Любимая ведьма Бога

У бога был богатый опыт создания миров, в которые он направлялся, когда наскучивал этот. Проходя через потайную книжную полку в своей приёмной зале, он шествовал по глинистым коридорам монашеских подземных келий и открывал необходимые решётки длинными ключами на едином кольце. За ними царила тьма. Часто он и сам не помнил, что скрывалось за её пологом. Где-то был мир, в котором на фабрике дети разливали сталь собственными крохотными ручками по разнообразным формам. Формами служили трупы, а сталь лилась им прямо в глотку, сначала шипя, а затем остывая и формируя новых людей. В тот мир так и не пришёл Спаситель, а пришедшего забыли, отрекшись от физического письма. Матки женщин пустовали, потому как не могли плодоносить и даже изливаться струйками крови. "Бессмертные" люди разорили все биомы какие могли, оставив из них только те виды, до которых не добрались. Даже цисты паразитов в земле давно сгнили, но бактерии и вирусы только и ждали момента, чтобы унестись на божественной бороде в другие миры подобно чертополоху или репейнику. Даже эти редкие идейные пилигримы были всегда одними и теми же, в отсутствии науки, борющейся с ними. Ибо не было нужды в ней, а им не требовалось предвосхищать её открытия. Бог не уничтожал мир, оставив его в виде навечной резервации, печальной планеты, лишённой какого бы то ни было творческого начала, не смотря на воспроизводство "людьми" себе подобных существ. Был мир, в котором Беккет ехал к мужчине, заместо кошачьих увлекавшемуся более редкими времяпрепровождениями. Они дрыгались друг на друге, пока гости празднества удивлялись салютам и цветным дворцовым фонтанам, путаясь и теряясь в лабиринте. Они вводили друг друга в транс и эрогированные падали "замертво", насытившись друг другом. Ссадины и царапины долго тушились в холоде балкона, когда они вместе в просторных одеждах выходили наружу почтить гостей своим присутствием. Это не был разврат богемы, не был Содом, "жаждущий" смерти, сверяясь с писанием. Просто бог забыл сказать всем, что так не должно быть. И так было, несмотря на то, что он вспомнил. Богиня Тефида хранила семьи не смотря ни на что. И у дочери рыбака была мать. И люди жили, творили и совокуплялись Это иногда было милым, иногда жутким. Но чаще забавляло райский синод, лишённый примитивной земной праздности. Был мир на краю гибели. Последний кит выбросился на берег с последней рыбиной в пасти. Люди гибли на улицах, гибли во сне, гибли от одной мысли выйти в море, погрязшее в штормах. Горячий воздух и бризовый не сменяли друг друга неделями, иссушая редкую почву, не защищенную мостовой. Глаза скота высыхали, за каплю молока убивали родных, не находя слов для просьбы и уговоров в складках сухого рта. Выжившие люди оберегали глаза, надевая на них сочетающуюся с полотняным капюшоном конструкцию из пластины жёлтого, угольного стекла, вставленного в овальный стальной обруч, обтянутый кожей. Маска, плотно прилаженная к лицу защищала вечно злой взгляд и концентрировали его на встречном прохожем, таком же беспрестанном путнике. Бездонные рты не находя в себе никаких слов, мычали ссохшимися глотками, а тела слипались в попытке содрать друг с друга маску и выпить остатки глаз. Штормы легко переходили в смерчи и сметали любые постройки. Тех, кто лез в погреба и катакомбы, топило морской водой, крадущейся в земляных пластах, ищущей остатки пламени в их мёртвых и обожженных телах. Замок горел вечным факелом. Огненные торнадо расползались от него в разные стороны, прогуливаясь по улицам победителями, высасывая кислород из редких людских убежищ. И только лес процветал, находя в смерти города неиссякаемое вдохновение для создания своей фауны. Ещё при жизни последних людей, бегущих в объятья призрачных древних друидов, здесь воскресли и закрепились вымершие виды. Лес не губил гостей, кичась эпизодами своего гения и наличием ему свидетелей. Остатки людей одичали и наконец стали полноправными его гражданами. А лес собирался с мыслями: творил и строил. Пот стекал, сочась отовсюду. И тогда он покорил море, обратив цикл жизни вспять. И увидел бог, что это хорошо. Люди были разные: лесные, морские, земные, люди летали (от этих приходилось отбиваться на небесах, лупя в лоб сапогом). Он мог иметь диковинных людей-рыб и имел бесконечные их количества. А когда ему надоедало и рукопись утомляла своей завершённостью, он повторял цикл снова. Всё бурлило, кипело, уничтожались. Но было творчество в этом и была жизнь, хоть и она непрестанно гибла.