медь звенящая

Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими. (Матф. VII, 6)

юра рыдал каждый раз, когда андрей был рядом; рыдал от сильных чувств, не посещавших его до встречи с ним, рыдал от воска, плавящегося на нежной коже - андрей забирал его "тепло", пытался излечить. получалось, но медленно у замая были своеобразные понятия о мире и боге, в которого он так настойчиво верил. бог его был и не бог в обычном понимании - просто великий разум, в этом смысле андрей скорее был деистом, нежели православным христианином. он никогда не выполнял никаких ритуалов, лишь им самим придуманные; один из любимых - заставлять юру плакать с помощью тёплого воска по коже. - андрей, что мы такое? - мы альфа и омега он говорил, что юре необходимо лечение, что юра - не холоден и не горяч, и что ему не будет спасения; что юра - неправильный, но всё было поправимо одному андрею ведомыми способами андрей держал руки над головой крепко, так, что не выпутаешься, даже если захочешь - юра не хотел, он доверял чужим рукам больше, чем своим, и получал синяки и укусы за свою веру. кожа ныла; раны разрывали рваные, все были в шоке - на всех было похуй андрей целовался часто, но больно; не лизался - взгрызался в тёплую готовую плоть, любил сцеловывать свои собственные слова пигментом под кожей, заливал его горячим воском - юра был почти горячий, но ещё только тёплый - андрей, я хочу лечь - я уложу тебя спать они реже появлялись на квартирниках у вань, мирона и славы - те понимали, не задавали лишних вопросов, только кивали на жуткие засосы по шее у юры. на шее у андрея. юра отмахивался - у всех в постели свои дела, тем более, если дела были небесные андрей брал всегда жёстко, без согласия, словно по своему сумасшедшему ритуалу, словно по книжке, по написанному - но юра чувствовал его жар, знал, что скоро сам станет таким - и его ждёт спасение - андрей, что такое искусство? - это не для тебя, не для меня, это ничто каждое движение - как первое, потому что юра был девственнен каждую ночь, потому что андрей очищал его от своих же пятен своими молитвами. иногда юре казалось, что он сходит с ума и никакого андрея нет, нет ни надписи, ни славы, ни мирона, ни вань - андрей наступал резко, как холодные волны в кронштаде, а матросы докуривали последний табак, чтобы идти домой; андрей целовал почти нежно, почти любовно, но не так, как кто-либо другой - в сотню раз лучше, в сотню раз живее - андрей, зачем так больно? - чтобы ты боле не был тепел, а был горяч андрей любил кусаться и читать молитвы во время секса; молитвы, одному ему известные. он доводил обычно крикливого и капризного юру одним движением до истерики; одним поцелуем доводил до пика они ругались с битьём посуды, битьём друг друга, расставаниями навсегда; навсегда было глупо и быстро, всего каких-то парочка недель-месяцев - андрей, это на время? - это навсегда юра лечил раны, зализывал самостоятельно, так, как привык за долгие годы с андреем андреей наносил раны противникам, а о своих предпочитал забывать и чёрт бы побрал все годы без этого сумасшествия; время рядом было самым дорогим грехом, самым дорогим спасением но юра любил каждое касание воска, каждый взгляд, пока андрей просто был рядом, пока читал свои богохульные стихи и целовал в лоб перед сном; а ночью уходил на свои бойни и пусть каждый поцелуй - Иегов и пусть каждый принесённый победный венок из полевых цветов - терновый и за каждым их сошествием в ад следовало воскрешение - андрей, когда я перестану быть тепел? - когда будешь моим так же, как и я твой