Скрытая под алой маской

      Время на мгновение остановилось. Кажется, будто все звуки разом смолкли, и стало настолько тихо, что Дюпен-Чен отчетливо слышала стук собственного сердца. Возможно, кто-то замедлил съемку, оставив только его, юношу, который протягивал ей руку, и её, что неустанно пялилась смотрела на знакомого, раз за разом убеждаясь, что она отнюдь не обозналась, и прямо перед ней сейчас стоит Адриан Агрест собственной персоной. — Ад-дриан? Это и вправду ты? — все, что смогла выдавить из себя брюнетка.       «Я сказала это вслух? Вот черт, как глупо!» — подумала про себя девушка.       Она ожидала увидеть его привычную теплую улыбку, сдержанный смешок или обычное: «А кого ты ожидала увидеть?», но вместо этого юноша отвел взгляд в сторону и глубоко вздохнул. А чуть позже, словно собравшись с мыслями, спокойно ответил: — Да, это я, — он улыбнулся, но что-то во всей его натуре казалось Дюпен-Чен нереальным, искусственным и будто вовсе не настоящим.       С одной стороны ей так хотелось подойти к юноше, обнять его, ведь это именно он. Тот, в кого девушка влюблена, с кем мечтает проводить все свое свободное время. Другая же часть Маринетт отчаянно пыталась подать знаки и будто бы кричала где-то там, в глубине души, что это всё — иллюзия, и не нужно поддаваться её чарам, чтобы потом не было обидно или больно.       Но когда счастье так близко, всего в полуметре от тебя, зачем слушать всю эту интуицию, настроенную грустно?       Затягивающуюся паузу прервал месье Модест, который, как раз во время, появился спустя пару минут. — Мисс Маринетт! — воскликнул мужчина, заметив свою помощницу. — А я уж хотел пуститься на Ваши поиски. Рад, что Вы здесь.       Заметив собеседника девушки, дизайнер хохотнул и, словно о чем-то вспомнив, быстро проговорил: — О, и Вы здесь, месье Мар… месье Адриан Агрест. Вас ищет отец, он просил подняться к нему в кабинет, — блондин, поблагодарив мужчину, поспешил скрыться. И никто не заметил, как входя в одну из гримерных, он шумно выдохнул, радуясь, что все прошло. — Простите за опоздание, — брюнетка виновато уставилась в пол. — Вы опоздали? — притворно удивленно произнес месье Модест. — Считайте, что я ничего не заметил, — он тепло улыбнулся. — А теперь поспешим, нас ждут великие дела, а точнее — великий показ!       Яркие краски, шуршание дорогих тканей и свет софитов — даже если бы брюнетку попросили описать показ в двух словах, она бы не смогла. Порой, от вида одних костюмов у нее перехватывало дыхание и не хватало никаких сил вымолвить и слово, а в другой раз хотелось расспросить авторов о тканях, обо всем, что только связано с модой.       И на душе было так хорошо, так легко и так приятно. Она не знала, связано ли это со встречей с Адрианом, мысли о котором теперь занимали большую часть её свободного времени, или с тем, что она смогла увидеть, пусть и издали, Габриеля Агреста или просто осознание того, что ей удалось участвовать в чем-то масштабном. И это блаженное ощущение сохранялось еще не один день.

***

      Созваниваться с Маринетт стало доброй традицией каждого вечера. Вот и сейчас, налив чай в большую чашку и запасаясь провизией из различных вкусностей, Цуруги спешила к компьютеру. Исключая дни показов, они разговаривали практически каждый день, условно договорившись звонить друг другу в девять часов вечера. В это время японка обычно была уже дома, а у Дюпен-Чен заканчивались все срочные дела и она, чаще всего уставшая, находилась в своем номере.       Сегодня очередь звонить Мари, как только та освободится, а потому Кагами вовсе не спешила нажимать на заветную иконку видео-связи.       Акум уже не было около двух недель, и это казалось брюнетке подозрительным. Пожалуй, это была главная для нее тема сегодняшних разговоров. Насколько она помнит, обычно рассерженные люди появлялись раз в три-четыре дня, а тут такой большой промежуток.       «Бражник решил взять себе отпуск и уехал на Мальдивы?» — произнес как-то Нуар на одном из последних патрулей, и девушке очень хотелось бы в это верить, но оставаться настороже все же приходилась. И атмосфера затишья перед бурей и плохое предчувствие не покидали её уже несколько дней.       Насколько знала Цуруги, патрулировали город Баг и Кот каждую ночь, но Маринетт посоветовала меньше мелькать перед юношей еще в самом начале. Ведь иначе, велика вероятность того, что их раскроют. А потому, как только выдалась такая возможность, Леди Баг предложила своему хвостатому напарнику патрулировать город лишь вечером в день после нападения акумы, сославшись на навалившуюся кучу дел. Юноша не мог не согласиться, произнеся что-то вроде: «Я сам хотел тебе это предложить».       Несмотря на своеобразный «отпуск» от патрулей, она часто надевала маску и отправлялась гулять по крышам ночного Парижа — это как-никогда помогало проветриться и успокоить мысли. Иногда, она ненароком замечала черный силуэт, что часто бывал у Эйфелевой башни. Кажется, это какое-то особенное место для Кота? Может быть, там произошло что-то важное?       Она не видела, как часто он вздыхает и сморит на небо, вспоминая частные встречи со своей прежней Леди. Да, что-то в ней изменилось, и с каждой встречей Нуар убеждался в этом все больше. Но что произошло и почему он не может ничего понять?       Мысли, одна за другой, мелькали в подсознании японки, пока она не услышала мелодию входящего видео-вызова. Кагами нажала на кнопочку «принять» и поудобней устроилась в своем любимом кресле. — Привет, — помахала Маринетт по ту сторону экрана. Даже через сенсорный аппарат, казалось, передается вся радость девушки, она словно светилась изнутри. — Здравствуй, Леди Баг, — поприветствовала собеседницу Цуруги. Напоминать брюнетке о её «должности» в Париже забавляло японку, и она часто обращалась к ней на «Вы», исключительно ради шутки и смеха. — Каг-а-а-ми, — протянула девушка, закатив глаза, но уже в другую секунду заливисто рассмеялась.       Что-то изменилось в окружающей обстановке, это брюнетка заметила сразу. Нет той картины на стене, о которой они так часто шутили. А еще позади Дюпен-Чен виднелась кровать, которой, как помнила брюнетка, раньше не было. — Ты все еще в Милане? — поинтересовалась девушка. — Нет, мы переехали, — что же, это объясняет радостное поведение Баг. — Сейчас я в Риме, а этой мой новый номер, — на экране все поплыло, но уже спустя пару секунд Цуруги смогла рассмотреть небольшую комнатку. — Комната меньше, чем в Милане, — рассказывала девушка, попутно показывая свой номер, — но мне она так даже больше нравится. Прямо напротив кровати, куда села брюнетка, виднелся рабочий стол с огромным количеством различных бумаг. — У меня тут не прибрано, только вчера ночью заселились, а с утра уже была репетиция. — Как там в городе? — улыбаясь, спросила Дюпен-Чен. — Как раз об этом, — лицо «преемницы» сделалось заметно серьезней. — Мы с тобой не говорили около трех дней… — Прости, никак не могла, — перебила собеседницу Маринетт, — сбор вещей, перелет, как-то все слишком завертелось. Ой, я тебя перебила, — опомнившись, брюнетка виновато улыбнулась. — Прости. — Ничего, — японка улыбнулась в ответ. — Ну, так вот, мы с тобой не говорили около трех дней, и за это время не было ни одной акумы. На прошлой неделе никого не было. Даже Кот стал шутить об отпуске Бражника. Хотелось бы верить. — Странно, — протянула девушка, обдумывая информацию. — Раньше, конечно, такое тоже бывало, но больше недели затишье никогда не длилось. Как правило, после этого появляется достаточно сильный акуманизированный, так что советую не зевать, — собеседница подмигнула. — Она права, Кагами, — послышался тоненький голосок, и рядом появилась Тикки. — Тикки! — воскликнула Дюпен-Чен, только завидев подругу. — И я тебя рада видеть, — квами приветливо помахала лапкой. — Я так соскучилась, — проговорила брюнетка и глубоко вздохнула. — Долго еще будет длиться ваша поездка? — произнесла Цуруги, наблюдая, как Мари делает какие-то подсчеты в уме. — В целом, не знаю, — наконец, произнесла она. — Натали никогда не уточняет о сроках, она даже о переезде объявила в тот же день с фразой: «Вечером самолет. Вы обязаны быть готовы к восьми часам». Так что может месяц, может больше — ничего не могу обещать. — А коллеж? Вроде бы, ты учишься во «Франсуа Дюпон»? — Да, я и не знаю, что с ним делать. До окончания каникул около месяца, надеюсь, что все разрешится. — Но тебе нравится? — вдруг спросила Кагами. — Да, очень, — Маринетт мечтательно улыбнулась. — А еще я встретила тут своего знакомого, можно сказать, даже друга, мы сейчас очень хорошо общаемся. — О, кто-то заводит знакомства? — хохотнула Кагами. — Ты его ведь тоже знаешь, — театрально хлопнув себя по лбу, произнесла собеседница. — Адриан Агрест, помнишь? — Что-то припоминаю, — протянула японка, невольно вспомнив о том злосчастном поединке. Вроде бы, она тогда акуманизировалась? Нет, не лучшие воспоминания. — И что? Часто общаетесь, говоришь? — Цуруги выжидающе глянула на брюнетку. — Да, а еще он обещал сводить меня в кафе. Вроде бы, он хорошо знает Рим…

***

      Начинать утро с желания сбежать куда-нибудь подальше или, лучше, просто исчезнуть куда-нибудь в более безопасное место — не лучшая идея, однако, так произошло с Кагами. Ну, кто, кто, скажите на милость, придумал акуманизировать людей в пять утра? Она даже в будние дни никогда так рано не встает, да и сегодня вряд ли бы встала, если бы это «нечто», лишь издали напоминающее огромного человека-переростка не громило город, находясь неподалеку от её дома.       Крики, шум сигнализации машин и общая суматоха ничуть не добавили прикрас этому утру. Скорее, даже еще сильнее убрали все краски позитива из него.       Когда брюнетку взрывной волной скинуло с кровати, она уж было подумала, что все это сон, и сейчас она проснется и начнет день заново. Но не тут-то было. Силовая волна повторилась и японку откинула к шкафу, что стоял совсем неподалеку. — Мне дадут поспать хоть один лишний часок? — раздосадовано произнесла Кагами, пытаясь встать и вновь падая из-за начавшегося внезапно землетрясения. — Кагами, нужно спешить, — тревожный голос квами не предвещал ничего хорошего в битве с новым злодеем. — Тикки, трансформация!