Скрытая под алой маской

      Вопрос, заданный Маринетт, словно повис в воздухе. С одной стороны, она не хотела знать ответ — для себя она все равно уже все решила, но другая её часть отчаянно желала, чтобы он рассмеялся. Прямо сейчас, в эту секунду. Просто и искренне рассмеялся. Рассмеялся и выдал что-то вроде: «Мари, с тобой всё в порядке? Или я уже кажусь другим человеком?».       Но он молчал. И это молчание было хуже любого возможного ответа.       Сколько длилась эта пауза, это молчание — никто из этих двоих не смог бы ответить. Им показалось, что уже полчаса как комната наполнилась вязким ощущением неопределенности и страха. На деле же прошло не более пяти минут. — И давно ты все знаешь? — прочистив горло, сипло проговорил юноша. Это волнение, казалось, давило на него всё сильнее с каждой минутой.       Дюпен-Чен ожидала услышать совершенно другой ответ, а сейчас одной фразой блондин подтвердил все её догадки и разрушил все воздушные замки о совпадениях и случайностях в её мыслях.       Может быть, лучше было вообще промолчать? Зачем нужно было заводить этот разговор, что-то спрашивать. Возможно, без этого было бы лучше?       Но ведь ложь — это не счастье? Ведь на обмане не могут строиться добрые и счастливые отношения. И на что она надеялась? Уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь. — Это неважно, — отвлекшись от мыслей и переживаний, произнесла Маринетт. — Зачем ты мне лгал? — Я не лгал, — вопрос застал парня врасплох, и юноше необходимо было время, чтобы собраться с мыслями. — Ты мне и в правду понравилась, — лже-Агрест потупил взгляд. — Я думал, что если ты будешь видеть во мне Адриана Агреста, то и я тебе понравлюсь, ведь все девушки любят этого заносчивого парня-модель, — последние слова он произнес со злостью, словно Адриан виноват во всех его бедах. — Ты не Адриан Агрест, и как я раньше не поняла, — девушка обращалась больше к себе, чем к собеседнику, но и его ответ не заставил себя долго ждать. — Я не хотел тебя обманывать, честно! — юноша, наконец, поднял на нее взгляд. — Но я не мог рассказать правду, это запрещено контрактом, который я подписал. Никто не должен узнать во мне другого человека. — Но зачем? — Маринетт почти перешла на крик, ей не хотелось слушать речи этого человека, но натура Леди Баг отчаянно требовала узнать правду и во всем разобраться. — Я… я… — парень замялся, стараясь подобрать слова. Объяснить, кем он работает? Но это объяснение даже в мыслях звучит слишком нелепо и глупо, а потому он не нашел ничего лучше, как просто выпалить: — Я его двойник.       Осознание пришло не сразу. Услышав это своеобразное признание, Дюпен-Чен понадобилось несколько секунд на то, чтобы просто вникнуть в смысл.       Двойник? Но это звучало так глупо и так… неестественно? Она никогда не слышала о том, чтобы у людей были двойники. Конечно, в фильмах участвуют каскадеры, но и те не всегда настолько похожи на самих актеров. А здесь… такое сходство было слишком подозрительным. — Меня зовут Маркель, — вновь смотря куда-то вдаль, начал юноша. — Я жил в пригороде Парижа, пока однажды к нам не приехал Габриель Агрест. Он искал новичков в свое модельное агентство, и моя подруга отправила ему фотографии и информацию обо мне, — он сделал глубокий вздох. — Меня позвали практически сразу и приняли на работу, хотя я даже не знал, откуда им известно обо мне. Мэри лишь потом мне все рассказала.       Случайность? Судьба ли? И как иронично, что его подругу звали почти как саму Маринетт. — А потом месье Агрест предложил мне работать двойником его сына, — Маркель остановился, собираясь с силами, чтобы рассказать всё до конца. — Я и правда очень похож на Адриана, и многие говорили мне об этом, но я бы никогда не подумал, что буду работать у Габриеля Агреста. Он сказал, что его сын не может всякий раз отправляться в турне, а одежда чаще всего шьется именно для Адриана. — Этот Адриан, — продолжил юноша чуть погодя, — мы встречались всего несколько раз, ведь нельзя, чтобы кто-то видел нас вместе. Он слишком самонадеян, слишком упрям.       И почему описание Агреста сейчас так напоминает описание Кота? Все же есть у этих двоих что-то общее. — Он вырос в богатой семье, и я считаю его настоящим эгоистом, — а вот теперь слова больно кольнули саму Дюпен-Чен. И пусть она обещала себе, что забудет этого юношу, но оскорблять и порочить имя друга она не позволит никогда. — Не смей так говорить, — она произнесла это тихо, но от этого уверенность её голос отнюдь не потерял. — Что, прости? — Маркель удивленно вскинул брови. — Не смей оскорблять Адриана Агреста, ты не имеешь на это никакого права, — отчеканила девушка.       Этот юноша нравился ей все меньше и меньше. И как она могла подумать, что он — это Адриан? Улыбчивый, вежливый и её любимый Адриан? Они слишком разные. Пусть внешностью они и похожи, но характеры у этих двоих точно разные. Агрест-младший никогда бы не стал никого оскорблять и унижать, уж в этом она уверена. — И почему это? — усмехнулся парень, сложив руки на груди. — Ты не знаешь его, и тем более не знаешь его так, как я, — с каждым словом в Мари вселялась уверенность, а в душе появлялась сила и мощь, как когда она была Леди Баг. — Ты знакома с этим папенькиным сынком? — этот нахальный тон и вздернутая бровь уже начинали раздражать её. — Не смей так говорить, — останавливаясь после каждого слова, произносила Маринетт. — Да, знакома, и я рада, что мне посчастливилось встретить такого человека, как он, — на лице девушки, несмотря на всё её раздражение, появилась теплая улыбка. — Боюсь, что это иллюзия, — хмыкнул Маркель. — Такие люди не бывают добрыми и честными, — а вот для Мари, кажется, это была последняя капля.       Как, да как он смеет оскорблять человека, не зная ничего о нем самом? Да, Маринетт сама думала, что Адриан — это копия Хлои, но позже и сама убедилась в обратном. Агрест вовсе не такой, и она не позволит кому-либо пытаться её переубедить, да еще осыпая его нелестными словами. — Уйди, — тихо и спокойно, так несвойственно накалившейся обстановке, произнесла девушка. — Что? — Маркель удивленно вскинул брови. — Выйди из моего номера, пожалуйста, — более громко и требовательно повторила Дюпен-Чен. — Значит теперь ты так? А ведь всего час назад готова была мне в любви признаться! Все вы одинаковые… — Уходи! — её голос сорвался на крик, но юноша уже скрылся за дверью.       Почему так неприятно, так больно в груди? Неужели это и есть ощущение, когда рушатся твои мечты? Хочется кричать, но вместо этого у нее вырывается жалобный всхлип.       В глазах щиплет, и девушка, наконец, дает волю слезам.

***

— Маринетт, что-то случилось? — неподдельное удивление и беспокойство Кагами по ту сторону экрана заставляют Дюпен-Чен улыбнуться. — Все в порядке, не стоит волноваться, — девушка пытается говорить уверенно, но все-таки всхлипывает.       Черт возьми, зачем она позвонила ей? Просто это удушающее ощущение безысходности все не проходило. Подушка была мокрая от слез, а свежий воздух больше не внушал сил и уверенности. Ей нужно было кому-то выговориться, нужно было с кем-то посоветоваться. Да вот только по новоприобретенной привычке она набрала номер Цуруги, а не Альи. — Я же вижу, что что-то не так, — на лице японки читалось искренне сочувствие. — Ты можешь мне довериться, — такие успокаивающие слова, и пусть сейчас между ними сотни километров, Маринетт знала, что ей можно доверять.       Она не помнила, как рассказала ей все. Не помнила, как Цуруги, словно старшая сестра утешала её. Не помнила, как вновь принялась плакать и сетовать на судьбу. Но лишь когда на часах показало одиннадцать ночи, а разговор перетек в другое русло, Мари поняла, что ей намного легче.       Вся эта ситуация больше не давила на нее и ей не приходилось делать усилия над собой, чтобы не натворить чего-нибудь лишнего. Обломки воздушного замка уже не казались руинами, наоборот, это был хороший расходный материал — пора построить свою собственную страну Чудес. — Смотрела новую серию? — кажется, речь шла о любимом сериале Мари, но, признаться, девушка совсем не слушала. — Что, прости? — Дюпен-Чен несколько раз моргнула, словно возвращаясь в реальность. Послышался звонкий смех Цуруги. А затем показалось недоумение лица у Маринетт. — Ты сейчас в реальность вернулась? — говорить четко японке не давал смех, но расслышать её было возможно. — Почти, — улыбнулась в ответ девушка. — Что там про новую серию? — продолжила прерванную беседу брюнетка. — Лучше не смотри, если еще не видела, Марк… в прочем, не важно, не буду рассказывать все интересное, — Кагами подмигнула собеседнице. — Так нечестно, — девушка вскинула руки вверх, изображая недовольство, но тут же рассмеялась. — Ты же знаешь, что у меня нет времени смотреть сериалы, да и связь тут не очень, на звонки вот только и тянет. — Это твоя судьба, — хохотнула преемница, но тут же была перебита возмущениями девушки. — А теперь еще мучайся, думай… — запричитала Дюпен-Чен. — Марк. Он такой красивый, — кажется, Маринетт вновь погрузилась в мечтания, что не могло не укрыться от японки. — Земля вызывает Маринетт! Земля вызывает Маринетт! — послышалось из телефона.       От громких восклицаний Мари резко развернулась на стуле и чуть было не упала. — А, что? — девушка попыталась опереться о ручку кресла, но таковой не оказалось. Встреча с паркетом оказалась неизбежной.       Из телефона послышался громкий смех и тоненькие нотки. Судя по всему, над неуклюжестью девушки смеялась не только Кагами, но и Тикки. Если бы после каждых подобных ситуаций квами начинала смеяться, то процентов пятьдесят дневного времени она бы улыбалась как минимум. — Это не смешно, — поднимаясь, произнесла девушка. — А еще больно, — брюнетка потерла ушибленный локоть. — Очень смешно, но ты не обижайся, — улыбнулась Цуруги, но тут же глянула куда-то за пределы монитора. Послышалась вибрация и отрывок популярной песни. — М-минутку, — проговорила японка и потянулась за телефоном. — Давай быстрее, — уже пришедшая в себя, улыбнулась Маринетт, а, увидев квами, приветственно помахала рукой. — Привет, Тикки! — Рада тебя видеть в полном здравии, — тоненьким голоском проговорила Божья Коровка, но тут же в кадре появилась и сама Кагами. — Кот Нуар просит о встрече, — не отвлекаясь от телефона, проговорила девушка. — Пишет, что хочет что-то обсудить. — Сходи, почему нет, — Маринетт пожала плечами, наблюдая, как Цуруги пишет ответ.       Да вот только предчувствие у японки отчего-то было нехорошее, словно этот патруль что-то изменит в её жизни.