Пациент №13

      

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

      ЗАПРОС №.........................555589       ПРЕДМЕТ ЗАПРОСА.............Доступ к файлу №4726689 «Пациент №13»       ЗАПРАШИВАЮЩИЙ.............Aeric Stane, главный архивариус Overwatch       ДОПУСК.............................ПОДТВЕРЖДЕНО       ДОСТУП.............................РАЗРЕШЕН              

ФАЙЛ №4726689 «Пациент №13»

      

СОДЕРЖАНИЕ:

      Пациент №13 — условное обозначение агента «Когтя» Роковой Вдовы, ранее известной как Амели Лакруа. Подверглась насильственному изменению личности со стороны «Когтя», который превратил ее в убийцу и преданного агента.       До 15.03.76 находилась на службе у «Когтя». 15.03.76 в ходе одной из миссий Роковая Вдова была поймана оперативниками вновь созванной организации Overwatch.       В текущий момент находится под наблюдением главы медицинской службы и разработок Overwatch доктора Ангелы Циглер. Общее время нахождения Вдовы в штаб-квартире Overwatch составляет 31 календарный день.       Имеет потенциальную ценность для командования Overwatch, так как владеет важной информацией об организации «Коготь».       Имеет потенциальную ценность для доктора Циглер, так как их отношения в прошлом характеризуются как близкие.       Для получения информации и для восстановления доверительных отношений со Вдовой доктор Циглер провела уже двадцать три сеанса психологической работы. Доктор добилась положительных результатов: использовала способность пациента №13 чувствовать ложь для подтверждения собственных слов; организовала эксперимент, в ходе которого Роковая Вдова смогла самостоятельно вспомнить детали своего прошлого (цифровой код от кабинета доктора Циглер и название флакона духов). На момент последних двух сеансов пациент №13 демонстрирует сдержанную неуверенность в легенде, сообщенной ей «Когтем».       Дальнейшие планы доктора Циглер заключаются в усилении полученного эффекта, проявлении доверия и установлении свободного диалога с пациентом.       Вероятно, планы подлежат доработке. Сразу после завершения сеанса с пациентом №13 с доктором Циглер связался командир Моррисон и срочно потребовал явиться к нему в кабинет.       Конец архивной записи.       

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

             ГЛАВА 4              Стена с пробитой в ней брешью. Догорающие остовы двух сбитых планолетов. Воронки от взрывов, дорожки пулеметных очередей на мостовой, посеревшая от пыли трава, осколки стекла и камней. Чей-то телефон со сломанным экраном.       И трупы. В лужах чего-то темно-красного. Возле оборонительных турелей, во внутреннем дворе, в коридорах, в разрушенных комнатах…       Любой нормальный человек отреагирует на такую картину молчанием, поэтому неудивительно, что в кабинете Джека Моррисона царила тишина. Взгляды собравшихся были прикованы к экрану — каждые пять секунд на нем появлялась новая фотография с новым запечатленным на ней образом разорения и смерти. Технический прогресс вывел качество фотографий на невероятно высокий уровень, а потому ни одна шокирующая подробность произошедшего не осталась без внимания.       Не отрывая глаз от последнего изображения, на котором виднелась укрытая черной материей половина человеческого тела, доктор Циглер почти не слышала пояснения Джека.       — …этим утром, в восемь часов семнадцать минут наши оперативные базы в Берне и Санкт-Галлене подверглись нападению. Атаки начались с детонации двух бомб, заложенных внутри зданий, после чего «Коготь» десантировал на территорию баз основные ударные силы: враг задействовал суммарно пять планолетов и сорок семь наземных боевых единиц. На данный момент нападения террористов успешно отражены, их планолеты сбиты, все боевики ликвидированы. Повторяю — на текущий момент нападения отражены. На места были отправлены дополнительные группы обороны и зачистки. Восстановительная работа начнется сразу же, как только взрывотехники закончат проверять здания баз…       Джек говорил. Ровно и четко. Его истинное отношение к ситуации выдавали разве что кулаки, сжатые так, что побелели костяшки пальцев. Если этого было недостаточно, чтобы прочитать настроение главы Overwatch, то на помощь приходили его глаза — глаза человека, множество раз видевшего смерть друзей, глаза, полные бессильной скорби и усталости.       Глядя в эти глаза, Ангела не хотела даже открывать рот. Но выбора не было. Сидящий рядом с ней Генри Нолдрейт продолжал спрашивать Джека о произошедшем и явно не хотел задавать этот вопрос, поэтому доктор Циглер взяла его на себя. Дождалась момента, когда взгляд Джека остановился на ней, а затем сказала лишь одно слово.       — Сколько?       Пауза.       — Пятьдесят два человека. Двадцать четыре в Берне, двадцать восемь — в Санкт-Галлене.       Молчание.       — Раненые?       — Семнадцать человек, четверо в критическом состоянии.       Доктор Циглер отложила в сторону ручку, протерла глаза. Нарочито спокойно повторила:       — На наши базы напали, погибло пятьдесят два человека, пострадали еще семнадцать, четверо из которых могут не дожить до завтрашнего утра, а я, — голос доктора дрогнул, — узнаю об этом только сейчас.       — Ангела…       — Scheiße, Джек! Мы же договаривались! Как только случается вооруженное столкновение, ты посылаешь сигнал мне на коммуникатор, и я тут же вылетаю с группой поддержки! Почему ты не известил меня сразу же? Это произошло полтора часа назад, я не потратила бы и секунды на сборы! Могла бы спасти их, многих из них! Почему ты не поднял меня по тревоге, не отправил с…       — Не хотел отрывать тебя от работы.       Со смесью недоверия и возмущения Ангела воскликнула:       — Ты издеваешься?..       — Дай мне закончить, — отрезал Джек. — Как только мы получили сигнал тревоги, на места происшествия были отправлены группы зачистки во главе с капитаном Амари, Дзенъяттой и Лусио, и они справились не хуже тебя. Я не сообщил тебе о нападении потому, что твое присутствие нужно мне здесь. Я хочу, чтобы ты сконцентрировалась на своей текущей работе — на пациенте №13. Сейчас это твой самый главный приоритет.       Ангела непонимающе уставилась на командира Моррисона.       — Джек, какое она имеет отношение к…       — Самое прямое, — Джек посуровел, — и мне не нравится, что ты до сих пор этого не поняла. Роковая Вдова — один из тайных агентов «Когтя», максимально приближенный к его командованию, к другим агентам ключевого значения. Всего о «Когте» она наверняка не знает, но я даже представить не могу, какую ценную информацию она может нам сообщить. Расколем ее — и тут же появятся наводки на Жнеца, на Сомбру, на Кулака Смерти и прочих. После этого поражение «Когтя» станет вопросом времени, так что Вдова должна заговорить. Пока она молчит, мы снова и снова будем вступать в сражения и терять хороших людей, поэтому если ты действительно хочешь внести свой вклад в борьбу с «Когтем», заставь Вдову говорить. Все ясно?       — Я думаю, командир Моррисон хочет сказать, — вклинился директор Нолдрейт, не дав Ангеле ответить, — что у вас есть значительное преимущество в виде плененного вражеского агента. Поймав Вдову, вы словно схватили «Коготь» за руку. Он это чувствует, начинает топать ногами, вырываться, замахивается на вас свободной рукой… Победить его быстро можно только в том случае, если вцепиться в его руку еще сильнее, сжать так, чтобы враг уже точно не вырвался. Именно вы сейчас держите «Коготь» за руку, доктор Циглер. И мы без вас не справимся.       — Спасибо за это невероятно точное сравнение, — проговорила Ангела, которая плевать хотела на все сравнения, — но я это знаю и помню еще с прошлой нашей встречи. Я знаю, что моя работа с пациентом №13 приближает нашу победу и в перспективе позволит спасти многие жизни, но… почему я не могла совместить это с вылазкой на наши осажденные базы? Я могу найти время и для пациента №13, и для своих обязанностей полевого медика, Джек.       — До сегодняшнего утра я тоже так считал, — ответил командир, — но возникла серьезная проблема. У нас уже нет времени.       Нахмуренные брови, голос ниже и тише. Ангеле даже не нужно было знать Джека столько лет, чтобы догадаться, что он сейчас сообщит плохие новости. Скрепя сердце, доктор Циглер хотела было спросить его, но Джек, прямолинейный и жесткий Джек, одной репликой ответил сразу на все ее вопросы.       — «Коготь» пытался вытащить Вдову.       — Что? — переспросила Ангела, хотя прекрасно все слышала.       — Это наша наиболее вероятная версия, — уточнил командир. — Судя по отчетам групп зачистки и по видеозаписям наших камер, нападение врага было спланировано так, чтобы как можно быстрее пробраться в наши медотсеки и изоляторы. Их планолеты подлетали с самой удобной стороны. Они взрывали стены так, чтобы войти сразу в нужные коридоры. Их главной целью были медотсек и изолятор, где они проверяли каждую палату, каждую изоляционную камеру. Как думаешь, кого они искали? Кроме Роковой Вдовы у нас вариантов нет.       Ангела молчала.       — Когда мы захватили Вдову месяц назад, — продолжил Джек. — я пустил слухи о том, куда именно ее поместят на лечение. Поговорил с несколькими людьми, которые были у нас под подозрением, и назвал им разные города. Разумеется, в условиях «строжайшей» секретности. Таким образом, в соответствии с «официальной» информацией, Вдова прямо сейчас лечится в Лозанне, в Женеве, в Берне и в Санкт-Галлене — одновременно.       — Классика, — невесело прокомментировал мистер Нолдрейт. — Надеялись запутать неприятеля?       — Как видите, сработало. Сегодня утром «Коготь» проверил Берн и Санкт-Галлен и ушел ни с чем, а вот мы сегодня узнали много нового о своем враге. Мы узнали, что он хочет освободить Роковую Вдову, что он еще боеспособен. А еще мы раскрыли в наших рядах двух шпионов. Крейг Грин, Джон Коббс… только им я говорил про Берн и Санкт-Галлен. И сегодня утром они внезапно захотели сбежать, только вот им не удалось. В ближайшее время они отправятся за решетку, но сначала мы организуем им допросы, — в глазах Джека зажегся нехороший огонек. — Я сам с ними поговорю. Лично. Но сначала мне придется заняться работой. Той самой работой, которую мы с тобой, доктор Ангела Циглер, одинаково ненавидим.       Джек не продолжал. Он просто смотрел на Ангелу, которая легко поняла его без слов, ведь печаль, захлестнувшая его изнутри, слишком уж сильно походила на ее собственную. Сидящий рядом Генри Нолдрейт, стол, кабинет вокруг — все это вдруг перестало существовать, когда Ангела едва слышно произнесла:       — Письма с соболезнованиями.       — Письма с соболезнованиями, — эхом подтвердил Джек. — Как только мы закончим и вы покинете мой кабинет, я пододвину к себе красную папку, открою ее и стану читать. Я прочитаю пятьдесят два письма, в которых я, Джек Моррисон, командир и лидер миротворческой организации Overwatch, сообщаю семьям погибших страшную весть и имею наглость выражать им свое сочувствие. Именно я расскажу им о смерти родных — и именно меня они будут в ней винить. И знаешь, что самое поганое в этой ситуации? Что у них есть на это полное право.       Вряд ли можно было подобрать подходящие слова утешения для такого человека, как Джек Моррисон, но Ангела все равно попыталась.       — Мы не можем спасти всех, Джек.       — Ты права, — согласился командир. — Но мы можем спасти многих. Для этого нужно как можно скорее разобраться с «Когтем», отловить всех его последователей. Мы восстановим оборону, пробьем шпионов, разберемся с тем, кто и как пронес взрывчатку на территорию наших баз, а еще как следует прижмем «Коготь» в других странах — я уже отдал все необходимые распоряжения. Сегодня Overwatch выдержал удар и готов стоять до конца, но, чтобы наша контратака оказалась решающей, ты, Ангела, должна сосредоточиться на пациенте №13.       Джек подался вперед.       — Как думаешь, насколько ценна для «Когтя» Роковая Вдова, если ради нее он готов потерять несколько планолетов, десятки оперативников и двух своих шпионов? Чем дольше она у нас в плену, тем сильнее нервничает враг, и объяснение тому может быть только одно — «Коготь» не хочет, чтобы мы продолжали над ней работать. А потому мы должны продолжать — и притом удвоить скорость. Делай с ней что хочешь, доктор Циглер, но она должна заговорить.       — Поняла.       — Как ты сама оцениваешь ее текущее состояние? Готова ли она говорить?       — Сейчас? Вряд ли, — честно ответила Ангела. — Но наше положение существенно лучше, чем месяц назад. Вдова уже сомневается в правильности того, что ей надиктовал «Коготь», она обращает внимание на мои слова, охотно вступает в диалог. Она перестала воспринимать меня как безусловного врага. Медленно, но верно в нашем общении проявляется доверие, что очень хорошо. Нам на руку играет и другой фактор — мы с Уинстоном изучили шлем нейронной модификации и выяснили, что «Когтю» для зомбирования Вдовы нужно регулярно проводить сеансы нейронной модификации, а их уже давно не было, ведь Вдова изолирована у нас в плену. Таким образом, с каждым днем ее подсознание, ее настоящее «я» рвется наружу все сильнее, и я только ускоряю этот процесс. Видишь? Мы достигли с ней больших успехов, но со временем они возрастут экспоненциально.       Джек в любимом жесте задумчивости побарабанил пальцами по столу.       — Хорошо, рад это слышать. Пока что работаем с тем, что есть. Ускорь ее восстановление настолько, насколько сможешь. Единственное мое замечание — я прошу тебя быть с пациентом №13 более… конкретной.       — Что ты имеешь в виду?       — Я читал стенограммы ваших сеансов, которые ты мне присылала. Вы почти всегда говорите на отвлеченные темы, обсуждаете прошлое, ведете логические игры и так далее, но ты ни разу не пыталась выспросить у нее что-нибудь про «Коготь». Знаю-знаю, — поспешно сказал Джек, увидев выражение лица Ангелы, — когда-то давно я поклялся, что не буду вмешиваться в твою работу. Я и не собирался, я лишь хочу попросить тебя об одолжении. Когда у тебя следующий сеанс?       — Завтра утром.       — Проведи его сегодня, пожалуйста. После нашей встречи. И в ходе ваших ораторских баталий задай ей пару вопросов про «Коготь» — думаю, ее сомнение уже достаточно велико для такого разговора. Вот моя персональная просьба тебе. Что скажешь?       Ангела поднялась из-за стола. Задвинула стул, посмотрела на командира и со слабой улыбкой ответила:       — Знаешь, даже когда ты говоришь слово «пожалуйста», твои приказы не перестают быть приказами.       Уголки рта Джека дернулись вверх.       — И все же?       — Ладно, я все сделаю.       — Отлично! Тогда не смею больше задерживать. Хотя нет, подожди, есть еще кое-что…       Ангела обернулась.       — Да?       — Я обещал дать тебе возможность быть полевым медиком, но сегодня не поднял тебя по сигналу тревоги. Обещал и не лезть в твои медицинские дела, но только что косвенно на них повлиял, — Джек нехотя улыбнулся. — Не хочу, чтобы ты думала, будто я только и делаю, что нарушаю свои обещания. Видишь ли, на нескольких пострадавших в Берне были обнаружены следы странного воздействия… и давным-давно я обещал, что как только информация о таких следах дойдет до меня — я сразу же расскажу о них тебе. Официальный отчет капитана Амари уже в твоем кабинете. Приятного чтения.       Без лишних слов доктор двинулась на выход.              * * *              Как только за наивным доктором-пацифистом закрылась дверь, Джек медленно откинулся на спинку своего шикарного кресла и так же медленно выдохнул.       — Ну ладно, — раздался голос Генри Нолдрейта. Директор явно силился говорить ободряющим тоном. — Мы разберемся с этим.       — Куда ж я денусь, — хмыкнул командир Моррисон. — О да, я разберусь с этим. Прослежу лично, как виновные будут схвачены и наказаны по всей строгости закона. Или даже чуть-чуть за пределами строгости закона.       — Узнаю нашего лидера. Даже в минуту печали не забываешь о главном. Похвально.       — Спасибо. А теперь позволю себе отвлечься от любезностей и подвести нашу встречу к завершению. Организацию восстановительных работ мы провели?       — Да.       — Текст твоей речи для выступления в Совете Безопасности ООН согласовали?       — Да, — мистер Нолдрейт повторно кивнул.       — Я сообщил тебе всю информацию о произошедшем? Вопросов нет?       — Вообще-то есть. Если не возражаешь, конечно.       — Весь во внимании, — бросил Джек.       — Почему вы так щепетильны с Роковой Вдовой?       Джек приподнял брови.       — Почему вы так доброжелательны к ней? — продолжил директор. — Почему упрашиваете ее поговорить? Насколько я знаю, если задержанный отказывается сообщить информацию добровольно, ее все равно можно получить иным способом. Более грубым, не очень законным, но не менее эффективным. Да, в современном мире мы не можем игнорировать принцип гуманизма, однако Роковая Вдова — предатель и враг, Джек. А к таким персонажам даже принцип гуманизма может повернуться спиной.       — Не думай, что это не приходило мне в голову, — тихо проговорил Джек. — Но проблема в том, что Роковая Вдова была подготовлена «Когтем» на случай допросов. И я имею в виду не только психологическую подготовку — «Коготь» изменил ее и физически. Поднял ей болевой порог на неестественный уровень, повысил сопротивляемость к боли. Даже мощную боль она стерпит, а сильнее надавить нельзя, потому что она может сойти с ума, и тогда информацию мы точно не получим. Так что, как видишь, наша проблема кроется даже не в вопросах этики и соблюдения закона. Все дело в том, что Роковая Вдова подверглась нейронной модификации, в процессе чего «Коготь» привил ей стойкость к давлению. Попытаемся эту стойкость преодолеть — и можем сломать Вдову окончательно.       — Нейронная модификация… — мистер Нолдрейт словно попробовал эти слова на вкус. — Не очень понимаю, что это такое. Ты сейчас произнес это слово, оно то и дело мелькает в отчетах, доктор Циглер только что упомянула некий шлем нейронной модификации… Прозвучало так, будто это нечто было использовано на Вдове, причем неоднократно. Что это такое? И зачем нужен шлем?       Командира Моррисона, казалось, удивил такой вопрос.       — Ты вообще читаешь отчеты, которые я присылаю?       — Читаю, спокойно. Просто из текста не совсем понятно назначение шлема. Так зачем он нужен?       — Шлем нейронной модификации — одно из устройств «Когтя», захваченное нами в рейдах, — пояснил Джек. — Мы получили его в той же операции, в которой пленили пациента №13. Ты прав насчет использования этого шлема на Вдове — именно этим инструментом Амели Лакруа превратили в Роковую Вдову. Техника нейронной модификации позволила «Когтю» изменить ее психику и личность.       — Хм, любопытно… — протянул Генри, постучав себя указательным пальцем по подбородку. — Нет, отвратительно, конечно, но и любопытно. Говоришь, изменили ее личность? В буквальном смысле?       — Не знаю наверняка, но если судить по словам Ангелы, то этот шлем позволил «Когтю» влезть в голову Амели и внушить ей, что она на самом деле хладнокровный убийца, а мы — ее главные цели. Так она и забыла свою дружбу, привязанности… И постепенно забыла даже собственное имя, а вместо друзей стала видеть врагов.       — А как эта штуковина работает? — полюбопытствовал директор.       — Всех деталей я не знаю. Согласно отчету все той же Ангелы Циглер, которая изучала его на пару с Уинстоном, этот шлем используют вместе с электрической пыткой. Объект бьют током, пока он не обезумеет, а затем включают шлем. Да-да. У меня тоже было такое лицо, когда я об этом услышал.       — И что же, Вдову регулярно так пытали? И она на это соглашалась? — воскликнул Генри Нолдрейт. — Неудивительно, что она официально признана сумасшедшей. И как только у доктора Циглер смелости хватило к ней приблизиться…       — На самом деле пытка электричеством применялась только вначале, — ответил Джек. — По крайней мере, так мне говорила Ангела. Постоянное воздействие электричеством могло сделать ее полностью неконтролируемой, а то и навредить телу Вдовы, а «Когтю» невыгодно ни то, ни другое. Так что электричеством ее подавили только на первом этапе, а дальше просто внушили, что сеансы модификации для нее не опасны, но полезны. Так она могла даже желать следующего сеанса, так что пытать ее было уже ни к чему.       С негромким «хм-м» мистер Нолдрейт откинулся на спинку стула и невидяще уставился в пространство. После недолгого молчания произнес:       — Ага, то есть дальше ее просто сажали в кресло, надевали шлем, подключали какую-нибудь там аппаратуру и все? Диктовали новые указания и установки, создавали новую личность?       — Получается, что так.       — И без… без дополнительных страданий?       Командир Моррисон нахмурился. Внимательно посмотрел на собеседника через стол.       — К чему вы клоните, директор Нолдрейт?       Директор ответит не сразу. Пауза в несколько секунд помогла ему собраться с мыслями, подобрать максимально корректную формулировку для своего предложения — он хотел подать идею осторожно и деликатно, чтобы Джек выслушал ее до конца, а не оборвал на полуслове. Наконец, прочистив горло и поправив ворот своей белоснежной рубашки, Генри Нолдрейт взглянул на командира Overwatch и заговорил — и колесо судьбы тут же закрутилось со головокружительной быстротой, стоило директору произнести три первых слова.       — А что, если…              * * *              Можно ли создать шедевр на скорость?       Написать картину по таймеру, создать скульптуру за один поворот песочных часов, сложить текст в стихотворение за десять ударов сердца? Трудно, но возможно. На такое способны только лучшие из лучших, те, кто стал настоящим специалистом в своей области, отточил свое мастерство до предела. Во многих сферах медицины Ангела Циглер была таким специалистом, но в психологической работе с пациентами ей по-прежнему не хватало опыта.       Именно поэтому ей нужно время. Ей требовалось как следует подумать, взвесить каждый шаг, просчитать любую вероятность развития диалога с Роковой Вдовой, чтобы с успехом завершить начатое дело. Каждый пункт ее стратегии должен быть проверен и перепроверен, чтобы исключить малейший шанс ошибки. Будь у доктора Циглер достаточно времени, она добилась бы своего, создала бы психологический шедевр невероятной красоты — и в золотых глазах пациента №13 вновь раскрылась бы душа Амели Лакруа, но…       Ситуация изменилась. Ситуация лишила их времени. Под давлением обстоятельств доктора Циглер попросили совершить невозможное, и так абсурдно выглядела та просьба, что если бы Джек собрал перед собой все население Швейцарии и спросил, кто из присутствующих «готов взяться за это дело», то лучшие профессионалы психологического искусства отвели бы взгляд в сторону и постарались бы затеряться в толпе. Шансы на удачный исход катастрофически быстро стремились к нулю.       Но едва ли это способно остановить Валькирию. Да, ей не хватает опыта, она продвигается чуть медленнее, чем хотелось бы, но ясно одно — она ни за что не сдастся. Даже если в распоряжении Ангелы останется всего один день, она потратит его с толком. Соберется с мыслями, возродит в себе боевой настрой и снова зайдет в палату №13. Ее пациент нуждается в помощи. Кто она такая, чтобы отказать?       Стоило задать самой себе этот вопрос — и в груди доктора Циглер вновь вспыхнул огонь энтузиазма. Поставленная задача снова поглотила ее с головой, захватила так крепко, что присланный Джеком отчет капитана Амари вызвал у Ангелы не волну ярости, но лишь плохо сдерживаемое негодование.       Доктор сидела за столом в своем кабинете. Медицинский планшет с наспех составленными вопросами для сеанса отодвинут в сторону, перед Ангелой — распечатанный отчет с места атаки «Когтя» на базу в Берне, завладевший почти всем ее вниманием. Взгляд доктора метался вправо-влево, скользил по строкам, и с каждой секундой чтения в небесных глазах Ангелы Циглер все сильнее сгущались тучи.       »…у северного входа в медицинский отсек найдено пять трупов. Двое человеческих мужского пола, двое человеческих женского пола и один омник мужского пола, расположены полукругом относительно входа. На телах отсутствуют видимые раны и потенциально летальные повреждения…»       Пять трупов без видимых повреждений. Словно жертвы просто упали на землю и умерли. Но от чего?       »…дрон-реаниматор констатировал у людей остановку сердца, у омника — сбой центрального сердечного энергоблока…»       Если у среднестатистического человека останавливается сердце — это случайность. Если у двух людей останавливается сердце в одно время в одном месте — это совпадение. Если у пяти тренированных сотрудников Overwatch, прошедших плановые медосмотры, одновременно останавливается сердце — это убийство.       Убийство без единого выстрела, без фонтанов крови и даже без классического удара по лицу. Как если бы кто-то вошел в северный коридор медотсека и взмахом руки заставил сердца четырех людей и одного омника внезапно остановиться.       »…камера напротив входа в северный коридор зафиксировала движение. Смазанный расплывчатый силуэт черного цвета, перемещающийся на большой скорости…»       Он не просто с легкостью убил пятерых, он еще и не отразился на камере, смотрящей прямо на вход в северный коридор. Убийца явно предпочитает действовать быстро. И скрытно. Что не составляет труда, если ты умеешь шагать сквозь тень.       И пусть на камере не видно подробностей, пусть капитан Амари не добавила фактов, нехорошее предчувствие доктора Циглер точно знало, кто это мог быть. Слишком хорошо сохранился в памяти этот назойливый образ, чтобы его не знать и не помнить. Образ набирал яркость, восставал из воспоминаний и поднимал за собой волну праведного гнева — словно внутри Ангелы медленно зрело извержение вулкана.       Но она не могла позволить себе разозлиться. Не могла позволить тратить драгоценное время, которого и так было мало. И поэтому ее единственной реакцией было короткое сообщение, напечатанное на коммуникаторе Джеку Моррисону:       «Если вдруг она еще раз объявится — ты отправляешь в бой меня. Без отговорок.»       Ответ не заставил себя ждать:       «Принято, Серафим. Я уж думал, ты не попросишь.»       Отключив экран коммуникатора и вдохом-выдохом освободив себя от остатков злобы, доктор Циглер взяла со стола планшет и направилась к двери.       Настала пора следующего сеанса.              * * *              Эта встреча интересна хотя бы тем, что первую реплику в ней произнесла Вдова.       — Ты снова здесь? Мы же только что закончили.       — Да, знаю, но я решила не ждать до завтра. Не смогла удержаться. Слишком уж мне нравится задавать тебе правильные вопросы и слушать в ответ твое потрясенное молчание. Не переживай, — приветливо улыбнулась Ангела и подмигнула, — надолго я тебя не задержу.       — Ну да, конечно.       — Это что сейчас прозвучало? Неужели сарказм?       — Предположим.       — Ага, я так и… подожди, а слово «предположим» ты тоже произнесла с сарказмом? Получается сарказм в сарказме? Двойной сарказм?       Выражение лица Вдовы лучше всего трактовалось как «опять началось».       — Ну ладно-ладно, — Ангела подняла руки в миролюбивом жесте. — Я помню, что обещала не издеваться над тобой, просто очень уж трудно сдерживать себя. Предыдущий месяц ты вела себя так же приятно, как вусмерть пьяный Маккри, так что я должна была отыграться.       — Я не знаю, как ведет себя пьяный Маккри…       — …что делает тебя очень везучим человеком, — закончила Ангела. — Ну довольно сравнений, поговорим о важном. В конце концов, я ведь не с пустыми руками к тебе пришла. Хочу подарить тебе еще один кусочек нашего совместного прошлого. Гляди, что я нашла в своих архивах.       В протянутой руке доктор Циглер держала телефон — ее личный смартфон примерно с ладонь размером, повернутый экраном к пациенту. Ничего особенного, за исключением почему-то знакомой картинки на дисплее, но присмотреться Вдова не успела. Стоило ей в проблеске узнавания прищуриться, как Ангела внезапно отвела телефон в сторону.       — Нет, так не пойдет, — пробормотала она себе под нос, критически осматривая кровать пациента. — Я тоже хочу посмотреть это видео, но кровать слишком широкая, наклоняться жуть как неудобно… хм… Знаешь, что? Давай-ка двигайся.       Брови Вдовы поползли вверх.       — Нечего на меня так смотреть. Удобно, наверное, лежать все время, пока я вокруг тебя тут ужом извиваюсь? Ну нет, видео мы будем смотреть вместе, я тоже прилягу. Двигайся-двигайся.       — На случай, если ты не заметила, — с холодным презрением в голосе откликнулась Вдова, — я лишена подвижности из-за этих потрясающе удобных фиксаторов.       — Опять сарказм? Сегодня что, всемирный день сарказма? И не нужно преувеличивать, ты вполне можешь освободить мне еще несколько сантиметров пространства. Не желаешь, значит? Тогда придется тебе потерпеть мое близкое присутствие.       И веселье началось. Улегшись на кушетку справа от пациента, Ангела без всякого стеснения пододвинулась к Вдове вплотную, прижавшись к ее плечу своим, а затем, словно в поиске удобной позиции, шевельнула ногой и как бы случайно прислонилась внешней стороной своего бедра к ладони Роковой Вдовы. Стоило костяшкам фиолетовых пальцев упереться в облегающую джинсовую ткань, как рука пациента №13 дрогнула; отметив это, равно как и участившийся писк пульсометра, Ангела с невинной улыбкой произнесла:       — Я всего лишь легла рядом. Не нужно нервничать.       — Я не нервнича…       — Брехня. Ладно, гляди.       Две молодые женщины, лежащие рядом и смотрящие в один телефон, склонив головы навстречу друг другу — со стороны доктор и его пациент могли сойти за лучших подруг, пересматривающих фотографии какого-нибудь потрясающего события, подарившего им множество приятных эмоций. Впрочем, сравнение несколько портилось деталями: лучшие подруги вот уже четыре года считались врагами, Вдова до сих пор была прикована к кровати, а еще вряд ли испытывала от увиденного в телефоне хоть какую-то радость. Подготовленный Ангелой сюрприз определенно лишил пациента №13 душевного покоя — и внимательный взгляд легко понимал причину.       На экране телефона доктора Циглер застыла картинка — стоп-кадр одного давнего видео, записанного в более светлые времена. В центре кадра виднелась красивая женщина. Ее черные волосы с небрежным изяществом обрамляли овал лица, губы изогнулись в улыбке; держа телефон перед собой так, чтобы он снимал и ее, и окружающую обстановку, девушка явно что-то говорила…       …не отрывая от камеры своих ярких золотистых глаз.       — У меня к тебе один-единственный вопрос, — произнесла доктор Циглер. — Кто это такая?       Роковая Вдова молчала. С первого же взгляда она узнала женщину по ту сторону экрана, узнала черты ее внешности, что совсем не удивительно — эти же черты Вдова видела каждый раз, смотря в зеркало.       — Кто? — мягко, но настойчиво повторила Ангела.       Вдова выбрала компромиссный вариант.       — Кто-то, очень похожий на меня.       — Кто-то, похожий на тебя, — эхом повторила Ангела, казалось, ожидавшая такого ответа. — И почему ты сделала такой вывод?       — Потому что она выглядит как я.       — Верно, — подтвердила Ангела. — Вы с ней просто невероятно похожи. Даже больше скажу, эта женщина является прямо-таки твоей точной копией. Как доктор могу заверить, что за исключением цвета кожи и эмоционального состояния внешне вы с ней полностью идентичны. А что ты скажешь, если я заявлю, что эта женщина и есть ты — в прошлом?       Пять секунд тишины. Ангела продолжила:       — Ты скажешь, что это невозможно. И в твоем понимании это действительно невозможно, твоя реальность исключает вариант, при котором ты и эта женщина можете оказаться одним человеком. «Коготь» говорил тебе иное, так? И мы опять приходим к противоречию — ты свято веришь в их россказни, но не можешь избавиться от интуитивного ощущения неправильности происходящего, ведь я снова и снова даю тебе повод для сомнения, который не получается просто проигнорировать. Я уже достаточно долго знаю тебя, мой пациент. Я знаю, как истолковать твое молчание. В глубине души ты чувствуешь себя на этом стоп-кадре, но слишком смущена, чтобы признаться в этом хотя бы самой себе. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я сделаю вот так.       Ангела ткнула пальцем в экран, и запертое в телефоне прошлое тут же обрело жизнь.       «Часы показывают 23:36, место действия — кабинет главы медицинской службы и разработок Overwatch, — объявила златоглазая, смотря в камеру. — Совершенно случайно оказавшись в этом замечательном месте, я собиралась проведать свою подругу, развлечь ее короткой беседой и затем отбыть, но…»       В кадре показался стол и сидящая за ним Ангела — сложив руки и уронив на них голову, доктор как ни в чем не бывало крепко спала.       »…по техническим причинам абонент оказался недоступен, — с улыбкой резюмировала златоглазая. — Поэтому пришлось импровизировать. Присвоив твой телефон, Ангела, я взяла на себя смелость заснять короткое видео, чтобы в последующих спорах располагать точным доказательством своей правоты. Нельзя работать на износ, mon amour. Я бы заставила тебя пообещать мне, что ты так больше не будешь, но слишком уж сладко ты спишь, — женщина аккуратно прошлась ладонью по светлым волосам доктора. — Будить я тебя не стану. Удовольствуюсь тем, что по пробуждении ты посмотришь это видео и вспомнишь свою подругу добрым словом. Сладких снов и хорошего отдыха! Люблю тебя, скоро увидимся. Твоя…»       Ангела снова ткнула экран, не дав видеозаписи воспроизвести последнее слово. Убрала телефон, прервала молчание.       — Этот голос, его тембр, скорость произношения, эта манера речи… именно так ты превращала мысли в слова четыре года назад, до того, как «Коготь» успел влезть в твое сознание. Ты можешь говорить, что это просто похожая на тебя женщина, можешь и дальше прятаться в иллюзиях, но от правды тебе не убежать. Только что ты видела саму себя — на четыре года младше, в десять раз добрее и в сотню раз счастливее.       — Видеозапись можно подделать, — тихо сказала Вдова.       — Да, можно, — тут же откликнулась Ангела. — И это твоя последняя надежда. Только факт, что видео поддельное, сможет сохранить тот порядок вещей, к которому ты привыкла, сможет оставить тебя в зоне комфорта. Если видео поддельное — значит, и «Коготь» не врал, по крайней мере, в этом вопросе. Ты хватаешься за эту идею, как утопающий хватается за соломинку, поэтому вряд ли простишь меня, если я эту идею сломаю. Включай свои внутренние детекторы лжи на полную мощность, мой дорогой пациент, потому что я говорю — я не подвергала видео монтажу. Правда или ложь?       — Правда.       — Его не могли монтировать мои друзья или враги, потому что о существовании этой записи никто не знает. Я посчитала это видео для себя настолько личным, что тут же перенесла его на свой тайный флеш-накопитель, максимально защищенный от любого стороннего вмешательства. Правда или ложь?       — …правда, — нехотя подтвердила Вдова.       — И отсюда с определенностью следует, что видеозапись подлинная. Еще один твой аргумент пал в безнадежной психологической борьбе, а еще один фрагмент твоего прошлого только что со щелчком встал на свое место. Как ты к этому относишься, мой дорогой пациент?       Ни слова в ответ.       — Никто не говорил, что будет легко, — сочувственно произнесла Ангела, повернув голову к своему пациенту. — Я всегда стараюсь работать с тобой как можно деликатнее, но избавить тебя от внутреннего смущения не в моих силах.       — Ты? Деликатнее? — Вдова мрачно усмехнулась. — Полтора часа назад ты сводила меня с ума своими бреднями, криками и издевками. С каких пор это считается деликатностью?       — И на том же сеансе я объяснила тебе причину, разве нет? — ответила Ангела. Приподнявшись на левый локоть, она смотрела в солнечные глаза. — Мне нужно было распалить тебя, чтобы процесс принятия истины прошел быстрее. Поэтому я и вела себя нагло, таков был мой метод, но, если он причинил тебе страдания — прости меня.       Чем было продиктовано дальнейшее поведение Ангелы? Это с равным успехом могли быть психологическая тактика, внезапный порыв сострадания или же общее настроение печали и сопереживания — точнее она и сама не знала. Словно забыв, что в прошлый раз последствиями такого шага оказались три сломанных пальца, Ангела взяла Вдову за руку.       Осторожно коснувшись фиолетовой кожи ее запястья самыми кончиками пальцев, Ангела прошлась ими чуть дальше и вложила свою ладонь в ладонь пациента №13. Ни хруста ломаемых костей, ни стона боли — прежде чем Вдова успела решить, ответить ей на новый раздражитель агрессией или нет, доктор Циглер отвлекла ее внимание следующей репликой.       — Я бы с радостью действовала иначе, но не могу. Меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль, и знаешь, почему?       Вдова хотела знать. Вопрос читался в ее глазах, но этого было мало.       — Спроси меня. Вслух.       Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем пациент №13 едва слышно спросил:       — Ну и почему ты не желаешь мне боли?       — Потому что я слишком дорожу тобой, — просто ответила Ангела. — Потому что и за сотню лет я не смогу забыть ту, что называла меня «mon amour». Потому что я собственными глазами видела, как мою любимую… подругу подвергли ментальному изменению и запрятали глубоко внутри убийцы. Потому что твой обожаемый «Коготь» и так отобрал у тебя все, что делало тебя тобой. Вот как обстоят дела, а потому мой долг как врача и друга — не причинять тебе боль, но возвратить все, чего тебя лишили. Твою жизнь, твое прошлое… и на следующем сеансе я верну тебе еще одно утерянное сокровище.       — Какое?       Видимо, Вдову действительно интересовал ответ — на сей раз она задала вопрос сама, без понуканий, да и совсем не обращала внимания на то, что Ангела продолжает держать ее ладонь и даже легонько поглаживает прохладную кожу большим пальцем.       Подавив улыбку, доктор Циглер заставила себя сконцентрироваться. Пора снова смешать карты.       — Как тебя зовут?       Не ожидавшая вопроса на вопрос Вдова молча распахнула глаза.       — Как? — снова спросила Ангела.       — Роковая Вдова.       — Неправильно, — моментально среагировала доктор Циглер. — Это твой позывной, никак не имя. Как тебя зовут?       Все так же опираясь на левый локоть и возвышаясь над Вдовой, Ангела отпустила ее руку и полезла в карман за телефоном.       — Вот еще одно отличие между тобой сейчас и тобой четыре года назад, — проговорила доктор Циглер. — Четыре года назад твоя кожа была просто светлой без всяких фиолетовых оттенков, четыре года назад ты была весела и дружелюбна, но главным отличием является то, что четыре года назад ты точно знала свое имя. Так как, говоришь, тебя зовут?       Пациент №13 безмолвствовал. В возникшей паузе Ангела снова легла к ней на кровать плечо к плечу и подняла телефон.       — Ты не знаешь, а вот она — знает. Видеозапись поставлена на паузу, видишь? До конца осталось три секунды, на которых ты и произносишь свое имя. Я решила эти три секунды приберечь на потом, не показывать на первом просмотре, ибо слишком много…       — Включи.       — Включить? — Ангела повернула голову и оценивающе посмотрела на своего пациента. — Ты хочешь узнать, как тебя зовут? Скажи это.       — Да, — процедила Вдова, все так же сверля глазами телефон. — Я считаю, что мне будет… полезно это узнать.       — Прекрасно! Очень рада это слышать. Однако оставшиеся три секунды видео я все равно не покажу.       Вдова взглянула на доктора; в золотых глазах сверкнул гнев, но прежде чем она успела сказать хоть слово, доктор Циглер подалась еще ближе и закончила:       — Я сама назову тебе твое имя. На следующем сеансе, который будет сегодня вечером. Твое имя ведь и есть утерянное сокровище, о котором я говорила чуть ранее — и сегодня вечером ты его получишь.       — Почему не сейчас?       — Я бы, конечно, могла и сейчас сказать тебе имя, но не стану в силу ряда причин. Причина первая — так неинтересно. Причина вторая — я хочу, чтобы ты видела, что я держу свое слово. Если я сказала, что сообщу тебе имя на следующем сеансе сегодня вечером, значит, так и будет. Я действительно это сделаю, никакой двусмысленности или скрытых подтекстов. И, наконец, причина третья — я специально даю тебе время до вечера, чтобы ты могла решить, какую историю рассказать мне взамен.       — О чем это ты?       Ангела не торопилась с ответом. Медленно поднялась с кровати, подхватила медицинский планшет, села на рядом стоящий стул и только потом проговорила:       — Я могу рассказать о твоем прошлом, но я почти ничего не знаю о твоем настоящем. Оно в данный момент тоже играет немаловажную роль, потому что позволит определить глубину твоего изменения, так что я — будучи твоим доктором — должна быть в курсе. Поэтому на следующем сеансе я расскажу тебе о твоем имени, а ты в свою очередь расскажешь мне о своем настоящем. О чем-нибудь, что произошло с тобой за последние четыре года.       — Так вот оно что, — понимающе хмыкнула Вдова. — Ну и что желаешь узнать? Расположение баз «Когтя», сеть поставок оружия, список имен и паролей? Или что?       — Забавно, что именно ты первая заговорила о секретных данных «Когтя». Захочешь заложить извергов — поверь, я буду только рада, но вообще-то я имела в виду любую историю из твоих прошедших четырех лет. История как о «Когте», так и нейтрального типа. В общем, любая история на твой вкус.       — Иллюзия выбора, — откликнулась Вдова с мерзкой ухмылкой. — Ты предоставила мне свободу, которая свободой не является, ведь как я могу рассказать историю, не связанную с «Когтем», если все эти четыре года я жила только служением ему? Да ты всего лишь пытаешься разговорить меня, хитрый ты доктор! Надо отдать тебе должное, ты очень аккуратно подвела наш диалог к этой идее, умело прикрываешься добротой и желанием якобы помочь… хотя на самом деле просто выполняешь указание начальства, только и всего…       — Хватит.       Доктор Циглер внезапно встала. Проявленное ее пациентом пренебрежительное недоверие вдруг пробудило в докторе нечто холодное. Несгибаемое.       — Твое самое раннее воспоминание, твой любимый цвет, твоя любимая винтовка, твой последний сон — разве эти нейтральные темы хоть как-то связаны с «Когтем»? Да я могу придумать сотни тем, которые позволят тебе участвовать в разговоре и не выдавать свои тайны, если ты так об этом печешься! Я потратила прорву времени на то, — голос Ангелы становился все громче и жестче, — чтобы создать для тебя максимально комфортную ситуацию, дать тебе время самостоятельно выбрать тему и, наконец, ответить мне доверием на доверие, а что сделала ты? Стала подозревать меня в мелочности и прагматизме… Хотят ли мои командиры, чтобы ты начала говорить о «Когте»? Ну разумеется! Они захватили в плен вражеского агента, еще бы они не хотели, чтобы он говорил! Да вот только использовать тебя как информатора — их мотивы, не мои! Я предлагаю тебе поговорить со мной, потому что это в твоих интересах. Что бы мы ни обсуждали, сколько бы эпизодов из твоей жизни ни вспомнили, это сделает тебя только сильнее, потому что именно так ты снова станешь собой. Не связанной приказами «Когтя». В конце концов, это сделает тебя свободной — и именно этого я и добиваюсь. А если ты и после этого сохранишь верность «Когтю», то я тебя переубеждать не стану. Я лишь хочу, чтобы твой выбор, каким бы он ни был, был совершен осознанно. Вот моя главная цель. Правда или ложь?       — …       — Ну?!       — Правда.       Ангела перевела дух.       — То-то же. И я добьюсь своей цели значительно быстрее, если ты мне поможешь. Я ухожу и прошу тебя подумать до вечера, выбрать любой факт из своей новой жизни и рассказать о нем мне. Расскажешь, потом узнаешь свое имя, а затем мы продолжим наши поиски истины. Если ты права и «Коготь» всегда был с тобой честен, то ему это точно не повредит, поэтому при таком раскладе ты ничего не теряешь. Ну что, договорились?       Взгляд.       — Да.       Уже выйдя из палаты и протянув руку к панели на входной двери, Ангела вдруг усмехнулась. Посмотрела в глаза пациенту №13.       — И да, если вдруг захочешь извиниться за свою оскорбительную подозрительность, как-нибудь назови меня «mon amour». До вечера, meine Liebe.       И дверь палаты закрылась.