Сумей стать умней

      Аваллак’х заставил себя подняться с постели только к обеду. На вечер запланирован ужин с Ге’эльсом, на который идти хоть и не хотелось, но теперь это уже был вопрос скорее долга государственной важности, чем личных пожеланий. Привести себя в подобающий вид стоило усилий.       Верховный вождь подошёл к зеркалу, безэмоционально взглянул на застывшее отражение: не узнал себя. Где ты, огонь прежнего тщеславия? Где привычная, немного насмешливая улыбка? Уверенность в собственном превосходстве? Он смотрел на худое, постаревшее, остроскулое и бледное лицо, напоминавшее его собственное, в потухшие глаза. Отражение, кажется, сутулилось. Аваллак’х выпрямил спину. Кремовые одежды с золотым шитьем зашуршали, а плечи отозвались ноющей болью. Он покривил краешком губ, поправил на шее torc’h, блеснули золотые наручи — кандалы иллюзорной власти, сковавшие запястья по воле благодарного Народа Ольх… Чего уж там? И по его желанию тоже. Долгожданное. Сбылось. Чего с ним только теперь делать то без Aen Hen Ichaer? Такого варианта он не учел. Большое упущение…       Ге’эльс ждал его на террасе. Стол накрыли на две персоны. Аваллак’х опоздал. В нынешнем положении он мог себе это позволить.       — Все еще хандришь, Твое Величество? — Ге’эльс протянул королю Народа Ольх бокал вина.       — Я спишу твой опрометчивый вопрос на смелость, граничащую с глупостью. Или хамством… Подумаю. — Аваллак’х сделал глоток и сел за стол первым. Ге’эльс последовал его примеру.       — Я был уверен, что беседа будет дружеской. Нас никто не слышит. А мой недостаток — честность, тебе известен, мой король… Хм. «Мой король» звучит… Непривычно.       — Согласен. — Аваллак’х смотрел через его плечо на огни Тир на Лиа. И отчетливее, чем когда-либо, понимал всю тяжесть и ответственность своего нынешнего титула. Когда-то столь желанного. А сейчас, когда, наконец, свершилось, он не чувствовал радости. Он вообще ничего не чувствовал. Словно окаменел.       — Ужин?       — Нет аппетита. — С момента возвращения его приглушенный голос не выражал эмоций, звучал тише, чем обычно, он чаще стал делать паузы, подбирая выражения в разговорах, что в известной мере затрудняло легкость и естественность общения.       — Не настаиваю. — Ге’эльс заменил сервировку стола на вазу с фруктами, и тонкими пальцами изящно отправил виноградину в рот, — Обсудим планы?       — Самое время. — Согласился Аваллак’х и отставил бокал в сторону. — Наш мир уже не будет прежним. Ауберон предательски убит Эредином, Эредин избрал неверный путь войны и был повержен, Deard Ruadhri разбиты. Мы потеряли достойных Elle: правителя, воинов, талантливого мага. Надо решить: как будем строить новый. Командование войсками временно возьмешь на себя!       Аваллак’х пристально смотрел на Ге’эльса, решая: стоит ли его сделать своим союзником или придется искать подходящий способ его устранения. Исполнитель найдется и в этот раз, его же собственная репутация никогда не будет запятнана, без всяческих сомнений.        — Защита границ от единорогов по-прежнему важна. Теперь, когда мы утратили Aen Hen Ichaer, и они знают об этом, как никогда важна.… По крайней мере, пока с ними не договоримся.       — Хочешь с единорогами перемирия? — Ге’эльс возмущенно поднял брови.       — Это мир, в котором нам жить, в нем единороги. Другого нет. Придется договариваться. Ты бы мог, мастер интриги!       Ге’эльс не ответил. Лесть была приятна, но он злился и не готов был отступить от прежнего курса, приняв такое предложение. Он обдумывал аргументы. Аваллак’х продолжил:       — D’hoine свалились нам на голову, расплодились как тараканы и почти всех нас истребили. Aen Seidhe в борьбе с нелюдями до конца изничтожит Радовид, а те, кому удастся выжить — выродятся в кровосмешении. Мы пришли в этот мир к единорогам, как когда-то люди в наш на своих четырех кораблях. Будем пытаться истребить их, отвоевывая земли? Чем мы, эльфы, тогда лучше дикарей-d’hoine? Мы не должны продолжать уподобляться людям. — Что с тобой, в самом деле? Ты всю жизнь стремился возвратиться. Не жаль оставлять людям все наследие эльфов, которое хранил и прятал? — Ге’эльс налил второй бокал вина. — Старшая Кровь не утеряна. Я верю! Его Величество придет в себя после долгого путешествия, возобновит работу. И мы еще сможем получить результат. Старшая Кровь, Aen Hen Ichaer все еще твое дело, твоя забота, твоя ответственность! — Его Величество в себе! Эксперимент окончен! — Креван! — воскликнул Ге’эльс и тут же осекся под тяжелым взглядом пронзительно-холодных глаз нового короля. — Итлина ошиблась. Ласточка не отворила нам запретные двери, чтобы наш народ вернулся, не открыла врата, чтобы Aen Seidhe могли уйти. Но она спасла нас от вымерзания. Не только нас… — Ге’эльсу показалось, что голос короля дрогнул. Показалось. — Позволь спросить, что теперь будет с Cuinmalenel? Ты довольно резко высказался о ее персоне при свидетелях. — Ге’эльс решился задать этот вопрос. — Твоей амбициозной протеже ничего не грозит, кроме нашего с ней расставания. Поплачет, наверное, немного. У нее были большие планы. Я сожалею, что был с ней не сдержан в эмоциях. Но о сути сказанного не жалею. Ее доносы, независимо от мотивов, я склонен расценить как предательство. — Она не шпионила, Креван! Она тебя не предавала. — Но болтала много. Даже если делала это неосознанно, от ревности, со зла или из корыстных побуждений. Не важен мотив. Она не оправдала моего доверия. Так или иначе, Дикая Охота пала, — продолжил Аваллак’х спокойно, — Новых рабов больше поставлять не будут. Придется и тут договариваться… — Этого тебе не простят! — Посмотрим!