Двенадцать звеньев цепи

Берегите драконов! Мойте рыцарей перед едой!

Летим мы, конечно же, бизнес-классом. Широкие сиденья, обед на фарфоре и предупредительные стюардессы. Козел заботится о своем комфорте и обо мне заодно. В том, чтобы быть питомцем демона, есть и свои плюсы. Ангус в роли хранителя меня так не баловал. Даже наоборот, нажиться на мне пытался, пыльцу собирал. Странно, что Козел вообще летит. Надеялась, что он оставит меня в самолете одну, я бы позвала Лепуса поговорить. Неужели у него других дел нет? Ах да, ведь я сейчас его главное дело. На таможне успеваю заглянуть в паспорт Капры. И там он никакой не козел, а Karl Ziege*, гражданин Германии. Надо же, не соврал тогда в парке, когда Карлом представлялся. Настоящий ариец по документам. В аэропорту Дублина на стоянке нас ждет белая машина. Не такая пафосная, как у Ангуса, но тоже выглядит представительно и дорого. Почему я все время вспоминаю этого Змея? Он там наслаждается своей свободой и давно про меня забыл. Меня гложет то, что я ему ничего не сказала тогда, когда уходила. Надо было с ним попрощаться. Спасибо, до свидания. Или нет, спасибо и прощай. Капра закидывает чемоданы в багажник, сам садится за руль, заботливо поправляет ремень безопасности. Нет, я не просто питомец, а элитный чихуахуа, которого наряжают в костюмчики и берегут от сквозняков. Хотя в дорогу Козел позволил мне одеться как мне удобно: джинсы, футболка, кроссовки. — Если устала, можешь поспать. Скоро силы тебе понадобятся. После этих слов сна у меня ни в одном глазу. — Так ты мне скажешь, зачем я тебе нужна?! — Пожалуй, да, уже можно рассказать, — говорит Капра, заводя мотор и выруливая на шоссе. А дальше он молчит. Автомобиль уже пару километров проезжает, а это копытное животное продолжает молчать. Он мое терпение испытывает или хочет, чтобы я умоляла? Вот же шь, демон! Не дождется. Тоже молчу. Капра сосредоточенно ведет машину и в мою сторону даже не смотрит. — Такая любопытная. Хороший поток авидья**. Девочка, ты превосходна. — Капра усмехается, протягивает руку и опять пытается потрепать меня по волосам. Уворачиваюсь уже почти привычно. Пальцы демона проходятся по плечу, поглаживая. Как будто так и надо, будто он не замечает моего сопротивления. Так он что, специально сказал, а потом молчал, чтобы мою реакцию проверить? — Ты можешь меня не трогать? И все-таки рассказать, зачем я тебе нужна? — спрашиваю, даже не надеясь уже получить согласие. — Нужно четко соблюдать закон Равновесия, чтобы не попасть в ловушку связи. Мои прикосновения нужны, чтобы поддерживать баланс энергий, так что не трогать я тебя не могу. — Капра снисходит до объяснения, во всяком случае по первому вопросу. Мне хочется продолжить, узнать, почему Ангус этого не делал — не соблюдал какой-то демонический баланс, но я молчу. Молчание — золото. Или как там демон сказал? Авидья? Мое терпение вознаграждается. Получаю опять мягкое поглаживание плеча от Капры, а также еще один ответ. — Мне нужно, чтобы ты убила дракона. — Эм? — только и могу выдавить из себя этот вопросительный звук. Убить дракона? Он имеет в виду большого огнедышащего ящера? Легендарного мифического зверя, способного выжечь целый город и унести в своих когтях слона? Кто я в этом плане: принцесса или рыцарь? Или он засунет меня в пасть дракона, тот подавится и умрет? — Дракон очень долго пребывает в спячке. Уже больше трех тысячелетий. Уже давно пора появиться новому дракону. Это даже не убийство, а освобождение. — Но почему я? — Зайти в пещеру Дракона может только человек. А из людей только ты можешь его увидеть. Дракон спит и не будет сопротивляться. Ты отрубишь ему голову. — И это все? — Я представляю всю картину предлагаемого Капрой плана. Получается, я такая с мечом наперевес буду убивать древнюю спящую рептилию. В одиночку. Прелестно. — Почти. Когда ты убьешь Дракона, появится новый. Он будет маленьким, милым и трогательным, но все равно будь осторожна, ему может хватить силы тебя съесть. А когда выйдешь из пещеры, я попробую забрать твою энергию Избранной. Если все получится, ты выживешь и станешь обычным человеком. Как твой ангел-хранитель я сделаю все возможное, чтобы ты осталась жива. Довольна? — Мне кажется, ты не договариваешь… — Девочка, я демон, мы всегда что-то не договариваем, — радостно улыбается в ответ этот Козел. А потом меняет тему: — Километров через пятнадцать будет деревня, остановимся перекусить. Как говорят в Ирландии, эта деревушка очень маленькая, в ней всего два паба. Так что то место, где мы останавливаемся, даже и деревней назвать нельзя, так, хуторок на пяток домов и всего лишь один паб. Но «Гиннесс» там наливают вкусный. Улыбчивый рыжий бармен неожиданно флиртует со мной, спрашивает на английском с каким-то странным акцентом, как мне Ирландия и ирландцы. Я улыбаюсь и отвечаю «гуд», хотя из всей Ирландии я видела только проносящиеся мимо деревушки и зеленые поля, огороженные каменными заборами. А еще бесконечное число пасущихся овечек. — Ты ему понравилась. У нас есть полчаса, если хочешь, можешь сходить поискать с ним золото фейри, — шепчет Капра, наклонившись ко мне. — Сам с ним ищи все что угодно, — шиплю в ответ, когда до меня доходит, что этот демон имеет в виду. Неужели я выгляжу настолько легкомысленной? Святые единороги! Козел что-то говорил про энергию на пике. Прошлой ночью она досталась Лепусу, а сегодня он подкладывает меня бармену, чтобы получить свою порцию энергии? Капра может мне приказать… Паникую. Я ведь не могу ему отказать. Моего мнения про Лепуса он не спрашивал, просто перед фактом поставил. Вот же шь, сутенер рогатый! — Тише, девочка, я просто предложил тебе развлечься, не более того. — Козел успокаивающе похлопывает меня по спине, как будто я подавилась. — Спасибо, мне и так очень весело. — Сарказм из меня так и сочится. Хотя я испытываю облегчение. Большое такое. Через несколько часов мы прибываем к месту назначения. Козел заглушает мотор, но не спешит выходить из машины, достает небольшую коробочку, окунает пальцы внутрь, а потом слизывает с кожи радужную пыль. Что он делает? Это же пыльца тех озабоченных фейри, я ее хорошо запомнила. Зачем ему наркотики? У нас же дело запланировано, а не развлечение! Капра откидывается на спинку кресла, сидит секунд десять с закрытыми глазами. Потом выпрямляется, смотрит на меня огненным демоническим взглядом. — Как твой доминус, приказываю убить дракона. Идем, Избранная. Ночь близится к завершению, почти ничего вокруг не разглядеть. Козел тащит меня вперед, взяв за руку. Огней жилья поблизости не видно, только бесконечная травянистая равнина и порывистый ветер, бьющий в лицо. Небо светлеет на горизонте, но еще видны звезды. Шум где-то внизу. Внизу?! Приседаю и ощупываю землю. В шаге впереди поверхность заканчивается. Обрыв. Далеко внизу грохочет море, ударяясь о скалы. Испытываю острое желание лечь и только потом отползти от края. — Скалы Мохер, — произносит Капра. И почему это звучит как приговор? Я все жду, что он начнет творить что-нибудь странное, он же принял наркотики, но Козел сосредоточен и собран. Хотя он притащил меня на край мира. Куда еще страннее.

* * *

В бледном утреннем свете мне видны руки и кусок скалы, за который я цепляюсь. Только не смотреть вниз, не смотреть вниз! — Правую ногу спускай ниже, еще, еще, теперь правее. Становись, увереннее. Отпускай левую руку, перехватись. Молодец. Теперь правой рукой дотянись и зафиксируй страховку. — Уверенный голос Козла раздает ценные указания. Пытаюсь делать все как он говорит и, главное, не смотреть вниз. Потому что там пропасть. Двести метров отвесной скалы. Бьющиеся о клиф внизу волны зовут в свои смертоносные объятия. Но я держусь, вцепившись как муха всеми лапками в отвесную стену, и ползу. Потихоньку спускаюсь вниз, ко входу в пещеру Дракона. Демонам легко. Раз — и они там. Человек же может добраться только так. Козел скачет рядом. Да-да, именно скачет, легко и непринужденно. Демон в своей звериной ипостаси. Такое ощущение, что он по вертикали может с такой же легкостью перемещаться, как и по горизонтали. Это даже не демоническое умение. Горный Козел, вот он кто. Неоспоримый факт. Когда достигаю отверстия-входа, у меня дрожат руки и ноги. Капра уже в виде человека помогает мне выпутаться из страховочных веревок, поит водой, дает немного времени передохнуть. Закрепляет мне на лоб фонарик. — Дальше пойдешь одна. — А голову дракону мне голыми руками отрывать? — язвлю, потому что идти во мрак пещеры еще страшнее, чем спуститься с отвесной скалы. — Нет. — Он делает изящный жест рукой, выхватывает из воздуха какой-то объемный предмет и протягивает его мне. Смеюсь, зажимая рот ладонью. Бензопила. Ручная оранжевая бензопила, которую можно купить в любом строительном магазине. Никаких мечей-кладенцов! Капра объясняет, как управляться с этим инструментом, а я не могу перестать хихикать. Это нервное. Демон откладывает пилу, встряхивает меня за плечи, а потом крепко прижимает к себе, шепча на ухо: — Все будет хорошо. Ты выживешь и заживешь нормальной жизнью. Даже больше, ты сможешь заниматься, чем захочешь. Если пожелаешь, я буду заботиться о тебе до конца жизни — или больше никогда не появлюсь рядом, а просто пополню твой банковский счет. Ты такая умная и смелая. Арина, помоги мне. Только ты можешь мне помочь. Я чувствую спокойствие, исходящее от Капры волнами, оно почти осязаемо. Позволяю демонической харизме затопить себя, обрести это ощущение надежности. Впервые принимаю, не сопротивляюсь, и это делает меня сильнее, увереннее. — Все, отпускай, я готова убивать драконов. Включаю фонарик, беру пилу в руки и решительно направляюсь вглубь пещеры. Темно, луч света не может охватить все пространство, и мне кажется, что там в тенях кто-то прячется и только и ждет, чтобы зайти мне за спину. У пещеры один ход, не заблудиться, я шагаю, внимательно смотря под ноги, чтобы не споткнуться о камни. Замечаю, что на полу тут и там что-то поблескивает. Золото?! Наклоняюсь и поднимаю небольшую запыленную монетку. Рассматриваю ее в луче фонарика. Монетка имеет неровные края и квадратную дырочку посередине. Бросаю обратно на пол. Зачем мне драконье золото? С каждым шагом блеска становится все больше, и вот уже весь пол усыпан монетами, небольшими золотыми слитками, украшениями. Слой становится все толще, уже и камня не видно. Выхожу в просторную залу. Луч фонаря выхватывает красную чешуйчатую стену. Не сразу понимаю, что это и есть дракон. Шарю фонариком, пытаясь обозреть всю фигуру. Зверь громаден. Он лежит на груде золота, свернувшись клубком, как котенок, положив вытянутую морду на передние лапы и обмотав шипастый хвост вокруг туловища. С сомнением кошусь на пилу в своих руках, она хоть и большая, но по силам ли ей справиться с шеей, которая около двух метров в диаметре? — Дракон, эй, дракон, ты спишь? — осторожно приближаюсь, касаюсь чешуйчатой лапы, холодной и твердой, как камень. В этот момент солнечные лучи проникают в небольшое отверстие где-то в потолке, полностью освещая фигуру спящего дракона. Красная чешуя горит рубиновым огнем, ложе из золота тоже вспыхивает. На миг мне кажется, что это живой огонь. Стою как вкопанная, завороженная открывшейся красотой. Несколько минут чуда, переливов красок, и лучи уходят, оставляя пещеру в еще большем мраке. Как можно убить такое великолепие? Мне очень хочется развернуться, пойти обратно. Но Капра не просто рассказал, что нужно сделать, он приказал мне. Подстраховался, гад винторогий! Он знал? Глажу драконью лапу, а потом карабкаюсь вверх, на холку спящего зверя. — Прости, я вынуждена это сделать. Мне сказали, ты никогда не проснешься. Прости. Я не хочу, рука сама тянется к кнопке зажигания. Вздыхаю и дергаю рукоять стартера. Вз-з-з! Радостно вибрирует пила. Склонившись, приставляю инструмент к драконьей шее. Чешуйки летят во все стороны, как будто опилки. Немного успокаиваюсь: очень похоже, как если бы я пилила ствол дерева. Но потом появляется кровь. И это все меняет. Сперва она как-то незаметно начинает сочиться, сбегает по рубиновой драконьей коже вниз. Я режу живое существо. — Прости, прости, — шепчут мои губы, мне до слез жалко дракона. Кровь уже хлещет фонтаном, окатывает меня с головы до ног. Тошнота подкатывает к горлу, мне противно то, что я делаю. Но я должна. Продолжаю пилить, прикрыв глаза и сжав зубы. Стараюсь отрешиться от происходящего, вспоминая строчки из песни о Нибелунгах. Чужие слова — мантра, заменитель мыслей. «И искупался Зигфрид в крови страшного дракона Фафнира, и стала его кожа неуязвима, как рог. Но один лист упал на его плечо с дерева, и в это место его можно было поразить мечом». Неужели драконов уже убивали? Ошметки плоти летят в стороны, мне приходится зажмуривать глаза, чтобы их не залило кровью. Руки дрожат, из-под сомкнутых век бегут слезы. Пила натужно визжит, не в силах справиться с костью. И тут ощущаю, что поверхность под моими ногами шевелится. Мне показалось? Мне просто показалось. Дракон не может проснуться. Выключаю пилу, прислушиваюсь к неожиданно оглушительной тьме пещеры. Луч фонаря выхватывает жуткую рваную рану на шее дракона. Золотое ложе стало красным от натекшей крови. А потом я слышу шорох. Хвост! Он больше не обвивается, медленно двигается, загребая золото. Предсмертные конвульсии? Не могу решиться вновь включить пилу. Хлоп. Дракон исчезает, будто и не было этой громадной туши размером с дом. Я падаю с высоты, в лужу крови и груду сокровищ, пила отлетает в сторону. Некоторое время лежу, пытаясь вдохнуть. От удара о землю из меня выбило весь воздух. Странно, что нет боли. Шевелю руками и ногами. Вроде не сломаны. Только дышать трудно и какой-то глухой дискомфорт в районе ребер. Привстаю, оглядываюсь вокруг. Дракона нигде не видно, но луч выхватывает из темноты другую фигуру. Рядом со мной лежит женщина, на боку, запрокинув голову и разметав руки в стороны. Длинное зеленое платье, рыжие волосы, белая кожа и кровоточащая рана на шее. Она дракон? Подползаю к ней, поскальзываясь на мокрых от крови монетах. Трогаю руку. Ледяная. Женщина выглядит неживой куклой с фарфоровой кожей. Что мне теперь делать? Я должна ее обезглавить? Хочется завыть от отчаяния. Меня тянет в сторону упавшей поодаль бензопилы. Приказ доминуса. Поднимаюсь, почему-то идти получается с трудом, с каждым шагом я беспомощно хватаю ртом воздух. Можно подумать, что у меня сломаны ребра, но я не чувствую боли. Беру пилу, возвращаюсь к лежащей женщине. Она не шевелится, не видно дыхания, не трепещут ресницы, не прощупывается пульс. — Прости, — в который раз прошу прощения. Козел не сказал мне, что дракон тоже демон. Теперь я это понимаю. Дракон — это не зверь, а разумное существо. И я вынуждена ее убить. Еще приходит осознание, зачем Капра употреблял пыльцу перед приказом. Он просил убить свою сестру. А это нарушение Равновесия. Пусть я человек и ничего не понимаю в демонических делах, но их всего Двенадцать, и если бы они могли просто так убивать друг друга, никакого баланса сил бы не было. Приставляю лезвие пилы к шее женщины. И тут она садится и, не открывая глаз, с легкостью отнимает у меня инструмент. Пила ломается, крошится под ее изящными пальцами. Дракон откидывает обломки в стороны, обхватывает свою шею, зажимая кровоточащую рану. Этот Козел бы еще мне перфоратор в руки дал — лучшее средство пробуждения, запатентовано соседями. — Почему. Я. Жива? — произносят белые, бескровные губы. Хриплый, еле слышный голос. Быть может, пила повредила ей связки? Дракон открывает глаза, они вполне человеческие, отливают молодой зеленью, если я правильно могу разглядеть в неровном свете фонаря. Демоница рассеянно моргает. Мне почему-то совсем не страшно. Дракон, удивляющаяся тому, что до сих пор жива, ведь не будет сильно злиться на меня за то, что я пыталась ее убить? — Ты не должна была проснуться. А я должна была тебя убить. У меня приказ от моего доминуса, — решаю признаться сразу. Скрываться и врать глупо. Но Дракон будто и не волнуется об этом. — Какой. Год? — Две тысячи восемнадцатый от Рождества Христова. — Незнакомое. Летоисчисление. — Она уже говорит намного лучше, убирает руки от шеи, и я вижу, что рана перестала кровоточить, хоть по-прежнему выглядит жутко. — Капра говорил, что ты спишь больше трех тысяч лет. — Капра? — В голосе демоницы едва заметный налет удивления. А потом ее глаза загораются желтым огнем, в них нет разума, только жажда, она тянет ко мне свои испачканные кровью руки. И тут вспоминаю, что я Избранная, высокоэнергетическая пища для всякой нечисти. Лучший завтрак для демона, проспавшего много столетий. Очень хочется вскочить и убежать, но получается только медленно пятиться, как краб, загребая золотые монеты руками и ногами. Демоница так же неспешно ползет вслед за мной. Неотвратимо. — Ангус! — Имя срывается с моих губ бездумно. Я так привыкла звать его в случае опасности, что забыла, что теперь он не услышит меня и не придет.

* * *

Ангус сидел в кресле перед панорамным окном, цедил виски из широкого стакана и смотрел на раскинувшийся перед ним город невидящим взглядом. Он думал, что, избавившись от привязи, пустится в загул, снимет парочку суккубов, умелых и страстных, особенно по сравнению с людьми. Но развлекаться не хотелось. Вместо этого он пытался понять: зачем она сделала это? Почему отпустила его? Пожалела? Променяла на защитника получше? Змей перебирал слова из разговора со своей бывшей наставницей. Канис сама позвонила ему, извинилась за столь радикальное вмешательство, но настаивала, что это все было для его пользы. Кажется, он должен быть благодарен старшей, но вместо этого злился. Благодетельная Сука, уверенная, что знает, что лучше для Змея. Он уже давно не ее подопечный. Змей отставил пустой стакан, взял в руки телефон, начал набирать сообщение. Телефон остался единственным способом, которым он мог связаться с Избранной. Хмыкнул, стер, отложил смартфон, налил еще виски. Он уже не первый раз так делал. Писал, удалял, пил. Бутылка была наполовину полна, хотя пессимистично настроенный Ангус счел ее полупустой. — Почему ты до сих пор в Москве? Ты же говорил, что собираешься обосноваться в Китае на ближайшие годы. — Лепус появился рядом, устроился на соседнем кресле, потянулся за бутылкой виски. Выглядел юный демон уставшим. — Тебе рано пить, маленький еще. — Ангус забрал бутылку и переставил ее на другую сторону, подальше от Лепуса. — Я больше не даймоний Избранной. — А, ты тоже не нужен… Теперь у нее Секундус есть. — Змей опрокинул в себя очередную порцию алкоголя. — Ангус, ты дурак или прикидываешься? Козел ее использует в своих целях и убьет. — Почему это должно меня волновать? Мне совершенно все равно, где она и чем занимается! — излишне эмоционально откликнулся Змей. — Как скажешь. Все равно так все равно. — Лепус как можно равнодушнее пожал плечами, а потом добавил с ехидством в голосе: — Так значит, наш договор уже не актуален? Ангус не ответил, только плеснул еще виски в стакан. Змей собирался напиться, надеясь алкоголем прогнать то поганое чувство, что поселилось в груди, как будто ошейник сполз с его шеи вниз и теперь сжимал сердце. Он убеждал себя, что это остаточные действия связи и скоро все пройдет. — Козел потащил Арину в Ирландию. Они на западной части острова, — задумчиво проговорил Лепус, на миг прикрыв глаза. — Знакомые места. Других идиотов, кроме нас, желающих сунуться туда, не нашлось, вот он и додумался использовать Избранную, чтобы получить ожерелье. А что, умно. Сигнализация не сработает: она человек, — рассуждал Змей, рассматривая показавшееся дно бутылки, где ему так и не удалось отыскать истину. А потом он резко повернулся к Лепусу: — Откуда ты знаешь, где она сейчас? Ты же сказал, что Избранная порвала связь с тобой. Кролик пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным. Он смотрел на простирающиеся перед ними огни города так, будто это самое занимательное зрелище в мире, от которого невозможно оторваться. Змей не зря столько лет был наставником Лепуса, он сразу понял, что его друг и подопечный что-то скрывает. Даже не так. Было кристально ясно, что Кролик уверен в своей правоте, но знает, что старший не одобрит совершенного поступка. — Что ты сделал, Дем? — Теперь я ее Аним. — Лепус с вызовом посмотрел на Ангуса. — Ты идиот! — Змей вскочил, все еще сжимая в руке пустую бутылку. Отшвырнул ее в стену, так что осколки брызнули во все стороны. Ангус ругался и ходил из угла в угол, не замечая, что битое стекло хрустит под подошвами его туфель. Он высказал все, что думал о безмозглых юных демонах, не осознающих последствий своих действий. — Все сказал? — Лепус хмуро смотрел на Змея исподлобья. — Как твой наставник, я несу за тебя ответственность! — Мне сказать формулу отречения? По традиции, ее должен говорить ты, но мне не трудно. — Считаешь себя взрослым? Вычитал в какой-то книжке романтический бред про Анимов и поспешил воплотить его в жизнь? Это не только улавливание мыслей и эмоций! Ее боль станет твоей, ее страдания станут твоими. Они не просто передаются тебе, а усилятся на порядок! — А ты не думал, что именно этого я и хочу? Забрать ее боль? — Лепус тоже поднялся с кресла и теперь стоял напротив Ангуса. Уверенный в своей правоте. Взрослый. — Дем… не может быть. Так это была не игра? — Змей неверяще смотрел на младшего брата. Но Лепус не ответил, он поперхнулся, схватившись за ребра, и стал оседать на пол. На вмиг побелевших губах юного демона пузырями выступила кровь, как если бы сломанное ребро пробило легкое.