцеловал в висок: — Не переживай, я рядом.

***

Практически сразу мы отправились в мой отчий дом на окраине Лондона. Мама была приятно удивлена, увидев меня на пороге в компании с галантным молодым человеком, поцеловавшим ей руку при знакомстве. Сириус тут же сдружился с моей сестрой и начал проводить с ней внушительную часть времени, катая ее на руках, рисуя забавные картинки карандашами и рассказывая волшебные сказки на ночь. Малышка была счастлива, что обзавелась таким другом. Да и Сириус, пытавшийся по-мужски быть сдержанным и прятавший эмоции глубоко внутри, каждый раз искренне улыбался во весь рот, когда она находила его при игре в прятки, смеялась с его гримас или обнимала его своими ручками. В канун Рождества вечером мы решились прогулять вдоль аллеи, по которой я часто добиралась в школу и обратно. Я рассказывала ему о прежней жизни, показывала на места, где впервые упала, получила по носу и сломала какому-то парню очки. Блэк смеялся, периодически вставляя свои комментарии и вопросы. — О, а вот здесь мы с подругой когда-то вырезали… Черт, как смеркалось! — Давай я помогу, — Сириус направил на ствол дерева палочку, но я его остановила: — Подожди-ка. Дай я попробую, ты же видел, как хорошо я теперь владею палочкой! — Да уж, на уровне второкурсника так точно, — он усмехнулся, когда получил возмущенный «эй!» и легкий удар локтя в бок. — Люмос! — гордо выкрикнула я, убедившись, что на улице никого не было. Однако тусклый огонек, появившийся на кончике палочки, появился и резко затух. Я попробовала еще раз, и еще, и еще, но эффект был тот же. — Что за чертовщина? — Но у тебя же получалось гораздо лучше ту же неделю назад, — Сириус обменялся со мной нахмуренным взглядом и почесал затылок. — Попробуй, не знаю, Акцио? По совету Блэка я попыталась воспользоваться манящими чарами, но по итогу не смогла заставить оставленный эксперимента ради шарф на скамье сдвинуться хотя бы на сантиметр. — Ничего не понимаю! Этого не может быть! Опять?! Кто-то опять блокирует мою магию? Сириус пожал плечами и предложил вернуться домой, ободряюще обняв меня за плечи. В ту ночь я пролежала практически все время без сна, тупо пялясь в потолок и гадая, приложил ли к этому руку Дамблдор или Волдеморт. Ребята все же смогли приехать на Рождество ближе к вечеру, и мы все вместе отпраздновали его в теплом кругу близких друзей. Моя мама была в восторге от гостей и наготовила кучу еды, приготовила комнаты и со счастливой улыбкой на лице хлопотала по дому, с благодарностью принимая помощь от меня и Лили. В это время парни познавали прелести магловских игр и современное чудо техники — старенький телевизор, доставшийся отцу по блату с прежнего места работы. Праздник прошел весело, уютно и непринужденно. Мы обменивались подарками, пили шампанское, громко смеялись с шуток Джеймса с Сириусом, играли в забавные игры и просто наслаждались компанией друг друга. Этот Рождество был лучшим в моей жизни, и я была уверена, что этот день точно будет среди других счастливый воспоминаний в виде забавных цветных кружащихся шариков.

***

Мы дали обещание друг другу не вспоминать о насущных проблемах и отложить прочтение дневника матери, а также любых других книг, на новый школьный семестр, потому вплоть до отъезда мы с ребятами приняли решение оторваться на полную катушку, переезжая дружной компанией из одного родительского дома в другой, каждый раз придумывая новые шалости и развлечения. Так весело мне еще никогда не было. Каникулы слишком быстро подошли к концу, и вот длинный красный поезд мчит нас обратно в замок. За окном была темень и валил крупный снег, ребята мирно посапывали, уставшие от нескончаемых переездов и насыщенно проведенных выходных. Я достала из сумки тетрадь и со всех сторон ее внимательно осмотрела. Она, вероятно, хранила много секретов и тайн, но готова ли я узнать о них? — Я должна, — шепотом произнесла я, обращаясь к тетради, как к давно умершей матери, и, прислонив к себе тетрадь, не заметно для себя уснула, напоследок вспомнив, что силы у меня снова практически не было. В расстроенных чувствах я провалилась в сон.

***

Хогвартс снова ожил спустя 2 недели каникул. Повсюду гуляли отдохнувшие студенты, сияющие от возможности снова оказаться рядом со своими друзьями. Мы в Мародерами разбрелись по комнатам, чтобы разобрать манатки и попить вместе какао перед сном. В комнате меня ждала небольшая коробочка, полная сладостей, и записка, которая гласила: «Счастливого Рождества, мисс Томсон! Прошу, подойдите ко мне в кабинет при первой же возможности. Профессор Дамблдор» Я пожала плечами и направилась в кабинет к директору, прихватив с собой лакричную палочку. — Вы хотели меня видеть, директор? — Да, мисс Томсон. Проходите, — он указал на стул напротив стола и продолжил, когда я на него опустилась, — надеюсь, вы хорошо провели каникулы? — Да, вполне, спасибо. Дамблдор смерил меня подозрительным взглядом из-за своих очков-половиной и поинтересовался: — Вы были у себя дома все это время? — Э, да. Точнее, мы ездили по гостям. А что? — Вы никого не встретили в городе незнакомого, кто бы с вами заговорил? — Нет, к чему эти вопросы, профессор? — Вы ввязываетесь туда, куда вам соваться не стоит, мисс Томсон, — серьезно заключил Дамблдор, соединив кончики пальцев. — За вами присматривает Волдеморт, потому будет правильнее, если найденную тетрадь вы оставите у меня и не будете ее читать. — Вы что, следили за мной?! — я вскочила со стула. — С какой стати мне отдавать ее вам? — Мисс Томсон, присядьте, — но я его проигнорировала. — В целях вашей же безопасности будет лучше, если вы не будете посвящены в курс дела до конца и передадите полученную находку мне, чтобы вышеупомянутый Волдеморт не смог до нее добраться. — Я сама решу, что мне делать с полученной информацией. Вы строите из себя благодетеля, притащили меня в этот замок и бросили на произвол судьбы. Не надо сейчас делать вид, что вам есть до меня дело. Я для вас лишь инструмент, с помощью которого вы собираетесь его победить. Да, у меня было время над этим подумать! Извините, профессор, но мне нужно готовиться к учебе. — Мисс Томсон, постойте, — Дамблдор как-то зловеще улыбнулся. — Как вы правильно заметили, я всячески избегаю возможности налаживания контакта между вами двумя и, будьте уверены, я приложу все усилия, чтобы он был побежден. — Вы говорите так, будто я приняла его сторону, — прошипела я, до боли сжав кулаки. — Делайте, что хотите, воюйте, ругайтесь, хоть переубивайте друг друга, но я в этом участия принимать не собираюсь! Хоть в чем-то Волдеморт оказался прав. Дамблдор — хитрец и лицемер. Теперь сомнений в том, что это он блокировал мою силу, не осталось. Вот же черт! Они что думают, что смогут заставить меня добровольно плясать под их дудку? Они оба чего-то боятся, а значит преимущество у меня уже есть. Они объявили войну не только друг другу, но и мне? Ну что ж, война — значит война.

***

— Джеймс! — я встретила парня на обратном пути из кабинета директора. Он вздрогнул от неожиданности, немного испугавшись моего резкого тона. — Ты куда? — Увидел на карте, что ты уже у Дамблдора, не прошло и получаса с возвращения с каникул. Решил встретить тебя и поговорить, — он пригласил меня в библиотеку, в единственное место во всем Хогвартсе, где никто не мог тебя услышать. С Джеймсом мы стали по-настоящему близки. С самого первого дня знакомства мы ни на один день не прерывали общение, в ходе которого начали неизбежно сближаться, рассказывая друг другу тайны, секреты и переживания обо всем подряд. И сейчас Поттер был тем человеком, с которым я жаждала поделиться мельчайшими деталями поездки. — …и вот я хлопаю дверью и встречаю тебя, — подытожила я, переведя дух. Джеймс все внимательно выслушал и от себя добавил, что тетрадь определенно решит многие наши проблемы, но по поводу Дамблдора попросил еще раз подумать, не считая его злейшим врагом. — Наш единственный враг — это Волдеморт. Раз он уже попытался тебя заарканить, попробует это еще раз, не сомневайся, — Джеймс задумчиво закивал, покусывая губу. — Какой у Сириуса жуткий дом, это ужас… и как он только вынес 16 лет жизни в этом доме?! — Да уж, приятного в этом мало. Миссис Блэк сильно разозлилась, когда ты сделала ей замечание по поводу ее методов воспитания? И кстати, ты рассказала ему, как продолжила его традицию и заставила его маму задымиться от злости? — Ха! Не успела, да и не думаю, что ему нужно это знать... А так, еле увернулась от нескольких заклятий, — я улыбнулась и кое-что вспомнила. — Кстати! Ты не поверишь, что я случайно нашла среди вещей в коробке! — я достала из кармана джинсов потрепанную фотографию хмурой девушки и протянула ему. — Джеймс, я думаю, это фотография моей мамы! Стоило ему лишь бросить легкий взгляд на фотокарточку, как Поттер еле заметно охнул и сильно сжал челюсти. Он быстро завертел ее в руке, нервозно покусывая ноготь указательного пальца. — Что-то не так? Она выпала вместе с тетрадью на пол, и я решила… — Ты уже показывала ее кому-то? — резко спросил Джеймс, переведя серьезный взгляд на меня. — Нет, — испуганно ответила я, сцепив руки в кулак в ожидании наказания. — Что-то не так? Я подумала, что могу ее забрать, раз она тоже была в маминой коробке, и… — Джесс, — Джеймс прервал меня одним жестом руки и, сняв очки, устало потер переносицу. — Это не твоя мама на фотографии.       И начал свой длинный, поначалу казавшийся какой-то неудачной шуткой, рассказ…