Час огня

      Феликсу можно было простить минутное оцепенение — он попросту не знал, что делать. Пытаться бежать было бессмысленно. В клетке он совсем ослаб, на затекшие мышцы рассчитывать не стоило, а из-за голода кружилась голова. Если он побежит, то мужчинам даже догонять его не придется, он свалится в нескольких метрах от них. Оставалось довериться. Но кому? Кто этот молчаливый тип, идущий совсем близко, и что он хочет от него? Почему спас, почему взял с собой, почему не связал? Почему? На Феликса лавиной накатывалась паника. Он хотел о многом спросить, но не знал, с чего начать. Он даже не знал, имеет ли право говорить вообще.       Вскоре компания вернулась к туше. От вида крови на поляне, на которую охотники даже не обратили внимания, Феликсу поплохело — потемнело в глазах и подкосились ноги, но он старался сохранить равновесие. Клим держался рядом и готовился ловить чужака в случае обморока.        — Как-то мы не рассчитали, что дальше делать, — Арбуз задумчиво почесал затылок. — Так, молодежь, сгоняйте в деревню за мужиками, пусть с собой тащат что-нибудь острое. И телегу пусть подгонят.        — Без проблем, — отозвался Леонард. — Но мы тогда возвращаться не будем, ладно?        — Да, идите отдыхайте, заслужили, — Горислав махнул на них рукой.       Феликс уже чувствовал наступающую тошноту, но, к его облегчению, художник и лекарь повели его с собой в деревню. Серафим проводил их недовольным взглядом. Стоило компании уйти с поляны, как Леонард затараторил, оживленно размахивая руками:        — Как твой лучший друг, заявляю, что это самый странный боевой трофей, который ты только мог получить! Что ты будешь с ним делать? Отдашь мне его на время? Такие глаза, хмм… Мне кажется, я могу уловить их оттенок на полотне. Ну, что скажешь?       Не дожидаясь разрешения, художник уже представил, как рисует этого щуплого высокого чужака, его вытянутое лицо с закругленным подбородком, его длинные по грудь шоколадные волосы, четкий нос с круглым кончиком, пухлые губы, плавные тонкие брови.        — Да рисуй сколько влезет, только с вином каждый раз приходи, — отмахнулся Клим. — Сейчас это не главное. Ну, Феликс, рассказывай, кто ты такой?        — Я? Я никто, — растерянно ответил чужак, зашуганно сжимаясь и стараясь выглядеть ниже и меньше, чем на самом деле. Однако ниже спасителей он все равно не стал.        — Не шугайся так, мы не будем тебя бить! Я Леонард, художник, и мне еще пригодится твоя мордашка. А Клим лекарь. Покалечит, так сам же потом и вылечит.       Феликс изменился в лице. Он удивленно нахмурился и вытянулся в свой рост. Парень все еще был болезненно зажат, но словам беззаботного художника поверил. Клим шел молча, смотрел в одну точку и задумчиво грыз губу. Чужак не мог прочитать эмоций на его каменном лице и это его пугало. На своем опыте Феликс знал, что от таких людей стоило ожидать чего угодно, а потому злить их и перечить им не стоит. Конечно, он не мог был уверен, что Клим злой, но и в доброту этого серьезного типа верить не спешил. Все, чего хотел Феликс, это проснуться в безопасности вдали отсюда и все забыть как плохой сон.        — Я родился в Медной Степи, это… город на юге королевства. Мне часто приходилось переезжать. Эти бандиты, эти… животные поймали меня и хотели… продать в бродячий цирк, — парень говорил невнятно, часто делал паузы, пытаясь подавить ком в горле и подобрать нужные слова. Его голос звучал то выше, то ниже, часто от волнения проскальзывали совсем высокие нотки.        — Медной Степи больше нет, ты в курсе? — спросил Клим. Феликс покачал головой. — Во время войны с соседним королевством там развернулось поле боя. Все жители заранее покинули это место, так что из медностепцев никто не пострадал. Тебе повезло, что там тебя не было.        — Это очень печально, — сказал Леонард. — А почему тебя хотели продать в цирк? Ты же не циркач и животное, зачем ты им?        — Из-за цвета глаз, — Феликс пожал плечами. — Я же уродец, как они меня называли.        — Я бы так не сказал, ты очень даже ничего, — возразил художник. — Вот только в наших краях демонов изображают с белыми глазами, так что ты очень похож на какую-нибудь нечисть в теле мальчишки. Или на колдуна.       Феликс промолчал. Слыша это за свою жизнь уже наверно в сотый раз, не хотелось отвечать. Он семенил, но чуть позади друзей, пытаясь с ними поравняться. У Леонарда было хорошее настроение и он шел слегка подпрыгивая. Клим двигался ровно и сдержанно, спрятав руки в карманах. «Он не знает, что его родного города нет. Значит, давно там не был. Не изменил выражения лица, значит, у него там никого нет или он на ходу придумал место рождения. Но я думаю, что он сказал правду. Медная Степь — слишком малоизвестный и неблагополучный город, чтобы все подряд про него знали. Возможно, это объясняет, почему он так далеко от дома. Так, дальше… На вид ему меньше двадцати, послушный, но осторожный. Ничего не предпринимает, но много осматривается. Если он много раз был в плену, то это нормально. Он мне подчинился? Вот так просто? А что бы я на его месте сделал? Набрался бы сил и сбежал ночью. Что ж, понаблюдаем.»        — Я знаю этот взгляд, — нараспев сказал Леонард, плавно появляясь перед носом Гравилата. — Кто-то задумался.       Не заметив, что его обогнали, Клим врезался в друга плечом и возмущенно воскликнул, однако снова очутился в реальном мире. Одиноким в своей задумчивости Гравилат не был. Феликс тоже размышлял о новом знакомом, но больше с точки зрения опасности и безопасности. В итоге пришел к выводу, что ситуация изменилась в лучшую сторону. «Если он хороший человек, если приспособиться, да еще и в доме ночевать, то это лучше, чем в подвалах, клетках или на улице. Что он хочет от меня? Чтобы я работал по дому? Я согласен, если он не будет меня бить. Я все сделаю. Все ведь только временно. Он отнесся ко мне совсем иначе, чем остальные. Если он не узнает… Какое-то время будет, чтобы собраться с силами, а дальше… снова бега. Но я уже близко к Астрофорту, и если он действительно существует, то я буду спасен. Нужно только немного потерпеть. Разбойники везли меня в нужном направлении.»       Путь до деревни казался Феликсу непреодолимым, но компания довольно быстро очутилась на центральной площади. Там уже вовсю кипела жизнь. Около сцены устроились несколько торговцев, в том числе и бродячих, предлагающих различные товары, от продуктов до одежды. Пахло свежим хлебом, теплым молоком и ягодами. Так же на площади располагался колодец, и сейчас вокруг него вились женщины и подростки с ведрами. Деревня показалась Феликсу значительно крупнее, чем те, в которых ему доводилось жить раньше, но по сравнению с городом она все равно была маленькой. Между дворами с похожими домиками и сараями оставалось достаточное расстояние. Площадь была вымощена серым камнем, а широкие главные дороги сильно вытоптались частыми прохожими. На первый взгляд, здесь все было благополучно.       Односельчане быстро окружили пришедших. На чужака недоверчиво косились, недовольно шептались, а маленькие дети испуганно прятались за взрослых. Феликс уже привык к такому приему и был рад, что местные еще не настроены агрессивно. Леонард похлопал в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание, прикованное к незнакомцу.        — Новость номер раз! Медведь повержен без жертв, Серафим слегка помят и все. Просьба нескольким мужчинам вооружиться острыми режущими предметами и собраться здесь. Я объясню, где находится туша. — затем он легонько толкнул Клима локтем.        — Новость номер два! — Гравилат без особого энтузиазма перенял манеру друга. — После охоты мы наткнулись на бандитов, и я спас этого юношу. Его зовут Феликс, и… — конец фразы утонул в свисте разочарованной толпы.       «Да и черт с вами, — подумал Клим. — Ваши проблемы, повторять не буду». Народ еще покружился как коршуны вокруг чужака, а потом начал расходиться по своим делам, шумно обсуждая новости. По дороге к дому Клима Феликс врезался в крупного агрессивно настроенного местного жителя, и после это старался держаться за плечом Гравилата, чтобы больше никого не задеть.       Клим отпер входную дверь, вошел в дом и плюхнулся на свое место в центр теплых солнечных отблесков от окна, чтобы вытянуть уставшие ноги. На несколько секунд он зажмурился и потянулся, затем открыл глаза и посмотрел на Феликса.        — Видишь стол сзади меня? — Феликс кивнул. — Найди там похлебку. Разогревать не будем. В шкафу глиняные чашки, разлей поровну и тащи сюда.       Парень засуетился и быстро выполнил указания дрожащими от страха руками. Клим расчистил место на столе и они приступили к трапезе. Жадно набивая живот, пока есть возможность, чужак закончил с обедом гораздо раньше лекаря и теперь изучал комнату. От резкого насыщения его самочувствие только ухудшилось, но моральное удовольствие это компенсировало. Клим не спешил с едой, да и есть ему не хотелось. Он вяло помешивал свою похлебку, выливал из ложки обратно в тарелку и не сводил глаз с чужака. Сидя на краешке стула, Феликс тоже рассматривал незнакомца, ожидая от него резкости, которой не последовало.        — Я могу задать вопрос? — изведенный тишиной Феликс наконец решился начать разговор. На его просьбу Клим утвердительно кивнул. — Кто ты? Почему спас меня и забрал с собой, хотя все вокруг явно не в восторге от моего присутствия? Какова теперь моя роль?       Его голос все еще звучал неровно, и лекарь начинал думать, что чужак разговаривает так постоянно. Феликс боялся разозлить мужчину вопросами, но они мучили его, грызли изнутри и все же вырвались из его рта.        — Снаружи ты не был таким болтливым. Стал смелее? — заметил Клим, но посчитал это грубым и тут же исправился. — Ты здесь — человек, отрабатывающий долг. И все. Не трофей, не вещь, не раб, как они говорили. Вообще забудь, что они говорят. Я кормлю тебя, а ты занимаешься домом. Помни, кто здесь главный. Избалуешься — проиграю в карты, а ты сам уже понял, что о тебе здесь думают мужики. В моих причинах лучше не разбирайся и в душу мне не лезь — тебе не понравится. А теперь иди во двор. Найдешь там бочку с водой, натаскаешь, согреешь на печи и примешь ванну вон там, — он указал на пристройку, занавешенную шторой. — Мыла не жалей. Одежду я тебе выдам.        — Спасибо, — с неподдельной благодарностью в глазах сказал Феликс и выскочил на улицу. «Далеко не уйдет», — мысленно ухмыльнулся Клим и отставил тарелку.       Огороженный невысоким деревянным забором двор Гравилата казался просторным, но на деле из-за травы и кустарников места оставалось не так много. Наличие четких вытоптанных тропинок ко всем важным точкам двора — уличному туалету, саду, бочке с водой и площадке перед домом — радовало ослабшие ноги Феликса. Огорода, в отличии от других дворов, не было, его место занимали плодовые и ягодные растения, а также небольшие посадки лекарственных трав. По всему периметру двора, кроме лицевой стороны, росли достаточно высокие незнакомые Феликсу кусты, выполняющие роль дополнительного забора, из-за чего двор казался защищенным от чужих глаз.       «Кажется, мне повезло, — думал он, — впервые за столько времени. Получается, он меня просто… приютил? И хоть ведет себя как хозяин, но относится как к равному. Или как к младшему подчиненному. Доверяет мне, не боится, что я сбегу. Да мне и некуда бежать. После стольких жестоких людей, требующих называть их хозяином или господином, я попал к лекарю, который не считает меня вещью, не кричит, не поднимает руку, а просто хочет, чтобы я выполнял работу. Хотя я как всегда тороплюсь с выводами и он может оказаться не тем, кем я его себе представляю. Как же этот тип меня пугает, я смотрю на него и мурашки по коже бегут. Я не знаю, как это объяснить, но мне он все равно кажется хорошим человеком. Не злым, а, скорее, несчастным. Он добр ко мне. Я теперь не должен его подвести!»       В ладонях Феликса запульсировало тепло, как на сухом горячем ветру. Он выронил ведро, но звук удара смягчила мята. Парень запаниковал. Подхватив ведро, он поспешил к бочке перед домом, чтобы опустить в нее руки. Прохлада воды успокоила приступ. Феликс нервно посмотрел по сторонам — вроде никто ничего не видел. «Я не должен быть таким эмоциональным! — он отчитывал сам себя, как провинившегося ребенка. — Знаю же, к чему это приводит! Надо держать себя в руках. Добры к нему, ага, как же. Обрадовался-то как, еще хвостиком тут повиляй от радости! Тупица, тупица… Поел, силы появились, теперь опять начинается. Все, собрался, взял воды и пошел, хватит прохлаждаться!»       Феликс смог взять себя в руки и вернуться в дом с водой. Пока он грел ее почти до кипятка и нетерпеливо проверял готовность каждую минуту, Клим возился с травами за столом и не обращал на нового жителя никакого внимания. Он выглядел хмурым и уставшим, и хотя он пугал чужака, тот не ожидал от него агрессии. Наконец, вода была готова. Феликс пошел в пристройку, чтобы оставить там горячую воду и пойти еще за холодной, но замер, когда приоткрыл штору. За ней располагалась небольшая комната с окном напротив двери, в далеком прошлом являющаяся жилой. Теперь же в центре располагалась металлическая ванна, а по краям — умывальник, различные шкафы, тумбы и полки, набитые мылом, склянками с травой, различной утварью, тряпьем и прочими предметами обихода. Под потолком были натянуты бельевые веревки, на которых сушились крупные листья так, что случайно зацепить их головой было невозможно. Феликс решил отложить разглядывание на потом и шустро принес еще воды, чтобы приступить к купанию. Он осторожно завесил за собой штору и оказался в затемненном помещении. Окно тоже было закрыто шторой, и купаться здесь оказалось очень приятно.       Пахло душистыми травами и мылом, горячая вода расслабляла изнуренные мышцы. Клонило в сон. Комната содержалась в удивительной чистоте: пыль успела скопиться лишь в тонкий слой, все предметы занимали свои места и найти необходимое было довольно просто. На видном месте Феликса уже ожидало грубое полотенце. После окончания водных процедур он насухо вытерся и обернул полотенце вокруг бедер, чтобы выйти в комнату. На краю стола, уже наполовину свободного от сушеной травы, он увидел аккуратно сложенную одежду. Клим оторвался от работы и поднял голову.        — Одевайся, — он указал на стопку и задержал взгляд на обнаженном торсе Феликсе, затем снова уткнулся в работу.       Под правой ключицей парня он успел заметить клеймо, особо приметное на распарившейся и покрасневшей коже. Феликс только теперь понял, что мог бы попытаться скрыть его руками, но тогда бы он выглядел еще подозрительнее. Сделав вид, что ничего не произошло, он взял стопку и отошел к лавке, чтобы поскорее одеться.       Клим никогда не видел подобного клейма. Оно напоминало схематично изображенную стрелу, направленную вниз. Кроме нее на теле Феликса он заметил различные по размеру синяки, ссадины и несколько старых шрамов, но в целом тот был в порядке. Когда Феликс начал одеваться, стоя к Гравилату спиной, хозяин дома еще раз бросил на него короткий взгляд и убедился, что лечить его не нужно. Лекарь продолжил отбирать травы для мази, но увиденное клеймо вскоре поглотило все его мысли.       Феликс не знал, куда себя деть, чтобы не отвлекать Клима от работы. Он сидел на лавке, почти на носочках ходил из прихожей в ванную и даже пытался выглянуть на улицу, но прохожие испугали его и парень зашел обратно в дом. Делая вид, что слишком увлечен работой, лекарь следил за ним: за его повадками, движениями, любопытным взглядом. Смотреть за ним — все равно, что наблюдать за диким зверенышем, пугливым и шуганым, но заинтересованным. Клим знал, что Феликс тоже изучает его, но по вещам, порядку в доме и образу жизни.       Когда наконец Гравилату надоело отвлекаться от работы, он приказал Феликсу приготовить еды. Тот сказу уточнил, что и где взять, и больше не мешался лекарю. Погруженный в рабочий процесс, Клим совсем потерял счет времени, и лишь когда Феликс стеснительным и робким голоском позвал его, мужчина снова очутился в реальном мире. На столе за его спиной уже стоял съедобно пахнущий котелок, только что извлеченный из печи. Гравилат поднялся и заглянул внутрь. Съедобно пахнущая еда была съедобна и на вид. Мясное рагу, старательно нарезанное и доведенное до полной готовности, было приготовлено рукой человека, имеющего небольшой, но полезный опыт.       Клим перевел взгляд на Феликса. Тот стоял в стороне, сцепив сзади руки, и смотрел на котелок, не в силах поднять глаза на мужчину. Парень съежился под его взглядом и мучительно ожидал реакции хозяина дома. Лекарь попробовал пищу, добавил соли и сказал:       — Теперь хорошо. Молодец.       На лице Феликса расцвела скованная улыбка. Он смотрел себе под ноги, довольный похвалой и результатом своей работы. Гравилат мог только предположить, какие мысли роились в его голове.