Запретная любовь

      Минуты, словно снежинки, скатывались постепенно в большой снежным ком, превращаясь в долгие и изнурительные часы. Но никто этого будто и не замечал, и время потеряло свой счёт. В Эсайлеме почему-то было тихо и — по ощущениям — пусто. Так же пусто, как и в душе, выпотрошенной тёмными чувствами, колющими, разрывающими нежную кожу. Чувствами, трудно сравнимыми с чем-либо. Всё тело, все нервные окончания, как один оголенный провод, реагирующий на самое слабое прикосновение, на любую мысль в голове, тяжёлой от них. Ах эта иллюзия счастья, что была так близко, словно лучик света в мрачном сейчас мире. Будто он этот самый лучик, как бы иронично это не звучало, учитывая его природу.       Счастье, точно мокрый песок, который уже начинал слепляться, и который теперь высох от палящей правды, от её безжалостного огня. Высох, рассыпался, и был пропущен сквозь пальцы. Теперь такой неуловимый, не оставил от себя и песчинки. Остаётся только воображать, какой зáмок из него бы получился. И Магнус представлял. Представлял, добивая себя этим основательно, уничтожал и без того истерзанное сердце, сочащееся горечью, что распространялась по всему телу.       Было бы здорово заработать себе амнезию, чтобы забыть всё это. Забыть его. Забыть, чтобы не знать, от чего сейчас так плохо, от чего не хочется быть в этом мире, от чего слёзы текут уже сами по себе. Забыть чувства, что вспыхивали синим пламенем, стоило только заглянуть в каре-зелёный океан этих глаз. Взглянуть на мягкие розовые губы, всегда слегка приоткрытые, в чём было столько соблазнения, что не терпелось исцеловать их до потери равновесия. На эти руки, что не так давно исследовали чувствительную гладкую кожу, сжимали её нетерпеливо, с жаждой. Забыть эту потребность в нём, взять и отбросить на задний план. Чувства, которые придётся похоронить, так как на всю жизнь останутся неосуществлёнными, придётся, потому что напоминание о них разрушает изнутри. Уничтожает. Съедает. Убивает само понимание о том, что теперь нельзя смотреть в эти глаза так долго, как хотелось бы, нельзя, потому что всё будет начинаться заново. Нельзя смотреть на эти губы, даже думать о них ни в коем случае не следует, потому что, глядя на них, он будет чувствовать жажду, как путник среди бескрайней пустыни, будет понимать, что никогда не сможет утолить её. Придётся душить эти чувства каждый раз, находясь рядом с ним. Запирать на семь замков и ощущать, как их когтистые лапы царапаются, пытаясь вырваться наружу, как потрошат грудную клетку, повреждая лёгкие, выбивая оттуда воздух… Как они рвут душу, от которой пока ещё хоть что-то осталось.       Да, примерно такой букет будет ощущать Магнус, он это знает. И знает, что при случайных взглядах, пересечениях и прочего, всё это будет чувствоваться только в разы сильнее, о чём даже думать было невозможно. Все отголоски Подземного Мира не сравнились бы сейчас с его криком. Безмолвным, но несущим куда больше мучений, больше мольбы о помощи, больше просьбы о том, чтобы это прекратилось. Это нескончаемая череда боли, что теперь циркулирует по венам вместе с кровью, что возглавляет сейчас все эмоции и ощущения — всё. И хочется найти такой рычаг, что отключит её хотя бы на время. А лучше бы отключить всё. Ничего не чувствовать сейчас было бы отличным решением многих проблем.       «Нельзя!».       Теперь только это Магнус и будет повторять себе, пробуя свыкнуться с мыслью, что по-другому просто никак. Придётся жить с этим… точнее… Существовать. Подавлять в себе все желания. Желание быть рядом каждую секунду. Снова чувствовать его дыхание на своей щеке и губах. Видеть его счастливую улыбку и быть счастливым самому, потому что именно он её причина. Желание вернуть всё на круги своя: слова, нежные ноты голоса, поцелуи… прикосновения! Только сейчас Магнус понял, как до безумия ему нужно было хотя бы дотронуться до него. Ощутить тёплую кожу, воспроизвести хоть одно касание. Хочется всего и сразу, но и ничего одновременно, потому что этого будет недостаточно. Мимолётный взгляд, едва уловимая улыбка, осторожное прикосновение — всего будет недостаточно, и с каждым разом доза будет требоваться в большем количестве, а её отсутствие породит такую ломку, что однажды сознание просто не сможет остаться на плаву. Он и так уже сам тонет в этой трясине. Тонет в осколках собственной души.

***

      Магнус и Иззи уже давно перебрались на диван, но до сих пор не обронили ни слова за все эти часы. Да и слова сейчас были бы лишние, об этой, мягко говоря, суровой правде не хотелось даже думать, не то что говорить. Конечно, обсудить нужно было, но явно не сейчас.       Голова Бейна лежала на коленях колдуньи; Изабель успокаивающе водила по спине, плечам, рукам (на попытку затронуть волосы Магнус недовольно промычал). Она чувствовала, как Магнус раз за разом сжимал её колено, пытаясь заглушить очередной всхлип. Как по этому же колену уже в который раз стекала влажная дорожка. Пыталась хоть немного облегчить его терзания, но всё-таки знала, что помочь ему сможет только он сам.       Алек покинул Эсайлем как раз в тот момент, когда Магнусу показалось, что убежище опустело. Словно Алек и был той жизнью, что кипела здесь в этих стенах, словно только им и был наполнен каждый его уголок. Магнус будто почувствовал, как Эсайлем «перестал жить».       Демоны прибывали всё с новой и новой силой. В этом Иззи тоже оказалось права: Бейн стал для них своего рода сиреной, зазывающей к себе моряков. И теперь магам скучать точно не приходилось — нужно было постоянно отбиваться. Но Алек был этому даже рад. Сейчас ему нужно было выместить всю кипящую внутри злость. Демоны выбрали не самое удачное время, чтобы заглянуть в гости. Если бы они только знали, какая лавина ярости на них обрушится. Столько гнева они, кажется, ещё не видели со времён сотворения мира.       Безжалостная лава кипела в глазах Лайтвуда, его магия искрилась ярко-красным пламенем, что было признаком пика силы мага, и её огонь сметал всё на своём пути. Все его движения резкие, точные, словно стрела, рассекающая воздух. Тотем не сдерживался внутри своего хозяина, наоборот, предстал во всей своей красе. Он, под стать убийственной магии, придавал Алеку грозный и устрашающий вид, настолько свирепый, что даже заставил пуститься в бегство несколько демонов, не желающих связываться с воплощением чистой ярости. Даже маги с опаской поглядывали на своего Главу, боялись заговорить, подойти ближе, просто попасться на глаза. Только один Джейс не отходил от него ни на шаг — стоял спина к спине, готовый с ним абсолютно ко всему.       Но и это отвлекало не так сильно, как бы того хотелось. Наравне с ударами вместе с магическими искрами вслед за ними слетали и слёзы. Алек чувствовал солёную влагу на своих губах и вспоминал на них губы чужие. Такие нежные и податливые. Такие, которые хотелось целовать, не останавливаясь, слегка кусать и получать за это довольный стон — как награду. Сейчас Алек чувствовал всё то же самое, что и Магнус. Можно описывать это без конца: все их эмоции, смятения и терзания. Но не найдётся таких эпитетов и сравнений, таких метафор, чтобы передать весь этот спектр. Достаточно знать, что всё это для них, как мегатонная тяжесть, как адский огонь, выжигающий на теле дьявольские узоры, что будут являться постоянным напоминанием о потери друг друга.       Но они должны справиться. Они пока не знают как, но справятся. Конечно, оно будет висеть на шее огромным грузом, а на груди навсегда останется жгущее кожу клеймо. Клеймо, как напоминание о том, что эта чёртова Судьба поставила запрет на них. На их любви.

***

      Магнус проснулся уже под вечер. Голова гудела, словно вагон поезда, а глаза опухли и покраснели, и вдобавок вокруг них образовались чёрные пятна. Он всё ещё находился в комнате Алека. Бейн ощущал его запах, которым, казалось, пропиталось абсолютно всё, вплоть до стен. И этот запах бил в нос, заново ворошил еле успокоенные эмоции и мысли, поэтому Магнус и поспешил поскорее уйти отсюда.       Он был уже на пороге, когда ноги вдруг перестали слушаться и вросли в пол, а по спине пробежался холодок… Словно кто-то дышал этим самым холодом. Трезвость ума в один миг вернулась в норму. Магнус даже не дышал, не шевелился, а только слышал стук своего сердца — точно барабанная дробь.       Хрип… Что-то захрипело прямо в затылок, и звук этот становился только ниже и громче. Губы плотно сжались, а глаза перестали моргать. Дрожь миллионами мурашек рассыпалась по телу от этого дыхания. Зловонного… Бейн поморщился. Он сцепил кулаки и стал медленно оборачиваться, буквально по сантиметру. Оказавшись в пол-оборота, Магнус поднял взгляд и проглотил чуть только что не вырвавшийся крик…       Снова эта чёрная фигура. Обугленная, липкая на вид, с пустыми глазницами. А может и другая, просто похожая, кто знает. Она что-то шипела, видимо, пыталась выстроить слова, но это выглядело только ещё жутче, чем было. Бейн понятия не имел, что ему делать, и тогда действовать начала она: подняла свою искривлённую руку и, чуть-чуть приблизив её к художнику, замерла в таком положении.       «Да что ж вам от меня всем нужно?!»       И только потом Магнус вспомнил о причине. Но, что ему делать теперь, он по-прежнему не знал. Бейн выдохнул и медленно поднял руку — их ладони оказались на одном уровне. Демон стал сокращать расстояние между ними, а сердце Магнуса так и билось о рёбра, учащая пульс. Оставался лишь сантиметр, когда между пальцами возник электрический янтарный ток, что с силой отбросил их руки друг от друга. Ещё пару секунд Магнус чувствовал, как пальцы неприятно покалывало, точно иголками; демон же задёргался всем телом, снова захрипев, а после и вовсе начал издавать режущие слух звуки. Бейн попятился назад, переходя за порог. Демон опустился руками на пол, продолжая держать ноги прямыми, и вывернул голову. Он замолчал и стал смотреть на художника. Магнус вскрикнул и не удержал равновесие, падая следом, когда чёрная фигура резко начала двигаться к нему. Бейн отползал назад, чертыхался, а уперевшись спиной в стену, зажмурился и начал отмахиваться. Он чувствовал, как над ним нависли и начали перехватывать его руки, вызывая тем самым паническую атаку.       — НЕТ! ОТПУСТИ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! НА ПОМОЩЬ! — В голове стоял гул, и все звуки такие, словно они доносились из-под толщи воды. Кажется, Бейн услышал своё имя, но продолжал отбиваться и выкрикивать что-то ещё.       — Магнус! Эй! Его здесь нет, слышишь?! НЕТ! Эй, приди в себя!       Бейн открыл глаза. Джейс стоял возле него на одном колене, крепко удерживая за запястья, и смотрел по-настоящему обеспокоенно. Магнус быстро огляделся по пустому коридору.       — Магнус, его нет и никогда здесь не было, — успокаивающе продолжил Эрондейл, — он по другую сторону, ему до тебя не добраться! Ты в безопасности, всё нормально.       Магнус громко выдохнул и откинул голову на стену. Джейс отпустил его руки и похлопал по плечу, помогая затем встать с пола. Проводив Магнуса до отведённой ему комнаты, Эрондейл направился в тренировочный зал.       Алек стоял напротив боксёрской груши и слегка покачивал её кулаком, витая сознанием явно где-то не здесь. Джейс хотел было уйти, но, уже развернувшись, вновь посмотрел на брата, проведя рукой по своим пшеничным волосам. Алек прекрасно видел его, но никак не отреагировал на постороннее присутствие. И Джейс решил, что всё же лучше ему оставить брата одного.       — Джейс, — тихий голос Алека остановил его. — Есть новости? — Груша стала колебаться с большей частотой. Кажется, блондин не понял вопроса. — Я про Себастьяна, — пояснил Лайтвуд.       — А. Нет, ничего. Мы не можем подобраться к Институту ближе, чем на три мили, к тому же, демоны всё ещё где-то поблизости, много сил уходит на то, чтобы отгонять их.       Алек опять молчал и всё так же продолжал толкать грушу. Джейс не представлял, что сейчас испытывал его брат, не знал, какие слова ему нужны, и нужны ли они вовсе. Видеть его таким было просто невыносимо. То, как они с Магнусом привязались друг к другу за такое короткое время, Джейса поражало. Он правда не помнил, чтобы Алек мог быть привязан к кому-то в принципе. По крайней мере, не так крепко.       — Оставь меня. — Эрондейл вернулся из своих мыслей.       — Если хочешь поговорить об этом…       — Нет! — Лайтвуд оставил грушу в покое.       — Хорошо. Дай знать, когда будешь готов. Я всегда рядом, помни.       Джейс покинул зал. Алек щёлкнул пальцами на обеих руках, создавая вокруг себя прозрачное поле, и вернул внимание груше. Только теперь удары были куда мощнее и агрессивнее, и уже через пару мгновений костяшки, ничем не защищённые, начали сбиваться и оставлять на мешке кровавые потёки. Однако Алек бил только сильнее. Руки словно жили своей собственной жизнью, отдельно от тела. Алек даже не видел, куда и как бил, так как его взгляд был полностью расфокусирован. Глаза покраснели, даже стали какими-то мутными, без привычного в них блеска.       Лицо начало кривиться. Удар. Крик… Секундный, но такой пронзительный. И так несколько раз.       Крик. Удар. Крик. Удар.       С каждым разом всё яростнее, всё свирепее. Он снова кричал, не сдерживая себя, ведь всё равно никем не будет услышан. Алек остановился. Маг обхватил грушу ладонями, прижимаясь к ней лбом, и попытался сделать дыхание ровным. Он зажмурился и замахнулся в последний раз… Груша сорвалась с карабина и отлетела вперёд, разрываясь от удара и выпуская из себя резиновую крошку.       — Тебе демонов было мало? — Джейс застал брата врасплох. — Снова наблюдается активность. Нужно выходить.       — Скоро буду.       Дыхание успокоилось. Алек охладил синими искрами боль на руках, убирая саднящие ранки. Хоть какую-то боль он мог устранить. Лайтвуд посмотрел наверх и закрыл глаза. Он слушал… Слушал каждое сердцебиение, отдающееся слабым эхом, каждое слово, каждый звук. Но вскоре сконцентрирован он был лишь на одном — на его голосе. Лайтвуд улыбнулся. Прошло всего несколько часов с тех пор, как они виделись, но его уже так не хватало, просто до ломоты в костях. Они не виделись все эти часы, а так хотелось снова заглянуть в эти шоколадные глаза, услышать его чудный смех, который не мог никого оставить равнодушным. Снова бы ощутить на себе его губы… Коснуться. Хоть до миллиметра кожи. Всего на секунду.       Конечно, ничего не случится из-за прикосновения. Ничего — из-за поцелуя. Но они оба понимали, что этим будут себя только дразнить. Только ещё больше будут умирать от невозможности быть ближе, стать кем-то больше, слиться воедино. Теперь Алеку только и оставалось довольствоваться его голосом, да и то на расстоянии. Он слышал, как совсем мало и понуро говорил Магнус, как Иззи пыталась заставить его хоть что-нибудь съесть, как он просил оставить его одного. Тоже хочет быть сейчас один. Алек мог простоять так ещё многие часы, просто слушая, если бы Джейс снова не вернулся за ним и на этот раз не уволок его силком.

***

      — Магнус, пожалуйста, поешь.       — Я не голоден. — Бейн перевернулся на другой бок, спиной к Изабель.       Иззи приблизилась к дивану и присела на краешек. Она мягко провела по его плечу, и Магнус снова повернулся. Изабель подсела ближе, перемещая руку ему на лицо, осторожно поглаживая и вытирая чёрные разводы под глазами. Магнус чувствовал её поддержку, искреннюю и чистую, и был ей за это безмерно благодарен. Это помогало укротить волну, нахлынувшую так внезапно, с которой один бы он точно не справился.       — Почему так? — Он остановил её руку. — Почему именно я? Мы… — Бейн отвёл взгляд.       — Жизнь несправедлива, Магнус. Но, если уж она подкинула тебе подобное испытание, то точно знала, что ты его выдержишь. Возможно, это для того, чтобы ты что-то понял, или что-то изменил. Что-то сделал. И я знаю точно, — Изабель заглянула Магнусу в глаза, — если выдержишь, то получишь за это от неё вознаграждение.       — Ты знаешь, какая награда мне нужна. И знаешь, что она для меня невозможна. Так о чём может идти речь…       — Магнус, поверь мне, женщине, что живёт уже вот более пяти сотен лет.       — А тебе сразу и не дашь. — Иззи коротко посмеялась, и на несколько секунд улыбнулся и Бейн. Художник принял сидячее положение. — Изабель, расскажи лучше про Иных. Поподробнее. Мне же нужно знать, кто я теперь такой.       — Ну-у, мы и сами-то знаем о них не так уж и много, только по легендам. Первый Иной был создан более тысячи лет назад или около того, предположительно во времена «Семерых».       — Об этом ордене я слышу уже не первый раз. Кто они?       — Предшественники Конклава. Мы их уже не застали. Да и вообще, личности они были довольно сомнительные, они давали указания через посредников и никогда не показывались сами. О них известно только со слов, из летописей. Однажды они просто исчезли и канули в лету. — Небольшая пауза. — А следом и Иные. Никто точно не знает, какой силой на самом деле они обладали, так что, чтобы я тебе не сказала, всё может оказаться совсем иначе. Но теперь мы можем это выяснить. — Изабель положила руку Магнусу на плечо. — Ты будешь преображаться, этого не избежать. Однако твоя сила может оказаться безграничной, — её тон стал более серьёзным. — Иных не было уже лет девятьсот. Иной… ты первый, кто появился за такой огромный промежуток времени. Кто знает, насколько эта сила эволюционировала. Даже без активации. — Оба посмотрели в пол. — Поэтому тебе следует быть осторожным. Внимательно следи за собой, за каждым своим изменением, даже самым малейшим. И мы тоже будем.       — Да уж. Я теперь прямо Примадонна вашего Мира! — Они одновременно прыснули смехом. — Хотя… Полагаю, теперь и я могу называть это своим Миром. — Изабель ласково улыбнулась. — Но если серьёзно… Мне страшно, Иззи. Ещё пару недель назад я ни о чём не подозревал и жил простой скучной жизнью арт-художника, а сейчас… — Магнус пожал плечами. — Сейчас я чёрт знает кто! Сверхъестественная аномалия. Фрик.       — Не смей! — Иззи дёрнула его за плечо. — Это чудо. А не какое-то проклятие. — Бейн возмущённо на неё посмотрел. — Да, есть не совсем приятные факторы… — продолжила Изабель, прекрасно понимая, о чём этот взгляд.       — Не совсем приятные?!       — Эй, я отлично понимаю, что ты сейчас чувствуешь! — Повисло молчание. — Иной не просто какая-то дверца, Магнус. Если то, о чём я читала, хоть на долю правда, то ты сможешь контролировать их. — Бейн услышал в голосе Изабель какую-то надежду и заинтересованно посмотрел девушке в глаза.       — Контролировать кого?       — Демонов!       — С этого бы и начинала! — воодушевился Бейн. — То есть Иной может ими управлять?       — Что-то вроде того. Чтобы пользоваться силой, не обязательно прибегать к… — Изабель проглотила слово, и Магнус нахмурился, но отлично понял её. — Это преимущество весьма и весьма недурное. Получается, и пройти они не смогут, и ты сумеешь отправлять тех, кто уже здесь, обратно в Эдем, где им и самое место. Может, с тобой мы, наконец, преуспеем в борьбе с Себастьяном.       — Погоди, ты вроде сказала, что я смогу контролировать демонов, при чём тут маги?       — Тебе же известно, что мы наполовину демоны? — Магнус кивнул.       Воспоминание о том, как Алек стыдился этой информации, тут же вспыхнуло огоньком в голове Бейна. И о том, как Лайтвуд прятал свой Тотем, как боялся этим напугать, боялся, что отношение Магнуса к нему после этого изменится. Бейн снова почувствовал укол под рёбрами, резкий и болезненный, от чего лицо слегка исказилось.       — Магнус! — Он вздрогнул. — Ты меня вообще слушаешь?       — Да, прости, я просто задумался. Продолжай.       — Чтобы увеличить свои силы, Себастьян вводил себе кровь чистокровных демонов. — Магнус поморщился. — И со своими последователями он сделал то же самое.       — То есть они все напичканы демонской кровью по самую макушку?       — Именно. Любой, чья демоническая натура больше человеческой — опять же по легенде — поддастся воле Иного. Теперь-то ты осознаёшь своё положение? — Магнус хмыкнул.       — Ну вот, а говорила: ничего не знаешь!       — Знать-то знаю, но вопрос в том, правда ли это. Я не особо уверена, что это сработает на них, однако попытаться стоит. А до тех пор, пока мы не разберёмся и не разузнаем о тебе всё, я и на пушечный выстрел не подпущу тебя к Себастьяну!       Изабель встала с места, поправляя платье, и направилась к двери. Но задержалась на пороге.       — Магнус, только вот никакие силы тебе не помогут, если продолжишь играть в голодовку! — Бейн улыбнулся и взглянул на поднос, сотворённый Изабель ранее.       — Обещаю, я поем. Спасибо тебе. За всё.       Они обменялись улыбками, и следующие тридцать секунд Магнус прислушивался к удаляющемуся стуку каблуков. Магнус вздохнул. Он чётко понимал, что раскисать сейчас не самое лучшее время, но держаться было трудно. Он старался, правда. Старался не думать, пытался держать голову в холоде. Не думать о нём. О мягких подушечках пальцев, что обводили каждый контур его тела, снова об этих губах…       Какая же это всё-таки пытка! Бейн встряхнул головой и соскочил с места, вмиг оказываясь перед большим зеркалом, возле которого и стоял поднос. Магнус схватился за края тумбочки, всматриваясь в своё отражение. Волосы хаотично разбросались по голове, подводка вокруг глаз напоминала «пандовые» пятна, а губы были испещрены; мятая рубашка, где три верхних пуговицы, за которые зацепилась длинная цепочка, вылезли из петлиц.       «Ну и видок, Бейн!»       Магнус перенёс внимание на поднос. Пробежался глазами по кусочкам ягодного пирога, по графину с красным содержимым, по нарезке и фруктам. Аппетит так и не появился, но силы терять явно не следовало. Магнус отщипнул ягоду от кисти винограда и быстро закинул её в рот, заново смотрясь в зеркало. Виноградина застряла где-то на полпути в желудок. Магнус медленно выпрямился. Прямо из зеркала на него смотрело полностью покрытое ожогами тело своими чёрными бездонными глазами. Оно положило руки на поверхность зеркала, стуча по ней длинными, точно прутья, пальцами, словно пыталось пробиться наружу.       — Да сколько можно… — со злостью тихо произнёс Бейн.       Всё и сразу навалилось на плечи непосильным грузом, и одно краше другого. Голова уже шла кругом от происходящего, хотелось просто верить, что всё это лишь ночной кошмар, от которого вот-вот проснёшься. От этого, или же ещё от чего, Магнус злился. Злился вообще на всё. На себя. На этих чёртовых демонов, мелькающих из-за ширмы, и Себастьяна, напускающих их. На Алека… За то, что ворвался в его жизнь, словно торнадо. За то, что целиком забрался под кору головного мозга, забрался в сердце… в душу. Так быстро, что сначала этого было даже не понять. За то, что не хочет теперь оттуда уходить. Конечно, он не мог знать, что из этого выйдет, но Магнус всё равно был зол. Так зол, что смотрел демону прямо в его безобразное лицо. Без страха, да и вообще без каких-либо эмоций. Уже надоело. И это видеть ему теперь каждый день? Просто бинго для полного-то «счастья»!       Магнус сжал одну руку в кулак и несильно ударил им по зеркальной глади, желая спугнуть назойливого посетителя, однако трещины от лёгкого удара разошлись до самых краёв точно от удара молота. Демон запищал и взорвался в ту же секунду, превращаясь в чёрный дым. Когда отражение снова стало чистым (не считая паутины сколов), Магнус отскочил назад, растерянно хлопая ресницами, и не совсем понимал, что сейчас произошло. Он посмотрел на руку, разжимая кулак. От кончиков пальцев до запястья и обратно бегали жёлто-оранжевые маленькие искорки, что затем ушли под кожу, угасая. Магнус проглотил ком и ещё раз посмотрел на треснувшее зеркало, старательно удерживая себя от дрожи.

***

      Часы превращались в дни, дни — в недели, но легче так и не стало. По-прежнему жгло грудь и сдавливало рёбра. Ни одной спокойной ночи за всё это время. Стоило только закрыть глаза, как перед ними словно пробегала взад-вперёд какая-то кинолента, наполненная теми немногими общими воспоминаниями, что у них были. Стоило Магнусу, наконец, уснуть, как он резко подрывался вновь, переживая это всё снова и снова. Водил рукой по холодной стороне кровати, мечтая разбавить её чужим теплом, чтобы гладить не по голой ткани, а по обнажённым плечам. Просто удар ниже пояса…       Алек с каждым днём всё реже бывал в Эсайлеме, а в последнее время и вовсе возвращался только глубокой ночью, уходя рано утром. Они даже так и не поговорили обо всём этом. Почти перестали пересекаться. Сталкивались лишь по разу на дню, и то не всегда. Лишь тогда, когда нужно было собраться в главном зале полным составом.       Алек не говорил с ним. Только банальное «привет» с подобием улыбки на лице. Теперь эти глаза были так холодны, безо всякого выражения хоть каких-либо эмоций. Они смотрели пронзительно и посылали по телу только колющееся чувство, не было того тепла, что раньше. Это заставляло Магнуса отворачиваться, и он изо всех сил пытался сохранять остатки самообладания… Это заставляло дышать через рот. Его голос, однотонный и грубый, резал прямо по сердцу, на котором и так уже не осталось живого места. С виду просто безэмоциональный солдат, будто ничего и не произошло.       Магнус бился в смятениях: Алек просто не показывал эти эмоции, или же ему и правда было всё равно? Второе, как ледяная вода, окатывало каждый раз, стоило лишь подумать об этом. Неужели это всё было лишь иллюзией? Мимолётным увлечением? Не по-настоящему? Подобные размышления только больше подливали масла в огонь. Магнус видел, как Алек готовил юных магов к очередной битве, весь такой непоколебимый и неприступный, сосредоточенный лишь на деле; как тренировался с Джейсом и прорабатывал магические заклинания с Изабель, а с ним… С ним он даже не говорил.       С течением времени Магнус отводил от него взгляд уже на автомате, не желая видеть в каре-зелёном водовороте полное безразличие. Каждый раз после того, когда они коротко виделись, Магнус запирался в комнате и обессиленно падал на кровать, сжимая простыни в кулаках и кусая край подушки, чтобы ненароком не выпустить отчаянных звуков, вмиг перерастающих в крик.       Кричали оба. Как в переносном, так и в прямом смыслах. День за днём. Алек очень постарался, чтобы Магнус не имел ни сил, ни желания смотреть на него дольше положенного. И как бы больно Бейну от этого не было, Алек ощущал себя ещё хуже. Когда Магнус отводил глаза в сторону, Алек, наоборот, смотрел на него, запоминал каждую деталь, каждое его движение. И столько печали он видел на этом красивом лице…       «Боже, какой же он всё-таки красивый!» — вторил Алек каждый раз, стоило только поймать его глазами.       Алек не знал, что ему теперь говорить. Разве можно было подобрать слова, чтобы полностью выразить то, как ему жаль? Как он мечется из угла в угол, желает тоже быть рядом? Можно ли вообще было говорить о том, что необходим ему, словно глоток кислорода в открытом космосе? Какой теперь от этого толк? Алек чувствовал виноватым именно себя. И если Магнус по определённым причинам считал, что не имеет права даже говорить с Лайтвудом, то Алек был убеждён, что не достоин как раз-таки он сам. Ему приходилось быть похожим на куклу, приходилось делать вид, что действительно не произошло ничего серьёзного, что всё это как что-то само собой разумеющееся. И не важно, что в такие моменты он сгорал изнутри и давился этим дымом каждую секунду.       Приходилось точно также забегать в комнату и выпускать из клетки всё, что накопилось за эти мученические часы. Чтобы забыть всё это, приходилось вымещать весь пар на демонах, приходилось умываться их кровью, отвлекаясь только на них. А после приходилось до боли стискивать челюсти и бить кулаками о стену, высвобождая разрушительную магию, переворачивать предметы интерьера. Слушать… Если там он не мог, то слушал здесь, в одиночестве. Слушал тихий бархатистый голос, родной и чужой одновременно, ведь прежняя уверенность в том, что он — его, не была уже столь актуальна, и это осознание давалось труднее всего.       Если бы у Вселенной имелось лицо, Алек, несомненно, превратил бы его в кровавое месиво за такой «подарок». Как долго им обоим переживать это? Как сделать это испытание хоть чуточку легче? Где найти ту ниточку в этом сумасшедшем клубке, которая, наконец, приведёт к выходу? Есть ли он вообще? Так много вопросов и ни одного ответа.

***

      Нападения на Эсайлем продолжались, и каждый раз всё с большей силой. И хоть потери магов и были единичны, однако это надламывало их боевой дух. Стены время от времени содрогались под натиском демонических сил, и барьер стал ослабевать. Маги были в замешательстве, ведь прежде за многие сотни лет никому не удавалось барьер даже «поцарапать», не то что разрушить его. Стоило только уловить, что убежище вновь поддаётся тёмной силе, они немедленно срывались на его защиту, вот только демонов обнаружить никак не удавалось, словно их тут и не было. Поэтому и приходилось отдаляться на небезопасное расстояние, проверять, откуда происходят эти «толчки». Лайтвуды также не могли понять, как у них это получалось, ведь они не оставляли даже следов, что для демонов было довольно не характерно. Неизвестно, сколько убежище ещё могло продержаться, и потому как можно скорее нужно было искать ему альтернативу.       Очередная тряска Эсайлема чуть не скинула Бейна с кровати своей неожиданностью, ведь демоны ещё никогда не нападали утром. Хотя Бейн даже сказал «спасибо» за то, что прервали его очередной неспокойный сон. Он вышел ко всем остальным, но обнаружил только младших Лайтвудов у центрального стола и еще с десяток магов по близости, занятых каждый своим.       — По шкале от одного до десяти, насколько всё плохо? — Магнус всё ещё протирал сонные глаза.       — Одиннадцать, — быстро кинул Джейс, не отрываясь от планшета.       — Мы можем пробыть здесь ещё пару-тройку дней, повезёт, может, и неделю, — продолжила Иззи. — Надо перебираться в другое место, но мы ещё не знаем куда. Мест, похожих на Эсайлем, больше нет, не считая Института, так что мы в замешательстве. — Колдунья перевела взгляд на брата. — Джейс, где Алек?       — Тренируется.       — Серьёзно? Именно сейчас?       Изабель фыркнула и уже развернулась, как Магнус остановил её, удержав за плечо.       — Я схожу за ним, не отвлекайся. Всё равно от меня пока никакой пользы.       Магнус замер перед дверьми зала. Он слышал звуки ударов, слышал тяжёлое дыхание и быстрые шаги. Несколько минут Бейн не осмеливался взяться за ручку, ладони вспотели, а сердце начало биться в груди испуганной птицей. Он выдохнул и вошёл внутрь. Несчастная груша вновь страдала под сильными кулаками. Алек стоял боком и видел Магнуса, но не прервал своего занятия. Магнус замер, глядя на него. Алек уже несколько раз видел его обнажённый торс, но вот Магнус — его — ещё ни разу. Слова и мысли напрочь рассыпались где-то под ногами мелким бисером, а вдохов стало больше, чем выдохов. Капельки пота блестели маленькими бриллиантами и скатывались вниз, впитываясь в пояс тренировочных штанов. Магнус следил чуть ли не за каждой из них, смачивая слюной вмиг пересохшее горло. Чётко выделяющиеся мышцы спины и пресса, выступающие вены на мускулистых руках — от всего этого бросало в жар, будто воздух накалился до предела, обжигая лёгкие.       — Магнус? — Алек уже успел накинуть рубашку, чего Бейн даже не заметил.       — М? О-у, извини, я в последнее время что-то часто забываюсь. — Магнус осторожно посмотрел ему в глаза.       Алек не отвёл взгляда. Прошло немало времени с последнего их прямого зрительного контакта. А ведь раньше они и вовсе друг от друга не отрывались, готовы были смотреть так день напролёт, не моргая. Магнус горько усмехнулся. Длинные ресницы, обрамляющие ореховые глаза, устало подрагивали, мокрые пряди волос прилипли ко лбу, а разгорячённые губы раскраснелись и всё ещё рвано выпускали воздух из-за тренировки. Магнус знал, что не стоит смотреть вот так, открыто пялясь на него, но поделать с собой ничего не мог, тело будто перестало его слушать.       Алек плотно сжал губы. Тоска окутала с ног до головы, словно огромная змея, из колец которой никак не освободиться. Тоска по этим раскосым глазам, не защищённым сейчас и граммом косметики, по тонким аккуратным губам, которых уже давно не трогала улыбка, по смуглой коже… До невозможности хотелось дотронуться до неё, провести по ней пальцами… губами.       Алек одёрнул себя и посмотрел куда-то в сторону, и Магнус опять покривился от щемящего в груди чувства. Лайтвуд понял, что его ждут, и направился к двери. Рука, неожиданно лёгшая на плечо, выбила из-под ног всю почву и заставила тут же замереть, пуская в каждую клеточку организма огромное количество вольт.       — Алек…       Его голос, такой поникший и умоляющий, заставлял чуть ли не скулить от этой безнадёжности. Лайтвуд чувствовал его пальцы сквозь тонкую рубашку, а Магнус наконец-то ощутил его тепло на своей ладони. Он прикоснулся к нему впервые за всё это время. Как же не хватало вот таких простых прикосновений, которых и без того было так мало. Алек зажмурился, чего Магнус видеть не мог, и потому приготовился уже что-то сказать, но Алек отстранился и продолжил идти вперёд. Дверь приглушённо закрылась, и Магнус вскинул голову к потолку, чувствуя, как по горлу проходит вибрация.

***

      Изабель о чём-то очень рьяно спорила со старшим братом, иногда повышая голос, и явно была чем-то недовольна. После Алека Магнус присоединился к ним ещё не скоро и потому не понимал, что они не поделили. Джейс стоял рядом, сложив руки на груди, но даже и не пытался их как-то усмирить.       — Что случилось? — тихо спросил Бейн, копируя позу Джейса.       — Нельзя подпускать их к Институту! — шипела Изабель. — Несколько наших до сих пор не вернулись ещё с первого раза, они, несомненно, уже мертвы, а ты хочешь отправить ещё?! Нас и так уже скоро по пальцам можно будет пересчитать!       — Предлагаешь идти в слепую атаку?! Куда подевалась твоя боевая тактика?       — Что это с ними? — переспросил Магнус у Эрондейла.       — Не обращай внимания. Они всегда так, я уже привык. Иззи хочет напасть на Институт сейчас, использовав фактор внезапности, а Алек не сделает этого, пока не разведает всю обстановку.       — Иззи, чёрт с ними, с магами, но ты забыла о самом Себастьяне? Он никогда не играет честно и всегда опережает нас на шаг!       — Тогда я убью его лично!       — Ты уже пыталась. — Изабель тут же отвернула голову, зло стиснув зубы. — Не мне тебе напоминать о том, что к нему лучше не приближаться, да ещё и в одиночку. Из, — Алек взял сестру за плечи, — я знаю, что движет тобой. Но это мешает тебе мыслить рационально. Не недооценивай его.       — Извините, что прерываю вашу семейную дискуссию… — Алек повернулся к столу, навалившись на него кулаками, но не поднял взгляда. — Не понимаю, почему я не спросил об этом раньше, хотя должен был в первую очередь. — Магнус подождал, пока Изабель и Джейс переведут внимание на него. — Что за Тотем у Себастьяна?       Все трое тут же переглянулись друг с другом, но отвечать не спешили. Магнус смотрел на каждого и не понимал, почему те медлят с ответом. Он развёл руками.       — Хамелеон, — быстро выдал Алек, в упор глядя на Иззи, от чего та снова отвернулась. Магнус усмехнулся, ожидая чего-то более весомого, однако его энтузиазма никто не разделял. — Может, я чего-то и не понимаю, но ваши Тотемы явно будут покруче даже по отдельности. В чём подвох?       — Он и есть подвох! — выплеснула Изабель, неожиданно повышая тон. — Он чёртова опухоль этого мира, которую уже давным давно нужно было вырезать! — Изабель развернулась и быстрым шагом скрылась в коридоре.       — Я сказал что-то не то?       — Нет, ты не при чём. Когда дело касается Себастьяна, Изабель трудно держать себя в руках. — Бейн вопросительно посмотрел на Алека. — Она и Себастьян когда-то были вместе.       — О! Вот как.       — У неё куда больше причин его ненавидеть.       — Тогда понятно. — Встретившись с глазами Бейна, Алек опустил свои. — И все же, что конкретно не так с его Тотемом?       — Тотем проявляется и развивается далеко не сразу. Когда у Себастьяна пробудился «Хамелеон», он не должен был быть чем-то бóльшим, нежели стандартная маскировка. И поначалу так и было, долгие-долгие годы.       — Но?..       — Но интерпретация его Тотема оказалась куда сложнее и ещё больше — непредсказуема. Он…       — Он смог научиться копировать Тотемы других, — опередил его Джейс. Магнус недоумённо поморщился.       — Не просто копировать — забирать. Приобретённые Тотемы одноразовые, поэтому Себастьян постоянно пополняет свою коллекцию. Лишаясь Тотема, маг редко выживает, поэтому его и боятся. Поэтому нам опасно приближаться к нему. — Наконец Алек посмотрел на Магнуса. — Мы долгое время были неразлучны, но с каждым годом Себастьян всё больше считал, что устоявшимся нормам необходимы перемены. Он чаще стал нарушать правила, стал оспаривать решения Конклава и не выполнять их указания. И однажды перешёл черту. — Лайтвуд выждал пару секунд. — Вскоре после этого он и обнаружил в себе этот «дар». И в первую же очередь он решил опробовать его на нас.       — Изабель держалась с ним до последнего. Верила, что он ещё облагоразумится, что все эти годы, проведённые вместе, значат куда больше его амбиций. Алек ушёл первым, следом и я, но она не сдавалась. До тех пор, пока… — Джейс покачал головой. — Её разочарованию и боли не было предела.       Джейс отвлёкся на огненное сообщение, прилетевшее ему в руки. Магнус занял свои глаза голографией демона, прокручивая в голове всё выше сказанное, а Алек продолжал смотреть на него. Маг до сих пор чувствовал тепло на своём плече, почти горячее, словно кожу обварили кипятком. Хотел, чтобы это повторилось, хотел прикоснуться сам…       Снова тревога. Эрондейл тут же побежал к лифту, а Алек так и стоял бы, если бы брат не окликнул его. Магнус же направился в комнату Изабель.       — Можно? — приоткрыл дверь Бейн. Изабель сидела на подоконнике муляжного окна (всё-таки они под землёй), глядя в пол.       — Конечно. — Магнус приблизился. — Прости, что была такой резкой…       — Эй, — он взял её ладони в свои, — я прекрасно понимаю, каково это, когда предают твоё доверие. Ты любишь кого-то, отдаёшь ему всего себя, а потом раз!..       — Такое… такое нельзя просто забыть. Предательства хуже, наверное, невозможно и представить.       Изабель высвободила руки и взялась за воротник платья, начиная оттягивать его вниз. Магнус ахнул, когда увидел пять белых пятен, как от подушечек пальцев, словно следы ожогов.       — Он пытался забрать его у меня, — надломленно произнесла Иззи. — Забрать мой Тотем. Ещё чуть-чуть — и достал бы до сердца, к счастью, Джейс подоспел раньше. Однако… Никто не знает, кроме Алека и Джейса. Я… я не могу больше производить яд, как раньше. Я не достойна носить имя своего Тотема. Раньше это было моим самым сильным оружием, именно поэтому я почти не появляюсь сейчас на поле боя. Потерять часть Тотема — всё равно, что потерять часть себя. Это часть твоей натуры, твоей души. Вы неразрывны. И этим он… он практически уничтожил меня! — Она всхлипнула. — Он всегда был неуправляем, своенрав, но в один момент я просто перестала его узнавать. Он, словно одержимый, просто начал вырывать Тотемы из груди всех, кто попадался на пути. Каждый содрогался только при одном его упоминании, ведь всего за один день для Нижнего Мира он стал настоящим ужасом во плоти.       — Милая, ты и без этого невероятно сильна! Поверь, я не знаю никого, кто бы мог с тобой в этом сравниться. Мы справимся, слышишь? Ни что и ни кто не вечен, как не крути. У каждого есть слабое место, а значит, найдём и его. Мы найдём выход. А если…       — АЙ!       Магнус быстро убрал руки с её плеч и отскочил, не понимая, от чего Изабель вдруг вскрикнула. На её левом плече светилось оранжевое пятно, и она быстро попыталась стряхнуть его с себя. Когда же оно исчезло, Иззи перевела взгляд на Бейна, приоткрыв рот в удивлении и лёгком… страхе. От самой шеи и до кончиков пальцев, по венам будто рассыпались огненные фейерверки.       — Изабель… что это?! — Магнус замер, испуганно глядя на свои руки.       — Понятия не имею. — Она встала, сделав шаг к Бейну. — Но, послушай, любая сила, любое её проявление зависит от эмоций. Тебе надо успокоиться.       — Успокоиться?! — Ещё больше запаниковал Магнус, а искры на его теле стали ярче. — У МЕНЯ РУКИ СВЕТЯТСЯ! Какое спокойствие?!       — МАГНУС! Задержи дыхание! — Прикоснуться к Бейну Иззи не осмелилась. — Вот та-ак. Выдыхай… И-и… ещё раз. Представь что-нибудь хорошее, какой-нибудь момент из жизни, счастливый момент…       Конечно, это могло быть что угодно. Поход на аттракцион в детстве, получение долгожданной должности или же просто обычный вечер с друзьями, но нет. Это были руки, властно сжимающие талию. Губы, нетерпеливо захватывающие в сладкий плен. Тяжёлое рваное дыхание, обдающее лицо…       Искры на коже давно уже померкли, но Магнус продолжал стоять и смотреть в одну точку, не реагируя на голос Изабель. Она на пробу коснулась его плеч, после чего встряхнула.       — Магнус, всё в порядке?       — Что? А… да, нормально.       — Да уж, — Иззи глубоко вздохнула. — Всё гораздо сложнее, чем я думала.

***

      Институт практически пустовал. Неугомонные маги не желали сидеть на месте и решили самолично взять контроль над ситуацией. На удивление, Верлак отпустил их без особых возражений и даже пожелал удачи. И потому преисполненный удивлением Виктор потребовал разъяснений.       — Себастьян, какого чёрта происходит? Это же кончится для них плохо.       — Виктор, почему ты всё время выказываешь недовольство? — Блондин закинул ноги на стол, не отрываясь от исписанного кровью свитка, где попутно делал в нём какие-то пометки. — Они всё никак не поймут, что с более сильным противником не стоит идти в лобовую атаку. Пусть это послужит им уроком.       — Вы считаете их сильнее? — Себастьян отложил свиток в сторону и, сложив ладони вместе, взглянул на мага.       — Ну конечно же я считаю их сильнее. У них у каждого есть Тотем, чего не скажешь про нас. Меня одного на всех не хватит, здесь нужна стратегия. — Виктор молчал. — Пока они там будут доказывать, какие они превосходные бойцы, к тому времени это всё станет не важно, так зачем же мне тратить на них время?       — Но почему вы ничего не делаете сейчас? Прошёл уже месяц, а мы так и не сдвинулись с мёртвой точки.       — Терпение, друг мой. Тот, кто умеет ждать, может достичь многого. Эсайлем слабеет, я это чувствую. Вскоре они будут открыты, как на ладони. К тому же, я почти завершил перевод. — Виктор подошёл к столу и взглянул на свиток.       — Он ведь об Ином, верно? — Себастьян не ответил. — Забыл доложить, что мы засекли инородные всплески энергии от Эсайлема.       — Ну, очевидно, Бейн начал проявлять себя. — Блондин несколько раз кивнул что-то для себя. — Значит, они в курсе, тогда и мы можем переходить к следующей стадии.       — Есть нечто странное. — Верлак драматично вздохнул, запрокидывая голову.       — Ты хоть раз можешь прийти ко мне без мрачных новостей? — Маг пожал плечами. — Говори уже.       — Сила всплеска оказалась намного выше ожидаемого. — Верлак сложил руки на столе и прищурился.       — Насколько выше?       — Примерно в девять раз.       — Девять?! — Себастьян широко распахнул глаза и медленно поднялся с места. — Ты же понимаешь, что это сопоставимо с ядерной волной? — Он подождал, словно надеясь на то, что Виктор скажет, будто это шутка. — Ты в этом уверен?       — Да, сэр. — Блондин растерянно помотал головой. — А что, если эта сила не перестанет расти?       — Это невозможно, я не мог просчитаться, — не обращая внимания на мага, продолжил говорить Себастьян самому себе.       Его глаза загорелись просто неистовым огнём. Он быстро окинул взглядом весь кабинет, словно намеревался разбросать здесь всё, что плохо лежало. Грудь быстро вздымалась вверх под громкое сопение, а ладони то и дело, что сжимались в кулаки до побеления. Что это? Беспокойство? Реакция на то, что какой-то план с крахом провалился? Или же это… страх? В любом случае, данная новость Верлака явно выбила из колеи.       — Иных не было уже так давно, — осмелился заговорить Виктор, — никто не может знать точно, что они на самом деле из себя представляют.       — Нет, кое-кто может. — Верлак снова посмотрел на мага. — Уничтожить! — Виктор непонимающе похлопал глазами. — Я хочу, чтобы вы устранили Бейна!       — Но…       — Я СКАЗАЛ! — Себастьян ударил по столу, заставляя подпрыгнуть на нём всё содержимое. Его рука почернела, покрываясь крокодиловой кожей, а глаза позеленели, превращая зрачки в вертикальные полоски. Виктор отошёл назад, опуская голову. — Если Магнус способен взрастить свой потенциал ещё больше, нам всем не сдобровать, и я не собираюсь узнавать, где этот предел. Он как змеёныш, на зубах которого ещё нет яда, и потому его нужно убрать именно сейчас.       — Сперва мы и пальцем не должны были его трогать, а теперь убрать? Весь наш план был построен вокруг него, как можно просто взять и вычеркнуть главную составляющую?       Верлак одарил его очень недобрым взглядом, и удивительно, что маг отделался лишь им.       — Если нельзя вычеркнуть, значит нужно заменить, друг мой, — спокойно проговорил он.       Виктор потупил взгляд несколько секунд, после чего покорно склонил голову и вышел. Себастьян подошёл к окну, наваливаясь ладонью на стекло, и стал всматриваться куда-то вдаль в неком поиске ответа.       — А ты не так прост, как кажешься, Магнус Бейн. Это в корне всё меняет. Именно поэтому всегда должен быть запасной план. — Верлак улыбнулся и материализовал в руке телефон, спешно набирая номер.       — Да? — ответил женский голосок.       — Здравствуй, Кларисса!       — Себастьян? Привет. Всё хорошо?       — На самом деле не очень. Мне срочно нужна твоя помощь, мы можем встретиться?       — Ну-у, — Фрэй ненадолго замешкалась, — конечно.       — Отлично! Я заеду за тобой после занятий, хорошо?       — Договорились. Тогда до завтра.       — До скорого!       Себастьян отключился и снова вызвал к себе Виктора. Он прихватил с собой свиток и приказал магу, чтобы с ними последовали и «Гиены».       — Куда это мы?       — Навестить моего одного старого друга.       — Полагаю, вы не чай с ним пить собираетесь, раз «Гиены» идут с нами.       — Нужно быть готовым ко всему во владениях самого старого мага планеты.

***

      Магнус шёл по узкому коридору, рассматривая каждый миллиметр кожи на своих руках. В голове настоящий кавардак, всё это как клубок склизких червей, который с каждым разом запутывался только больше и больше. Ощущение, что мозг скоро расплавится и вытечет из ушей от перегрузки информации.       Магнус остановился так же неожиданно, как и Алек появился в поле зрения. Лайтвуд вошёл в комнату, не заметив его, и Бейн продолжил свой путь дальше, однако замер возле двери. Он несколько раз подавался вперёд, но так больше и не смог пройти и шага. Ноги будто стали ватными. Магнус чертыхнулся и без стука вошёл в комнату. Алек резко обернулся, наполовину сняв с себя куртку.       — Магнус? — Тот смотрел в упор, сверлил своими тёмными глазами, и от этого Лайтвуд поспешил отвести свои.       — За что ты так со мной? Почему ты меня избегаешь? — Алек закусил губу. — Мы все получили шок от новости про Иного, и я, как никто другой, уж поверь мне. Да, это повлияло на нас. Но, Господи, разговаривать-то ты со мной можешь!       Уже действительно накипело. Бейн так устал от этой недосказанности и неопределённости, что от них уже тошнило, хотелось хоть в чём-то поставить жирную точку, а не очередную запятую. Всё чертовски достало. Магнус умирал от незнания того, какие мысли скрывались в голове Алека. Переживал ли то же самое, что и он, размышлял ли об этом вообще. Бейну просто необходимо было знать, о чём он думал. Думал о них.       — В первые дни нашего знакомства я и не знал, куда от тебя деваться! — не дождавшись ответа, продолжил Магнус. — Ты не давал мне сделать и шагу! Ты флиртовал со мной, ходил по пятам и даже распускал руки. — Магнус улыбнулся одному такому воспоминанию. — А теперь что? Теперь ты даже взглянуть на меня не можешь!       — Магнус, всё не так…       — Неужели?! Да даже сейчас ты не смотришь мне в глаза! — Алек тут же сделал обратное. — Почему ты не хочешь говорить об этом?       — Потому что я не знаю, что тебе сказать.       — Лучше бы ты говорил что угодно, чем не говорил вовсе! — тон резко перерос в крик. — Я как будто стал для тебя невидимкой! Только я не понимаю… Что такого опасного в простом разговоре? Во взгляде?.. В прикосновении? Ты просто решил вычеркнуть меня?! Решил, что от этого будет проще?!       — Не говори так! Магнус, всё это…       — Я нуждался в тебе больше, чем в ком-либо! — Бейн подошёл ближе. — В твоей поддержке! А ты просто взял и… сделал вид, что всё нормально.       — Прости. Но так было лучше.       — Лучше для кого? Для меня или для тебя? — Магнус фыркнул. — Ты решил, что будет лучше страдать в одиночку? Вот только зачем, когда можно было переживать это вместе, обсудить!..       — Нечего обсуждать, Магнус! Нам нужно отвыкать друг от друга, потому что добром бы это всё равно не кончилось. Да, возможно, я сделал это слишком резко, но сделать следовало, ведь дальше было бы только хуже.       — Повторю ещё раз, что такого запретного в банальных прикосновениях?! — Магнус взял лицо Алека в руки, и тот сразу выдохнул, прикрывая глаза.       Именно в этом! В том, что каждое прикосновение молниеносно посылает по телу табун мурашек. В том, что в мозгу тут же загорается красная лампочка, подталкивая на большее. Всего лишь несколько секунд, и можно забыться до потери памяти, до неконтролируемых действий… запретных действий. До точки невозврата. Алек не был уверен, что сможет сдержать себя, потому что рядом с ним самообладание теряло всякое значение. Весь контроль спускался на «нет», и Алек не мог этому сопротивляться. Он держался, как мог. Заглядывал в почти чёрную пучину глаз, ощущал на щеках холодный металл колец, контрастный с его теплом. Хочется просто послать всё к чёрту и сгрести в объятия, вдыхать запах сандала, который уже и так ощущается везде и всюду, целовать… Целовать до потери пульса. Магнус прижался своим лбом к его, соприкасаясь носами, прижался всем телом. Этого так не хватало. Просто быть вот так вот близко, просто вдыхать запах, просто прикасаться.       — Возможно, это было всего лишь наваждением.       Магнус медленно отстранил голову, непонимающе морщась. Алек взял его ладони в свои, сжал их и опустил вниз. Он смотрел сейчас настолько холодно, что по позвоночнику проскользнул неприятный мороз.       — Что? — Магнус даже не в силах сказать это громко.       — Слишком быстро у нас всё закрутилось. Мы должны были понять раньше, что есть что-то между нами неестественное. — Взгляд Бейна вмиг стал стеклянным, и Магнус, высвободив руки, отошёл назад. — Всё потому, что я маг, а ты Иной. И та тёмная сила, что по ту сторону, всегда будет стремиться вырваться, толкая мага и Иного в слепые чувства, дабы получить свободу и обречь весь остальной мир на погибель.       — Нет…       — Прости, Магнус. То, что мы чувствуем друг к другу, всего лишь фикция. Наше влечение вызвано лишь исключительно нашей природой.       Сердце тут же упало куда-то вниз, разбиваясь вдребезги и осколками врезаясь в стенки живота. Магнус не верил своим ушам, не верил, что Алек говорил это. Он просто не мог! Только не после того, что они уже испытали вместе. Магнус был твёрдо уверен в том, что его чувства взаимны, так что же это теперь? Не верил, однако этот голос, полный такой лёгкости и безразличия… Словно перед ним робот. Неужели Алек вот так запросто мог охладеть? Неужели это всё действительно было лишь вспышкой синтеза их истинных натур? Магнус не верил.       — Я тебе не верю, — озвучил он это вслух. — Если это действительно так, то, по твоим словам, любой маг представляет для меня опасность. Почему же только ты день и ночь занимаешь все мои мысли?       — Потому что я первый маг, которого ты встретил.       В голове моментально наступила звенящая тишина. Слова осели где-то внутри горькой пылью, и пока Магнус пытался заново сфокусироваться, Алек молча двинулся к выходу.       — Алек! — Глаза уже не могли сдержать слёз, а голос неумолимо дрожал.       Неужели подтвердились его худшие догадки, о которых он так старательно пытался не думать? Разве могло быть ещё хуже, чем оно уже и так есть? Лайтвуд остановился в дверном проёме. Магнус готов был свалиться на пол от бессилия, что нахлынуло на него от сказанных слов. Они острее, чем когти демона, они разрывают плоть сильнее и безжалостнее. Они смертоноснее любых клинков и магии. Они больнее, чем огонь, сжигающий заживо.       Алек стоял к нему спиной несколько мгновений, а затем, проговорив еле внятное «прости», вышел.       — Алек! — Магнус всхлипнул, готовый закричать, чтобы его услышал весь мир, раз не в силах услышать самый необходимый ему человек. — АЛЕК! — В голосе столько отчаяния и обиды.       Магнус вскинул голову вверх, чтобы обжигающие слёзы затекли обратно, и беззвучно открыл рот, точно рыба, выброшенная на берег и оставшаяся без воды. Слегка покачнулся, едва ли не падая на колени и закусил до крови губы.       Алек быстро двигался по коридору, придерживаясь стены, словно отстранись от неё — и сразу рухнет. За первым же поворотом Алек врезался лопатками в твёрдую поверхность и сполз по ней вниз. С силой зажал рот ладонью и зажмурился. Пытался заглушить в груди все всхлипы, однако она дрожала от запертых внутри слёз. Он слышал, как Магнус продолжал звать его, как выкрикивал его имя, срывая голос, и это заставляло душу разрываться на части. Алек закрыл уши, сдавливая голову с дикой силой, ведь слушать это до ужаса невыносимо, сердце сразу же взрывается, будто попкорн в микроволновке. Невыносимо слушать голос боли, пропитанный отчаянием и чем-то, похожим уже на ненависть. Алек спрятал лицо в ладонях, зашипев сквозь зубы, и заёрзал ботинками по полу, простонав:       — М-м… Магнус… — Алек посмотрел в потолок. Он дышал сбивчиво, хоть и пытался нормализовать дыхание. Снова зажмурился, но слёзы всё же пробивались сквозь крохотные щелки.       Это ли не Ад? Ад на земле? Словно проживаешь самый ужасный день в своей жизни снова и снова. Переживаешь его заново и никак не можешь это прекратить. Мысль о том, что он будет смотреть на него с ненавистью за эти слова, разбивает в пух и прах. Слова, словно гвозди, заколоченные в сердце по самые шляпки. То, что его Магнус будет ненавидеть его за это — самое ужасное. И от этого Алек снова кричит. Кричит в кулак, пытаясь делать это тише.       Они оба кричат.

***

      Изабель, готовясь ко сну, сидела перед зеркалом и снимала с себя последние украшения, когда дверь тихо отворилась, а за ней показался совершенно раздавленный Магнус. Она тотчас же соскочила с места, понимая всё без слов, и вся боль тут же отразилась в её красивых глазах. Боль за него. За брата.       — Нет, Иззи, — прохрипел Магнус из-за севшего голоса, — это ни разу не чудо. Это всё же проклятие. Прямо под стать моей фамилии.       Изабель подошла ближе, и Бейн сразу повис на ней, обхватывая за плечи.       Не хватало никаких сил на то, чтобы находиться в этих стенах, словно в тиски зажимающих между собой. Каждый коридор, каждая комната и поворот — всё будто пропиталось им, везде мерещился его силуэт и повсюду слышался его голос. Алек не мог это терпеть, казалось, все трудности, более чем за пятьсот лет собранные вместе, не перевесили бы того, что свалилось на него сейчас гигантским метеоритом.       Дышать стало легче только тогда, когда он, наконец, выбрался на поверхность. Прохладный ночной ветерок обдавал по-адски раскалённое тело, остужал. Тишина. Лишь шелест высокой травы и собственное дыхание. Умиротворение. Алек смотрел на звёзды, но даже эти мерцающие точки будто сливались воедино и формировали его лицо. Маг закрыл глаза, делая глубокие вдохи, и опустился в суховатую траву, растворяясь в ней. Хотелось продлить этот момент на несколько часов. Свежий воздух наполнял лёгкие, посылая по телу приятную прохладу, и будто отрезвлял от всего негатива в непокорных мыслях.       Вот только образовавшемуся покою не суждено было продлиться долго. Алек даже не сразу услышал гудок телефона, на который он так и не успел ответить, однако следом после него пришло сообщение.       — Люк? — поморщился Лайтвуд, обескураженный этим сообщением.       Алек терялся в догадках, что именно от него понадобилось Гэрроуэю, и данный интерес перебил эмоции, бушующие сейчас смертельным ураганом. Уже через мгновение Алек вышел из портала перед дверьми китайского ресторанчика.       Люк обнаружился за последним столиком: тот нервно стучал пальцами по кружке с кофе. Он, завидя Алека, жестом пригласил его присесть.       — Ты хотел меня видеть. — Алек сложил руки на столе. — Зачем?       — Магнус не выходит со мной на связь уже неделю. — От одного только его имени Алека пробрала небольшая дрожь.       — Демоны обрубили некоторые линии, телефонной связи в Эсайлеме больше нет, и мы не можем пока это исправить, а Магнус наружу не выходит. Ты поэтому меня позвал сюда?       Люк зажевал губу, начиная сильнее тарабанить по бедной кружке, а его правая нога затреморила. Гэрроуэй был сильно чем-то встревожен, и это было видно невооружённым глазом, поэтому Лайтвуд спросил его ещё раз, почему он тут на самом деле.       — Что-то не так. — Беспокойство в голосе Люка мгновенно передалось и Алеку. — Я чувствую. Чувствую в Магнусе изменения. Колоссальные изменения! И меня это очень сильно тревожит!       — Чувствуешь? — Люк молча перевёл взгляд на недопитый кофе. — Ты его Страж, да? — Люк с удивлением посмотрел на Лайтвуда, а затем выдохнул с каким-то облегчением.       — Вы в курсе? — Тот кивнул.       — Да, и теперь понятно, чем было обусловлено твоё беспокойство насчёт наших отношений.       Гэрроуэй заметил, как поникши Алек опустил глаза, как сглотнул ком, появившийся в горле, и как непроизвольно начал царапать короткими ногтями поверхность стола.       — Алек, мне…       — Не надо! Я устал слышать о том, как всем вокруг жаль.       — А как Магнус?       — А как ты думаешь? — Пауза. — Что с ним? Что с ним происходит?       — На нём сказывается время. Прошло огромное количество лет с последнего Иного, и это по-настоящему громадный разрыв, нарушение баланса, ведь изначально они должны были появляться не менее раза в сто лет.       — И, полагаю, у нас серьёзные проблемы, верно?       — Верно. Прознав о том, на что конкретно они были способны, первые представители Конклава Иных попросту истребили, стёрли их из истории и превратили в миф. А теперь появляется Магнус.       — К чему ты ведёшь? — спросил Алек, изо всех сил стараясь пропустить мимо ушей слова о Конклаве.       — К тому, что у Магнуса не только его собственная сила, но также и сила всех тех, кто должен был родиться до него за все эти века. Чего, как нам известно, не произошло. — Шок на лице Алека вряд ли поддался бы описанию. Всё нутро тут же вспыхнуло из-за страха, страха за него, а все прежние переживания вмиг были отброшены куда-то на задний план, важным оставалось лишь это. — Века, понимаешь?! Я не могу и вообразить, на что был способен один Иной, а представь, если эту силу увеличить в десять раз? — Маг широко распахнул глаза. — Он как ходячая тикающая бомба. Алек, вряд ли вообще кто-нибудь справится с такой силой, она запросто может разорвать его изнутри! Если он не научится управлять ею…       — Она убьёт его? — Риторический вопрос.       — Эсайлем ведь слабеет, не так ли? — Лайтвуд уже боялся последующих слов Люка и уже устал хмурить брови от непонимания. — Это не демоны, Алек, их и близко рядом с Эсайлемом не было, всё это время вы гонялись за тенью. Брось, барьер Эсайлема не сломать и ядерной боеголовкой и уж тем более не какими-то низшими демонами. Вы-то это должны знать куда лучше меня! — Разумеется, Алек бы об этом подумал, не будь его мысли целиком и полностью отданы кое-чему другому. — Это из-за него, Алек. Его сила поглощает барьер. А барьер, в свою очередь, питает его. Я не думал, что она будет настолько велика! Знай я, то ни за что не отправил бы с вами в Эсайлем.       — Но… Он ведь… Да плевать на Эсайлем! Ему-то что делать? Как помочь?       — Думаю, довольно сильный маг смог бы приостановить её развитие хотя бы на время, как-то сдержать. Могли бы и вы, но нужен тот, кто имеет хотя бы отдалённое представление об Иных. А даже мне неизвестны многие факторы.       — Кто-то, кто мог их изучать? Мог жить в их время? — В глазах загорелась надежда. — Кажется, я знаю, кто сможет помочь.

***

      Время стояло уже довольно позднее, но Клэри не смотрела на часы, погрузившись в очередную работу, поэтому только сейчас и начала готовиться ко сну. Только в доме был погашен свет, как раздался дверной звонок. Не представляя, кто мог заявиться в столь поздний час, она медленно и бесшумно приблизилась к двери. Сердце зашлось в диком темпе, и страх подступил к самому горлу, но, посмотрев в глазок, Клэри спокойно выдохнула и открыла дверь.       — Мы вроде договорились встретиться завтра.       Себастьян виновато улыбнулся и извинился за ночной визит, поправляя большую сумку, висевшую на плече. Клэри впустила его, и вскоре они уже были на диване в гостиной. Себастьян объяснил свой приход тем, что планы резко поменялись, и завтра свободен он не будет, а помощь Фрэй ему просто жизненно необходима. При их знакомстве Себастьян представился ей в лице начинающего художника, что нуждался в талантливом советчике. Поэтому сейчас Верлак достал из сумки небольшой альбом и попросил девушку дать свою оценку.       — Прости, я не думал, что они перенесут встречу. Вот, держи.       Клэри, позевнув, стала рассматривать рисунки, от которых сонливость сняло как рукой. Девушку даже начало слегка мутить от множества клыков и когтей, от жутких морд с огненными глазами, от слияния красного и чёрного цветов. Но странным казалось даже не это, а то, что рисунки были до невозможного знакомы.       — Странно. Такое ощущение, что я это уже где-то видела. — Себастьян покосился на неё.       Клэри всматривалась в каждую линию, в каждое пятно, и каждый штрих отдавался каким-то дежавю. И вот оно! Художница вспомнила о рисунках Магнуса, сделанные им ещё несколько месяцев назад. Конечно, это могло быть просто совпадением, но нет! Клэри знала, как рисовал Магнус, знала его страсть к витиеватым линиям, которыми он пользовался везде, будь то портрет, эскиз или же просто небольшой набросок. Она знала его мягкую руку, знала, что так рисовал только он.       — Себастьян, а это точно твои работы? — Всё же решилась она спросить.       — Что за вопрос такой? — Он обиженно фыркнул.       — Нарисуй что-нибудь при мне. — Верлак перестал улыбаться и крепко сжал обивку спинки дивана.       Себастьян промолчал. Клэри ещё раз взглянула на альбом, а потом медленно на блондина. Девушка ощутила, как всё её тело напряглось, а в груди разгорелся пожар от сильного волнения.       — А как ты вообще узнал, где я живу?       — Это не так уж и сложно, — пожал он плечами. Клэри положила альбом на диван, не отрывая глаз от своего собеседника, и даже не моргала.       — Люк позаботился о том, чтобы мой адрес не был прописан ни в одном из документов. — Себастьян поменялся в лице. — Даже у академии нет этой информации. — Клэри осторожно встала и попятилась назад. Мурашки разбежались по коже, когда глаза напротив стали глядеть исподлобья с неестественным в них блеском.       Себастьян резко сорвался к ней с места, и Фрэй, забыв, как дышать, двинулась спиной вперёд, переворачивая журнальный столик. Верлак схватил её за локоть и притянул к себе, одним щелчком пальцев усыпляя её ещё до тех пор, пока она не вскрикнула.       — Я знал, что ты умная девочка. — Себастьян взял её на руки, а перед ними уже образовался портал. — Мы ведь справимся и без Магнуса, правда? — улыбнулся он и шагнул в портал.

***

      Алек выводил по столу пальцем затейливые узоры, сопровождённые бледным мимолётным свечением, и ждал, когда вернётся Люк: детективу позвонил офицер по какому-то срочному делу.       Пошёл дождь. Капли звонко били в окно и стекали по стеклу, также хаотично, как и мысли в голове. Одна порция шока в который раз сменялась другой, и так, кажется, будет без конца; Лайтвуд уже просто готов был ко всему на свете. Гэрроуэй вернулся к нему и сообщил о том, что в Институте сейчас минимум народа, а значит, его большинство двигалось к Эсайлему. На это Алек лишь кивнул, сосредоточенный совершенно на другом, и передал эту информацию брату в огненном письме.       — Люк, раз ты его Страж, вы, должно быть, связаны, точно пуповиной? — Детектив кивнул. — Почему же ты не почувствовал всех изменений раньше?       — Алек, это не так работает. Это ведь не линия передач. Приходится постоянно концентрироваться, настраиваться на определённую частоту, а когда он на расстоянии, делать это ещё сложнее. Подобное изматывает физически, мне не уследить за всем сразу.       — Я не давлю, но… Если, как ты выразился, у Магнуса внутри таких масштабов энергия, разве можно было её не почувствовать?       — Я не знаю, Алек. Стражей не было ровно столько же, сколько и Иных, я тоже первый за всё это время, и мне также тяжело. Их не было, не было, а потом раз — и появились! Один Магнус только чего стоит, а уж быть Стражем сразу двоим далеко не самая простая задача, знаешь ли.       Алек смотрел куда-то в одну точку на столе и кивал на каждое слово Гэрроуэя, соглашаясь. Но на последнем Лайтвуд резко поднял голову, покривив лицо и наморщив лоб. Люк и сам невольно поморщился, не понимая, почему тот стал так на него смотреть.       — Двоим? — сохраняя всё то же выражение лица, переспросил Алек, наклоняясь вперёд. — Кому это… двоим?

***

      Магнус резко подхватился, сидя в кресле, когда увидел перед глазами размытую картинку очередного безобразного лица. Кажется, он задремал. Встряхнув пару раз головой и оглядев комнату, он не обнаружил здесь Изабель. Глаза уже щипало от постоянной солёной влаги, и это раздражало. Раздражал сам факт, что Магнус вообще плакал. Раздражало, что не мог справиться со своей слабостью.       Бейн прошёлся вперёд с целью уйти, но голова вдруг слегка закружилась и заставила качнуться. Магнус прикрыл лицо, тяжело вздыхая, а когда убрал ладони, увидел на одной из них небольшое пятно крови.       — Это ещё что?..       Он провёл пальцами под носом, предполагая, откуда взялась кровь, и оказался прав. Ноги тут же задрожали от волны нарастающего страха. Магнус подбежал к зеркалу, непонимающе качая головой. И в обычных условиях кровь из носа не означает ничего хорошего, а если ещё и учитывать всё происходящее вокруг… От этого Бейна знатно тряхануло.       — Да что за чёрт?!       Кровь не прекращала бежать, наоборот, лилась бардовыми ручьями, стекая по подбородку и оставляя алые пятна на вороте рубашки. Испуг стал перерастать в панику. Магнус зажимал нос, слегка закидывая назад голову, и пытался хоть как-то остановить кровь.       Вдруг резкая боль ударила с обеих сторон, словно в виски влетели пули, что заставило зажмуриться и схватиться за голову мёртвой хваткой. Зубы заскрежетали от давления челюстей друг на друга, а кожа горела так, будто внутри закипела кровь.       — Нет… Нет-нет-нет, только не снова! — Руки заискрились пуще прежнего, болезненно обжигая.       Магнус кривился от этого микса боли, накатившего со всех сторон, но уже через мгновение словно обо всём забыл, когда случайно глянул в зеркало.       Глаза.        Золотисто-зелёные, с вертикальными узкими зрачками: словно маленькие светлячки, хорошо заметные в полумраке комнаты. Магнус даже не успел понять, показалось ему это, или же было действительностью, так как в следующую секунду всё вернулось на свои места.       Всё ушло. Боли больше не было, кровь перестала потоками вытекать наружу, а руки вернули себе прежний вид. Лишь в голове стоял гулкий шум.       Бейн только сейчас почувствовал, как кардинально менялось его тело. Как резко он начал перестраиваться, словно детали конструктора. Как наполнялся чем-то ещё более магическим, чем то, что его окружало, и то, что ему уже доводилось видеть. Чем-то, что пугало его не по-детски. Что-то сокрушительное и смертоносное. Что-то, чего следовало бояться даже ему самому. Бояться, что может кто-то пострадать, кто-то очень близкий сердцу.       Магнус растерянно смотрел на себя: на руки, на свернувшуюся кровь на своём лице, вглядывался в глаза. Ещё несколько дней назад он боялся нового для него Мира, боялся того, что могло быть спрятано в его тени. Однако сейчас, глядя на себя в зеркало в подобном состоянии, Магнус уже был не уверен. Не уверен, кто кого на самом деле должен теперь остерегаться.