Цена счастья

Проснуться было непросто. Во рту пересохло, желудок болел, а все тело было налито тяжестью так, словно София снова целый день каталась на велике по одуряющей жаре, а потом пришла домой и, забыв даже поужинать, завалилась в постель. Вот только родной постелью то, на чем лежала София, не пахло. Она с трудом разлепила веки и потерла глаза, в которые будто песка насыпали. Провела пересохшим языком по зубам и поморщилась: зубы почистить она забыла. Что еще вылетело из её памяти? Ах да, то, что она не дошла до своей постели и уснула прямо… где-то… Мысли путались и Софии понадобилось несколько минут на то, чтобы приподняться и сообразить, что лежит она прямо на полу. То есть на одеяле, пахнущем чужим телом, расстеленном на прохладном полу. Вокруг было темно, но сколько она ни шарила рукой, выключатель или ночник найти никак не удавалось. — Мам, — прошептала София и попыталась крикнуть громче, совершенно безуспешно. — Мам! Вдали послышался какой-то шорох и София на некоторое время расслабилась, ожидая, что сейчас придёт мама, погладит её по голове, как маленькую, поцелует в лоб, прошепчет что-то ласково-утешительное про страшный сон и будет сидеть рядом, пока она не уснет снова. А уснув, она непременно проснется уже дома в своей свежей и мягкой постели, рядом с которой стоит ночник, лежит телефон и книжка. Погрузившись в мечты, София едва не отключилась, но что-то ей помешало. Она повернулась на бок и поморщилась от того, какой твёрдой была кровать, то есть пол. То есть… почему пол? Чувствуя себя словно во сне, она собралась с силами и приподнялась снова. Села и попыталась разглядеть в темноте хоть что-то. Помещение, в котором она находилась, было очень маленьким и пустым. Разве что в одном углу стояло что-то светлое и непонятное. София ползком приблизилась к неизвестному предмету и коснулась его гладкой пластиковой поверхности. Что за чёрт?! Но долго думать над загадкой София не стала. Случайно задев что-то ногой, она испуганно охнула и дернулась, а потом узнала в покатившемся предмете бутылку и торопливо схватила её. Отвинтила колпачок и с наслаждением напилась чистой воды. Вода придала ей сил и она смогла подняться на ноги, понимая, что достаёт головой потолка. Это все ещё напоминало сон. Ведь в реальности она никак не могла оказаться в небольшом тёмном помещении, за закрытой дверью с решёткой, из-за которой виднелся коридор и такая же дверь напротив! Нет, это определённо сон. Вот только во сне у Софии никогда так не ломило тело и не болел желудок. А ещё ей никогда во сне, даже самом кошмарном, не было так страшно. Она попыталась вспомнить последние события до своего пробуждения и поняла, что память её тоже пострадала. Какие-то странные обрывки вроде светлого кабинета, кажется, медицинского — когда София могла там побывать? Чужие голоса и лица, прикрытые белыми масками — кто бы это мог быть? София отматывала неподдающуюся память назад, пока наконец не вспомнила, как она голосовала на дороге, собираясь поехать в гости к отцу. Тогда перед ней остановилась белоснежная Хонда с приветливым водителем, который немного пошутил с ней, поинтересовался, какое радио она предпочитает, а потом попросил у нее телефон, чтобы позвонить. — Я забыл взять с собой зарядное устройство. Жена, наверное, с ума сходит от беспокойства. Ты же знаешь, какие вы, девчонки, нервные, — говорил он. София тут же достала телефон — она была рада хоть как-то отблагодарить человека, который согласился подвезти её до нужного места. Он благодарно кивнул, приняв аппарат, внимательно посмотрел на пустую дорогу перед собой, покосился в зеркальце заднего вида — почему-то только теперь София это хорошо вспомнила — открыл окно и зашвырнул телефон куда-то в траву. — Что вы… — охнула она тогда, шокированная этим варварским поступком. Телефон у неё, между прочим, новенький и не дешёвый! Но ответа София не получила. Вместо этого её ногу вдруг что-то больно укололо. Она не обратила на это внимания, пытаясь открыть неподдающуюся дверь, и не прекращала попытки до тех пор, пока сознание не покинуло её. И теперь ей оставалось только гадать, где она, что с ней собираются делать и сколько уже прошло времени. Ведь, судя по странным обрывкам воспоминаний, лекарство или что оно такое, ей кололи ещё, как минимум, раз. Подойдя к двери и вцепившись в неё, София слабо потрясла неподдающуюся решетку. — Эй! Эй! Тут есть кто-нибудь? — негромко спросила она. Потому что кричать просто боялась. Боялась увидеть лицо своего похитителя. Боялась того, что он собирался с ней сделать. Боялась снова уснуть и даже не узнать, что с ней будет дальше. Она боялась всего и ожидала чего угодно, но только не такого же молодого и женского голоса, прозвучавшего совсем близко. — Тише, не кричи. По нашему времени тут ночь, все спят. — Все? — заикаясь, переспросила София. И наконец увидела свою собеседницу. Та внезапно появилась у решётки в камере — а как ещё назвать это помещение? — напротив её собственной. Девушка была худенькой, светловолосой и немного чумазой. Её майка и джинсы выглядели так, словно она не снимала их долгие дни. И вообще незнакомка, как ни странно, казалась чертовски знакомой. — Да, все. Тут, кроме нас с тобой, как минимум, ещё три человека. Может быть, больше, я, если честно, начала сбиваться со счёта: все так меняется, они появляются, потом пропадают и там дальше… я не знаю, сколько там дальше камер и есть ли там кто-то. Знаю только тех, с кем можно поговорить. Или вот как тебя, увидеть. Девушка говорила так спокойно, как о чем-то простом и естественном, и София на некоторое время даже облегчение ощутила: может быть, не все так страшно? — А… а где мы? — спросила она и, затаив дыхание, стала ждать ответа. Незнакомка тихо и грустно рассмеялась. — Хотела бы я знать, — прошептала она. — Ты не знаешь, где мы? Ты давно тут? Ответа на этот вопрос София ждала с ещё большим нетерпением. — Я не знаю, где, не знаю, сколько. Мне кажется, уже очень долго. Очень-очень. Тут нет света, нет часов. Нам дают воду и еду. У нас есть биотуалеты, им не хочется возиться с ведрами. Наверное, это все, что тебе нужно знать. Утром будет еда. То есть, я предполагаю, что это будет утро. А пока нам лучше поспать. — Я, кажется, уже на всю жизнь выспалась, — соврала София. На самом деле, спать ей хотелось, несмотря на то, что она определённо долго спала до пробуждения. Наверное, сказывался голод. — Здесь других дел нет. Сон, еда, разговоры, когда есть с кем… — флегматично пробормотала девушка напротив. — Когда есть с кем? Ты же сказала, что мы тут не одни? — прошептала София. — Не все рады общению. Некоторые постоянно кричат, зовут на помощь, особенно в первые дни, потом замыкаются в себе. С некоторыми неудобно говорить из-за расположения наших камер, некоторых слишком быстро забирают… — Куда забирают? — Не знаю, — как-то уж слишком быстро на этот раз ответила девушка. — А вообще, я спать хочу. Все время хочу спать. Мне иногда кажется, что нам добавляют что-то такое в воду, чтобы мы побольше спали, — она зевнула. — Прости. Ты, кстати, неплохо держишься. Сама София так вовсе не считала. Просто от паники она даже на истерику не была способна. Да и вообще, ещё с детства, постоянно слушая скандалы родителей, привыкла просто тихонечко сидеть в уголке и добывать себе по крупицам информацию: почему они ссорятся, чем ссора грозит лично ей, чем и когда все закончится. Внезапно откуда-то справа послышался другой женский голос, недовольно пробормотавший: — Да сколько можно! Я сплю вообще-то! — Простите, — пискнула перепуганная София и с надеждой улыбнулась незнакомке, которая казалась ей едва ли не лучшей подругой в этих обстоятельствах — ведь без её приятного лица и тихого голоса она, кажется, совсем бы свихнулась. — До завтра? — Ещё поболтаем, — улыбнулась девушка в ответ. — Тебя как зовут? — София. — А я Бет. Бет Грин. И только услышав это имя, София наконец вспомнила, почему незнакомка казалась ей такой знакомой: её фотография была почти на каждом столбе в городе. Она пропала два месяца назад.